Она (не) для меня (СИ)

Видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не ответить грубо. Очевидно, соблюдает инструкции некого Эмиля. Странно, что Резван ничего не говорил о нем… Ни разу. Сдавливаю виски, пытаясь вспомнить… Нет, точно не говорил. Значит, искать меня никто не будет? Наверняка бабуля уверена, что Петр вывез меня в безопасное место и посадил на поезд до Сочи! И Резван будет в этом уверен… Хотя нет, дядя Петя скажет моим родным, что его опередили. Резван обязательно что-то придумает, чтобы меня вызволить. Попросит своего детектива разыскать меня. Вот, как будет…
  
– Чего задумалась? – произносит человек со шрамом, вырывая меня из капкана обнадеживающих мыслей. – Сбежать у тебя не получится. И не надейся. Резван Месхи будет жить и искать тебя всю жизнь. Хотя… Я неуверен, что его чувства такие сильные. Он забудет о тебе уже скоро и…
– Вы что такое говорите? Ерунда какая-то… Конечно, он будет меня искать. И найдет! – последняя реплика выходит истеричной и жалкой.
– Посмотрим. Если хочешь, можем поспорить, – хмыкает «шрам».
– Я не буду с вами спорить, – отвечаю я. Моника хнычет и просит воды.
Человек со шрамом передаёт маленькую бутылку. Дрожащими пальцами открываю ее и пытаюсь напоить дочку.
– И сама попей, – человек вскидывает взгляд к зеркалу заднего вида в тот момент, когда я делаю пару неуверенных глотков. – Поспите в дороге.
Что? Он опоил нас?! Какая же я дура, что доверчиво приняла бутылку из рук… чудовища! Голова начинает предательски тяжелеть, веки слипаются… Перед тем как провалиться в болезненный сон, бросаю затуманенный взгляд на мгновенно уснувшую дочурку… Мне хватает сил, чтобы обнять ее и накрыться лежащим рядом флисовым пледом.
Не представляю, сколько времени мы едем. Я с трудом разлепляю глаза и всматриваюсь в вечереющее небо за окном. Приподнимаюсь на локтях, путаясь в складках свадебного платья. У нас даже сменной одежды нет… Я ведь думала, что все сложится по-другому… Закрывала глаза и представляла, как в это время мы с Никой будем ехать в мерно покачивающемся на рельсах поезде…
– Проснулась? – вздрагиваю от голоса человека со шрамом.
– Куда вы нас везёте? Отпустите немедленно! Вы понимаете, что вам за это будет?
– Все будет хорошо, красавица. Эмиль добрый человек. Он никогда не навредит ребёнку. Никогда. Ты просто пешка в играх взрослых дядей, поняла?
– Нет, не поняла. Мне… мне страшно, – выдавливаю хрипло, переводя взгляд на спящую Нику. Какая же она у меня красивая… Моя кроха. Нарядная, кудрявая, крохотная малышка, спящая в чужой машине… Что с нами будет? Куда нас везут? Мысли путаются в голове. Машина кренится на ухабах и крутых поворотах, а я прищуриваюсь в темноту, пытаясь разглядеть окрестности. Похоже, мы в другой области – по краям дороги растут высокие хвойные деревья, сменяющиеся полями.
– Скоро приедем. Вам приготовят комнату, выдадут одежду, накормят. Считайте себя гостями Эмиля.
– За что? – мой голос предательски дрожит. – Пусть этот ваш… Эмиль разбирается со своими врагами без меня. Я ничего плохого ему не сделала.
– Так бывает, детка. Если сумеешь завоевать расположение Эмиля, скоро выйдешь на свободу.
Вместо ответа вздыхаю… Оглядываю окрестности, постепенно растворяющиеся в чернильной темноте заката. Солнце катится под горку, бросая на прощание порцию ярко-малиновых искр, и исчезает за горизонтом. Водитель сворачивает с трассы на узкую дорогу, засыпанную щебнем, и сбавляет скорость.
Моника просыпается и начинает хныкать. Странно, что этого не произошло раньше – малышка почти всю дорогу проспала.
– Мама, я хосю пипи… Мама, я хосю касю…
– Тише, Моника, мы приехали. Сейчас нас накормят и ты поиграешь, хорошо? – не понимаю, кого я успокаиваю больше – себя или малышку?
Водитель нажимает кнопку на пульте. Ворота медленно открываются, являя взору большой зелёный участок. По периметру освещенной фонарями территории замечаю высокие плодовые деревья и кустарники с висящими на них ягодами, возле калитки и ворот – аккуратно подстриженные туи и горшки с петуниями. Если бы хозяин не был похитителям, я посчитала его дом уютным…
– Выходим, дамочки, – окончательно смягчившись, предлагает водитель.
Я послушно киваю и подхватываю полы пышного платья. Обуваюсь и надеваю туфельки дочке. На ватных ногах ступаю следом за «шрамом», завидев высокого темноволосо человека возле входа в дом.
– Здравствуй, Камила, – произносит незнакомец, прищуриваясь и с интересом меня разглядывая. – Ты красивее, чем я представлял. Резвану будет плохо без такой красоты…
– Что он тебе сделал? Почему... За что? Почему я? – голос предательски надламывается. Подбородок дрожит, а по телу словно пробегает табун мурашек. Мне страшно… Он меня пугает – высокий брюнет со слегка вьющимися длинными волосами. Красивый пугающей красотой, почти нечеловеческой… И он так похож на Резвана. Несложно догадаться, что они родственники – те же глаза, ровный нос, полные очерченные губы. У них даже ямочка на щеке одинаковая… Он его брат, сомнений нет. А я разменная монета во вражде, о которой семья Месхи не знает.
– Ты брат Резвана? – спрашиваю осторожно, набравшись смелости и взглянув в его глаза – черные как бездонный колодец.
– Ты чертовски догадлива. Но Отар всю жизнь меня скрывал. Вернее, мать решила, что он недостоин знать… А потом, – он замолкает, отвлекшись на шум. – Идем в дом, Камила. Вам надо поужинать и переодеться. Вернее, наоборот. Ты потрясающе красивая невеста, но пора облачиться в нормальную одежду. Кстати, не слышу благодарности: по-моему, ты не сильно расстроилось, что не вышла за старого развратника Агарова?
– За это спасибо вам, – отвечаю без запинки. – А когда вы меня отпустите?
– Погости у меня, Ками, – хрипловато произносит Эмиль, одаривая меня взглядом, от которого холодеет кровь…
  
Глава 28.
 
Камила.
Эмиль приглашает нас с малышкой в дом. Ума не приложу, зачем ему это? Похищать нас и содержать не в вонючем подвале, а в доме! Да еще и таком шикарном. Плетусь за ним следом, придерживая полы тяжелого платья, и на ватных ногах поднимаюсь по каменным ступеням.
– Добро пожаловать, Камила, – улыбается Эмиль так радушно и широко, словно я вправду гость. – Ты гость, Ками… Что бы ни думала. Я мечтал познакомиться с тобой поближе.
– Да уж… Гостей не похищают средь бела дня, – фыркаю, застывая в изумлении посередине прихожей. Дом Эмиля небольшой, но очень уютный. Интерьер выполнен в стиле прованс – светлые деревянные полы, фиалковая мебель, большой камин из белого камня в центре стены… Красиво и стильно. Не подвал или сарай, а теплый красивый дом… Эмиль прав – никакая я не пленница… Тогда, кто?
– Потом поговорим, Камила, – понимающе произносит он, смотря прямо на меня. – Поднимайся наверх. Ваша с Моникой комната готова. Домработницу зовут Валентина Петровна, она выдаст одежду и чистые полотенца.
– А я могу… уйти? – чопорно спрашиваю я. Поджимаю губы и вскидываю подбородок. Не вижу себя со стороны, но уверена, что и выгляжу сейчас, как юная девица на первом балу.
Эмиль молчит. Видимо, не ожидал такой вольности от пленницы? Он подходит ближе и заглядывает мне прямо в глаза… Господи, какой же он… устрашающий. Вмиг покрываюсь колкими мурашками и словно врастаю в пол, не в силах пошевелиться.
– Можешь уйти, Ками. Но я тебя не гоню, ты моя гостья. Живи, сколько хочешь. Никто в моем доме тебя не обидит.
– Тогда я, пожалуй, уйду… – хватаю Монику за руку и тащу к выходу.
Вечерний воздух обдувает разгоряченные щеки, а солнце разливает над лесом бочку оранжевой краски. У меня нет с собой ничего: денег, документов, одежды, телефона… Я даже позвонить не могу, чтобы меня встретили. И не представляю, где нахожусь…
  
Беспомощно оборачиваюсь, встречая нечитаемый взгляд Эмиля.
– А в каком мы городе? Я могу позвонить, чтобы меня забрали?
– Тебе есть куда идти? – вопрос Эмиля приводит меня в ступор.