Некромаги (СИ)

— А новичков долго держат? Я тут умру… у меня регенерат слабый, некромага, которая болеет… крови выкачали столько, что иногда до обморока. Тебе скажу, что никто не знает — есть еще одна аномалия. Я вижу… как иногда шевелятся и разговаривают духовные трупы… веришь?
Он не удивился:
— Держи рот на замке. Не проколись об этом Инквизорам, иначе на самом деле запытают до смерти, попытавшись изучить. Только этим советом могу помочь — будь дурой. Терпи и верь, что все это ненадолго. И помни: Смерть — это свобода.
Стянула маску, согнулась и, не выдержав, проблевалась на пол. Спазм получился жесткий и разодрал мне гортань желудочной кислотой. Врубили свет. Утерлась рукавом, прикрыла рот маской как платком и посмотрела на хорошо освещенного Алента. Что по нему скажешь? Да ничего. Обезличен здешней робой или балахоном, как ни назови, казенной одеждой. А был кем? Наборщиком, дизайнером, курьером, фермером? Каждый из нас хочет жить как все люди, своей жизнью, а не быть пленником и подопытной крысой только из-за «грязного» рождения.
— Из-за инфекций? Никогда не слышал о слабом регенерате… Правильно говорят — вырождаемся.
Он с сочувствием кивнул на всю меня, и я закивала тоже.
Придумка для того, чтобы потом ни по волосам, ни по фигуре, ни тем более по лицу некромаг не узнал меня, если столкнется в клинике по другому заданию. Я вся в бесформенной защитке, оставившей на виду руки, да глаза.
Секунд через тридцать его увели.
* * *
— Я мало что узнала от сородича. Больше рассчитывала от вас, господин Троица, ведь девочка родилась и обследовалась здесь — должны быть отчеты. Расскажете мне?
— Конечно. Но не сегодня и не в этих стенах.
Троица протянул туфли и пояс. Я все сняла, а шапочкой для волос утерла пол:
— Не удержала, простите.
— Это я должен извиниться за неудобство. Сейчас добуду вам воды. На сегодня еще не все… вы готовы увидеть ее жертву?
— Надеюсь, что готова.
Он вывел меня не наверх, а еще глубже — уже в подвальное помещение. Не маскируя ни под кого, провел к одному из отсеков, открыл дверь и пригласил внутрь.
— Этот человек к нам поступил вчера, завтра будут третьи сутки… хм… не люблю слово «зомбирования», но пусть будет оно. Мы обследовали в пределах возможного и просто ждем распыления. Запись отключена, не волнуйтесь.
Все та же процедурная с минимумом мебели и оборудования. Стерильно, светло, пусто — с одним сидящим на кушетке человеком. Мужчину даже не переодевали, боялись что-то задеть и спровоцировать на упокоение раньше.
— Кто он?
— Работник погрузчика, женат, двое взрослых детей. Вы хотите догадаться о причине, по которой Смерть выбрала именно его?
— Я хочу понять, почему он так ужасно выглядит.
— Если я вас оставлю, не испугаетесь? За водой схожу.
— Все нормально.
Но я слукавила — немного боялась. Человек выглядел трупом! Если бы я встретила его хоть где за день до Смерти, я бы уже сказала, что он ходячий мертвец. Больной, желто-зеленый, полысевший и в крайней степени изможденный телом.
Сглотнув горечь, закрыла дверь поплотнее. Замкнула пространство, и вся сжалась в ожидании любого из ударов по восприятию. А получила оглушающую тишину. Осторожно посмотрев на зомби, ничего не увидела — ни духовных трупов на спине, ни шлейфа убийств, ни учуяла ни капли запаха мертвечины.
Приблизившись, даже потянула носом — чистоты тоже нет. Картонка. Уже прах!
— Какая жуть…
Нольд рассказывал, что им можно было измерить температуру и прощупать пульс. Поэтому потянулась к руке мужчины и осторожно дотронулась до запястья: едва теплое и биение было.
Нагретый пепел, не более, и жилка давала сигнал не током по вене, а запущенной электрической цепью. Нет, не реальный ток, а что-то близкое — как в гирлянде мерцание лампочки, или как в четках — «нить, нить, бусинка», и это она толкается через прессованную пыль, имитируя жизнь. Нить, нить, опять бусинка… и это нечто, необъяснимо магическое, и связывало тело воедино, держа прах вместе трое суток. Заряд кончается — иссякает и целостность.
 
Как только Троица вернулся, я прополоскала рот, напилась воды, сказав те выводы, которые сделала:
— Это — сидит уже не биологическое тело, хоть и чувствуется таковым и глазами видится. Не знаю, как его убили. Не знаю, что за ним было при жизни: убивал ли сам, гнил ли духовно. Для некромага это — слепая болванка, коробочка без улик и следов. Я бессильна.
Троица весь нахмурился, задумавшись.
— Мы показывали их здешним, но никто не признался, что увидел… некромагы хранят молчание, потому что знают — кто это сделал, и защищают девочку всеми силами… Очень жаль. Но даже такие новости — это новости. Как странно. Как невероятно.
— У вас есть данные на жертв? Я бы хотела просмотреть.
— Нет. Но Ян собирает, что может. Не его отделение, поэтому быстро не получается. Идемте наверх, в мой кабинет. У меня есть подарок для вас, Ева.
Пузырек антисептика и распечатка какого-то текста — Троица достал их ящика стола и протянул мне:
— Это отчет о прошедшей здесь практике, его сдадите куратору в понедельник. Разок прочтите, чтобы знать — о чем. А это щит. Дайте руку.
Прыснув на тыльную сторону ладони прозрачную жидкость, пахнущую спиртом, чуть втер пальцем, а потом поднес к коже скребок. Стандартная знакомая пластина для теста, есть при всех патрулях для проверки. Царапнул руку коготками и довольно заулыбался.
Какой же он все-таки «добрый профессор» — типаж, хоть в кино бери. Глаза — лучистые треугольнички с умным и все понимающим взглядом, а улыбка такая мягкая, словно Троица не врач Инквиза, монстр для некромагов, а добрый волшебник.
— Испаряется через три часа, тормозит регенерат. Ваша царапина заживет не через две минуты, а только завтра. Не забывайте обновлять, если находитесь в зоне риска. Пластырь?
— У меня есть. Это тоже выведено из нашей крови и бессмертника?
— Да. Смерть есть смерть, и в данной жидкости она в очень маленькой дозе.
— Как вы сделали это открытие? Всего два вещества… если вы обнародуете рецепт сывороток, вы будете баснословно богаты, всемирно знамениты и войдете в историю.
— Инквиз ничто не будет использовать только во благо. К тому же… такие опыты проводились раньше, я нашел в архивах исследования. При смешении некромагской крови и бессмертника не было никакого эффекта. Это сработало только потому, что…
— Сыворотка на основе ее крови?
Я догадалась быстрее, чем Троица договорил. Старик кивнул и опечалился:
— Представляете, Ева, весь ужас, если бедную девочку сделают живым донором для завода по производству «мнимой смерти»? Во что превратят все ее существование? Какие чудовищные опыты начнут ставить из-за врожденной уникальности? Лучше я сам умру, но никогда не позволю этому случиться.
Троица замолчал, а потом, не скрывая волнения в голосе, попросил:
— Если ваши причины перевесят наши задачи, и вы найдете девушку сами… Не тащите ее к команде на допрос, не пугайте ребенка. Выясните сами — зачем она губит стольких невинных людей? Мы разные, но мы не враги. Живем в том мире, какой есть, и по мере сил стараемся его сдвинуть в лучшую, гуманную сторону. Никто из нас ничего плохого ей не сделает и даже в мыслях не держат, но… ваш Великий Морс, не торопитесь! Обещайте, прошу.
— Обещаю. И буду смотреть по ситуации. А она для вас не просто объект с инвентарным номером, да?
— Не будем об этом сейчас. Готов обсудить то, что вас интересует, но на другую тему. Спрашивайте, пока нет лишних ушей.
— Алент, с которым вы меня заперли, назвал имя Таис — здешняя подруга девочки. Устройте как-нибудь, чтобы я смогла и с ней поговорить.
Старик стряхнул с себя личные чувства, в миг вернув себе строгость и серьезность:
— Я не знал, что она дружила… Таис? Ева, это некромага теперь далеко, только Парис знает где, он эвакуировал.
— Вы хотите сказать, что та подстреленная на юге…