Мифы Суздаля. От реки Нерли и змеевика до коня князя Пожарского и колокольного звона
Современному молодому человеку трудно понять, что петух и курица, уж если они водились в бедном крестьянском хозяйстве, не говоря о крепостных крестьянах и их скудном быте, считались большим богатством. Их ценили, берегли, и ритуальные жертвоприношения при укоренившихся мифологических пережитках язычества были не каждому по карману даже в начале XX века.
Отголоски обряда видоизмененной «строительной жертвы» сохранялись в широко распространенном обычае класть деньги (кто мог — серебряную монету или несколько медных, чаще всего достоинством в гривенник) под фундамент дома и относились к концу XIX — началу XX века. По представлениям местного населения, это обеспечивало, кроме защиты от стихийных бедствий и пожара, спокойное проживание в новом доме без каких-либо козней злых духов, оборотней и людей-колдунов [8]. Обычай класть металлические деньги в основание дома активно бытовал в Суздале и его окрестностях до начала XXI века. Еще в 1950-е годы в селах Кибол, Янёво, Весь сохранялся обычай закладывать под порог дома мешочки с копейками.
Об использовании в качестве жертвоприношения головы и лапок петуха следует сказать отдельно. Как-то в одном суздальском селе при разборе развалившегося столетнего дома хозяева обнаружили под углом с фасадной стороны птичьи косточки от лапок и череп, по которому определили петуха. Будучи уверены в «полезности» некогда совершенной ритуальной дани, хозяева сами последовали этому примеру. В другом селе, следуя старинному местному поверью «петух под углом — дом без чертей», схоронили под левым от входа углом дома петушиную голову.
Петух в традиционной культуре воспринимался как носитель апотропеической, то есть оберегающей, защитной, спасительной, магии, ему отводилась роль антагониста нечистой силы. Жители, прибегнувшие к обряду «строительной жертвы» в середине 1930-х и начале 1960-х, воспринимали древние традиции одинаково серьезно и, по их признанию, выполняли всё при соблюдении соответствующих правил. Записанный в 1991 году в Суздальском районе наиболее полный рассказ о ритуале закапывания «петушиных частей» под угол строящегося дома подтверждает длительное существование в местной традиции обряда принесения в жертву животного или птицы (в данном случае — петуха) при постройке сельского жилища и позволяет провести осторожную параллель с предполагаемой в древности церемонией жертвоприношения коня. Речь не о реконструкции, а о преемственности обрядовой традиции.
Чтобы дом простоял долго, ну лет сто, может, двести, закапывают мертвого петуха, не совсем, конечно, а петушиные части — голову и лапки. Вы не знали? А это старинные дела. Петух что? — орет громко, видит зорко. То же и в дому. Вот этот петух охраняет новый дом. Дом построили, а еще не живут. Надо войти в дом-то. Так вот, есть которы кошку первую в новый дом пускают. Так не надо того. Петуха под углом колдуны и нечистики боятся, в дом не пойдут — он их видит. Оне боятся, что заорет. Петух заорет — им конец. Петуха положила — иди первая смело, никто уж не тронет. <…> Не всякий петух годится. Сначала выбирают петушка. Чтоб красивый — перо и гребешок красивые. Ну, ясное дело, хвост. А когда своего нет, то покупают. Присматривают заранее, договариваются. <…> Петушка кормят получше: побольше зерна, воды ключевой, а не колодезной. Недельку где-то, а может, две. Закалывают после откорма. Топором рубят сразу голову и лапки. Потом готовят все что надо, моют чугунок, миску, топор, ложки. Хлеб пекут в тое же утро. Говорили, чтоб утренний хлеб. (Утренний хлеб — это чистый хлеб. У нас так говорили: чистый хлеб. И в Пасху надо, когда пекут, чтоб утренний.) Женщины делают утренний хлеб и готовят всё, а мужчины — кто петушка, а кто ямку под углом-то, где будет угол-то. Как срубят, их в одну миску. А тушку-то, как ощипают перо, потрошат, а уж после в чугунок и в печь. (Не дай бог, чтоб какая колдунья увидела — тогда все пропало, испортит!) Берут миску, где от петушка там, туда еще печень, сердце, желудок. Сначала сольют кровь, а потом вот эдак лапки сложат крест-накрест коготочками вверх, а посередке головку. Всё ложут в нужное место. Сверху землей. Тут уже сруб ставят или еще как. Всё — пошла стройка. Потом хлеб разрезают, дают по ломтю работникам. Один ломоть крошат напротив того угла. В этот самый день едят петушиную похлебку. И петушиной похлебкой угощают всех, кто помогал. Едят из одного чугунка по кругу. Те, которы хозяева будут, говорят «спасибо», просят, чтоб [петух] дом охранял [9].
Глава 2. Похоронно-погребальная обрядность суздальцев: от Сунгиря до наших дней
Во все времена умершего человека хоронили по правилам, принятым в сообществе, к которому он принадлежал. При этом учитывались родовые, кастовые и социальные различия: шаман, вождь, простолюдин, воин, князь, купец, крестьянин и т. д.
Захоронения — один из важнейших источников информации о религиозных верованиях людей в древности, уровне и состоянии ритуала погребения, культе мертвых, вере в загробную жизнь. Оказывается, в «сунгирском» палеолите (Сунгирская верхнепалеолитическая стоянка) уже существовала весьма стройная система погребальной обрядности и сопутствующих церемоний. Захоронение делалось в земле, в которой вырывалась неглубокая яма (углубление). Труп клали не на пустую, а на усыпанную охрой землю. Возможно, предварительно дно могильной ямы посыпалось горячими углями или выжигалось. Охрой густо и плотно засыпали труп и яму. Именно по ее цветовым пятнам на поверхности были обнаружены могилы сунгирцев. Применение порошка из охры в погребальной обрядности Сунгиря ученые относят к обязательным ритуалам, имевшим культово-магическое значение. Найденные рядом кости животных определяются исследователями как остатки возможных жертвоприношений при погребении умерших людей, а жертвенные ямы, также расположенные рядом, представляют результат некой сакральной церемонии.
Внутреннее содержание двух (одно — взрослого мужчины и одно — парное детское) сунгирских захоронений признано сенсационным по хорошо сохранившимся скелетам (последние позволили восстановить внешний облик и сделать антропологические портреты сунгирцев), по необычному расположению останков подростков (головами встык), а также по наличию различных предметов утилитарного и культового назначения. В могиле взрослого мужчины и особенно в двойной могиле двух мальчиков обнаружен богатый погребальный инвентарь и украшения на одеждах: бусины из бивня мамонта (около 10 тысяч штук во всех трех захоронениях), просверленные клыки песца (вероятно, обереги), когти льва (пантеры), кремневые ножи, костяные дротики, копья из выпрямленного бивня мамонта, жезлы, фигурки животных, прорезные костяные круги. Древние сунгирцы верили в продолжение жизни в загробном мире, почитали мертвых, приносили жертвы богам.
Скелет мужчины в захоронении верхнего палеолита в Сунгире.
Wikimedia Commons
Об устойчивой традиции языческих верований погребальной обрядности в древнем и средневековом Суздале и во всем Суздальском ополье свидетельствуют археологические раскопки могильников и курганов. Все они в основном датируются IX–XV веками. Основными способами захоронения были ингумация (трупоположение) и кремация (трупосожжение). Отголосками древнейшего обряда трупосожжения, господствовавшего до принятия христианства и в домонгольский период (X–XI вв.), считаются частичная кремация и прокаливание почвы в основании курганов. Такие захоронения обнаружены и в Суздале, и в Суздальском ополье. Древний обряд очищения поверхности земли перед погребением путем прожигания / прокаливания огнем в свое время имел широкое распространение в разных регионах России и сохранялся вплоть до XIX века. Забегая вперед, замечу, что в Суздальском районе об этом обычае записаны свидетельства, относящиеся к началу XX века.
