Мифы Суздаля. От реки Нерли и змеевика до коня князя Пожарского и колокольного звона

К наказу-наставленью / завещанию умирающего отца или матери относились серьезно, приравнивая его к заветному заговорному слову, которое содержало магическую силу. Нарушение наставленья-завета расценивалось как преступление.
В 1913 году в Российской империи широко и помпезно отмечалось 300-летие правления дома Романовых. Совершавший вояж по древним городам Владимирской губернии в честь этого события Николай II в мае 1913 года заезжал в Суздаль вместе с дочерьми. Посещение могилы Пожарского в Спасо-Евфимиевом монастыре было запланировано по протоколу, и фотографы зафиксировали этот визит во всех подробностях. Приезд Николая II в Суздаль породил несколько сюжетов фольклорных преданий, главным из которых стал сюжет (предсказание «глас из могилы») о предопределении трагической судьбы последнего российского царя: начало Первой мировой войны в 1914 году, отречение от престола в феврале 1917 года и смерть в 1918 году. По версии суздальского жителя С. Петухова (рассказ его сына Ф. С. Петухова записан в 1998 году), очевидца приезда царя, Николай II не выполнил наказ и не прислушался к предупреждению Пожарского, точнее его духа, и потому стал жертвой нарушенного, неисполненного завещания. Наказ, то есть завет, заключался в необходимости встать на защиту Отечества, как сделал это Пожарский в годы опасности, грозившей Отчизне.
  
 
…И говорит, у могилы встал, но чуток, а ему выдохнуло, оттуда (из могилы. — О. Б.) выдохнуло, что, мол, скоро война и что надо народ собирать, Россию поднимать… защищать. Видимо, предсказание такое, чтобы защищать. Пожарский, видимо, наказал (от слов «наказ», «завет». — О. Б.), а он-то [Николай II] не понял иль не смог — войну проиграли, из царей отрекся, а потом расстрел вышел… [53]
 
Голос («выдохнуло») из могилы воспринимался как голос предков. В мифологии многих народов встречается подобный сюжет о неисполненном наказе «могильного гласа» и соответствующей закономерной гибели того, кому было «велено» или «наказано». Для суздальцев вера в «глас» Пожарского из могилы столь же закономерна и естественна, как вера в услышанные голоса умерших родителей во время посещения кладбища или пророческий наказ святых (Богородица, Николай-угодник, Евфросиния Суздальская, София Суздальская или Евфимий Суздальский), явившихся кому-то во сне, а кому-то наяву. Общение с умершими родными на кладбище подразумевается и понимается как разговор с живыми: «Пойду поговорю с мамой, поплакаюсь маленько, конфеточек отнесу. Она очень конфеточки любила. Ёйное детство какое трудное… Без конфеточек»; «Ходила поговорить с мамой / отцом»; «Я мамочке всё-всё обскажу, то и сё, как мы живем, как огород, какие ноне огурцы и картошка…» и т. п.
Пророческие свойства «гласа» приписываются известному легендарному герою, в данном случае Пожарскому, но услышать «глас», конечно же, дано не каждому. Немногие первые лица государства во второй половине XX и начале XXI века посещали могилу Пожарского в Суздале, но слышался ли им голос с заветом-наказом или нет, мы никогда не узнаем.
Мистикой окутано и еще одно предание-пророчество, связанное с именем Пожарского, — о «завещанном» коне князя, который должен «восстать из могилы», то есть прийти на помощь в самое трудное для России время. Народная молва сравнивает коня князя Пожарского с конем былинного богатыря и наделяет особыми свойствами, а точнее — способностью к возрождению в нужное время и в нужный час: «будёт [время], восстанет (возродится. — О. Б.) конь…». Для преданий и легенд, в которых звучала народная мечта / надежда / вера в мифическое возвращение народного заступника, характерна идея возрождения.
 
Пожарский у нас в Суздале похоронен. У Пожарского был конь. Такой особенный, понимаете, богатырский конь. И вот во всех боях он был на этом коне. Когда евоный конь умер, Пожарский горевал: «Лучше не было и не будет!» Говорит: «Такого коня больше не будет». Жалел. Конь, говорят, необыкновенных способностей. В цирке всему… коней обучают. А Пожарского конь-то с рождения… обученный. Ему скажет, конь все выполняет. Необыкновенное понимание. Коня дали старцы, а старцы — наши, суздальские… [54]
 
Пожарский был князь-воин. Было так: России грозила гибель. Он с Кузьмой Мининым собрал войско и всех разбил. Это было давно. Да. С ним всегда конь. Конь боевой. Говорили, коня Господь дал. Да. <…> Как стрела и как танк конь. Он коня сам похоронил, кони-то они недолго живут, а где место, никто не знает. И говорят, что конь, будёт [время], восстанет (возродится. — О. Б.) конь… Да. Это я слышал от прежних людей-то. Здесь жили раньше старообрядцы и говорили, Пожарский завещал, что ли, про коня [55].
 
Был или не был Петр I в Суздале?
История свидетельствует, что Петр I никогда не был в Суздале, но в местной фольклорной традиции сохранились предания, противоречащие этому факту. Такова парадоксальность многих народных преданий: исторический факт и устное сказание могут не совпадать. Примеров предостаточно. Хотя надо учитывать, что рассказы-предания всегда напрямую или опосредованно опираются на историческую привязку: либо к местности, либо к реальной исторической личности, либо к реальному историческому событию. Почему же в Суздальском крае все-таки сложилась и укоренилась версия о пребывании Петра I в Суздале? Вероятно, поводом к такому утверждению стали исторические события как государственного масштаба, так и местного значения, главными фигурантами которых были и Петр I, и ближайшие представители его окружения: Евдокия Лопухина, его сын Алексей, Меншиков, Степан Глебов, Григорий Скорняков-Писарев и др. Самое известное событие начала XVIII века в суздальской истории — как, впрочем, и в истории России — связано с «суздальским розыском», ставшим следствием поиска единомышленников царевича Алексея Петровича из приписываемой ему «противогосударственной» оппозиции.
Однако пребывание Петра I в Суздале осмысляется наряду с двумя исключительно местными историческими фактами: выращивание знаменитых суздальских огурцов и нахождение Евдокии Лопухиной в Покровском монастыре. И хотя огуречной столицей Суздаль стал практически в XIX–XX веках, в фольклорном представлении смешение разновременных необъяснимых событий связано с попыткой объяснить их вследствие одинакового проявления свойственных фольклорному герою поступков и поведения. С этой стороны творческие принципы воображения суздальских исполнителей лишний раз подтверждают законы, по которым строится фольклорное произведение. Образ Петра I вырисовывается в рамках традиции и, как персонаж предания, поступает в соответствии с теми характеристиками, которые ему даются в народных преданиях, записанных в других местностях: он либо хвалит за рачительное отношение к делу и новшества, что способствует во всех смыслах процветанию Отечества, либо восхищается чьей-то смекалкой и смелостью, либо сурово наказывает за обман, взяточничество, ложь, предательство, подлость.
Портрет Петра I. XVIII в.
  
National Museum in Warsaw
Что касается Евдокии Лопухиной, то вопрос личных взаимоотношений царя (мужа) и бывшей царицы (жены), предание анафеме ее возлюбленного (Степана Глебова) спустя три года после казни (!), дознание и жестокая расправа со всеми, кто имел к Лопухиной хоть какое-то отношение, не могли не оставить заметный след в памяти жителей окрестных сел и деревень и долго были на слуху. В суздальских семьях от поколения к поколению передавалось предание о приезде Петра I в Суздаль в связи с «суздальским розыском» и якобы лично им творимым судом в стенах Покровского монастыря. Основой для одного из сюжетов преданий стала семейно-бытовая ситуация — которая, к слову, и в XXI веке не потеряла своей актуальности и постоянно муссируется как в прессе, так и в шоу-программах на телевидении. Однако особенность суздальского предания как раз и заключается в том, что героями этой житейской ситуации стали именно царственные особы, причем не в первый раз, а последствия конфликта получили широкую огласку.