Совершенные. Эхо Равилона
В пустой кухне над рыбой и брошенными овощами вился рой мух, и Зоя брезгливо скривилась. Распахнула дверцу огромного серебристого холодильника, но и оттуда пахнуло тухлятиной. После всего, что случилось, во дворце не было электричества, агрегат отключился и его содержимое начало гнить.
В животе заурчало от голода. Игла подцепила кончиком ножа накрытое колпаком блюдо, потянула. Но стоило снять крышку – и в нос ударило зловоние.
– Гадость! – Блюдо рухнуло, его содержимое разлетелось по полу.
В сердцах наступив сапогом на остатки печеной моркови, Игла принялась вытаскивать тарелки и соусники, пытаясь найти хоть что-то съедобное.
– Гадость, гадость, гадость!
Содержимое холодильника безнадежно испортилось и заплесневело.
– Ого, принцесса не в духе?
Голос за спиной заставил Зою подобраться и одним движением выхватить пистолет. Хотя она и предпочитала ножи, но понимала, что огнестрельное оружие порой куда эффективнее. Точка ее прицела оказалась как раз между двух удивленно распахнутых глаз. Синих-синих.
– Опять ты? – выдохнула девушка, глядя на стоящего в дверях парня. Того самого, которого она недавно сбила в казематах дворца. – Ты меня преследуешь? Отвечай?!
– Я? – Синие глаза стали еще больше. – Да это ты за мной ходишь! То налетела из-за угла, то притащилась туда, где я работаю.
– Работаешь?
– Ну да. Я ведь стряпчий.
Только сейчас Зоя заметила, что парень держит в руках небольшую кастрюльку. На его руках были стеганые варежки-прихватки, на плече висело полотенце, а на щеке белел след от муки. Это делало его еще более привлекательным и выглядело… трогательно. Игла едва не зашипела. Парень внимательно осмотрел бардак, который устроила девушка, потом снова ее.
– Да, ты сильно не в духе. Голодная? Я сварил суп.
– Суп?
– Ничего особенного, – пожал он плечами. – Немного овощей, сушеных грибов, перловки и специй. Нашел то, что не успело протухнуть.
Он приоткрыл крышку, и Зоя ощутила аромат. Яркий, вкусный. Аппетитный запах перебил вонь кухни и заставил желудок девушки болезненно сжаться.
– Ну так что, принцесса? – Стряпчий широко улыбнулся, и вокруг синих глаз собрались мелкие морщинки. – Попробуешь мой супчик? С ржаными сухариками очень вкусно, можешь мне пове…
Стремительно сунув пистолет в наплечную кобуру, Зоя яростно пересекла разделяющие их пространство и выбила из рук парня кастрюльку. Суп выплеснулся, посудина покатилась по полу. Обеими руками Игла толкнула стряпчего, припечатывая к стене. Ее волосы разметались по костяной маске, когда она ударила кулаком рядом с головой парня. Стряпчий вздрогнул, а Зоя прошипела:
– Не смей. Называть меня принцессой. Не смей. Предлагать мне свой гребанный суп. Не смей говорить со мной! Иначе я тебя…
– Что? – Ошеломленный парень быстро взял себя в руки и теперь выглядел таким же рассерженным, как и сама Игла. – Что ты мне сделаешь. Принцесса?
Зоя задохнулась. Да он что же, совсем безмозглый? Или бесстрашный? Или просто дурак?
Но дураком парень не выглядел. И испуганным – тоже. Словно не замечая ни ножей, ни пистолетов, он мягко оттолкнул девушку и поднял многострадальную кастрюльку. Взглянул с сожалением на остатки бульона.
– Зря ты так.
Осторожно поставил посудину на стол, развернулся и ушел. Зоя проводила его изумленным взглядом.
И точно – дурак…
Некоторое время она таращилась на дверь, уверенная, что стряпчий вернется. Но дверь оставалась закрытой. Еще немного постояв и ощущая себя неимоверно странно, Зоя медленно подошла к столу. Посмотрела на кастрюлю. Взяла. И начала пить прямо из посудины, жадно глотая ароматный горячий бульон.
Глава 3. Встречи
Глава 3. Встречи
К счастью, остаток ночи прошел спокойно. Мы больше не видели каменных монстров, хотя порой где-то вдали раздавалось раскатистое «Бом!».
Будить Джему на дежурство я не стала, понимая, что рыжей приходится труднее, чем мне. Когда первые лучи солнца высветили Равилон, я рискнула рассмотреть остатки саранчи, погибшей под каменной ногой голема. Существо – даже раздавленное, выглядело жутко: темно-серое угловатое тело с вывернутыми конечностями, черные надкрылья. Такое легко спрячется среди песков Равилона. Я потянула носом и скривилась – от саранчи воняло какой-то гадостью, то ли серой, то ли чем-то тухлым.
Проснувшаяся Джема тоже подошла ближе, рассматривая останки.
– Я слышала, в восточном экзерхате едят кузнечиков, – с сомнением пробормотала она. И тут же поморщилась. – Но я, пожалуй, не настолько проголодалась.
Подкравшийся ближе Опиум дернул усами и, недовольно заверещав, спрятался в сумке на моем поясе.
– Да уж, похоже, даже твой крысеныш против подобной трапезы. – Ржаник потерла покрасневшие глаза. – Но если здесь живут такие твари, значит, где-то есть вода? Верно?
Я кивнула, хотя сомневалась даже в этом. В проклятом городе ни в чем нельзя быть уверенным. Может, в отличие от нормальных сородичей, эта саранча питается песком?
– Почему ты меня не разбудила на дежурство? – Джема плотно переплела косу и повязала на голову платок, пряча лицо и надеясь этим спастись от обжигающего солнца. Я последовала ее примеру.
– Больше так не делай, – строго сказала рыжая, но потом вздохнула. – Но спасибо. Я и правда чувствовала себя ужасно уставшей. – Она помотала головой, проверяя надежность импровизированного тагельмуса. – Кстати, я кое-что заметила. Вон та башня на горизонте, видишь? Самая высокая. Ее видно почти из всех частей города, а самое главное – ее положение не меняется. Думаю, нам следует ориентироваться на нее. В этом месте так много скверны, что даже пространство стало зыбким, – с явным отвращением и страхом закончила она.
– Джема, мы справимся, – поправила я кончик ее платка.
– Если бы это сказал кто-то другой, ни за что не поверила бы. Но раз это говорит сама Кассандра Вэйлинг… – У глаз девушки образовались морщинки, показывая, что она улыбнулась. – Тебе я верю, Кэсс. Ты слишком упряма, чтобы здесь погибнуть.
– Вот именно. – Я проверила свои кинжалы, похлопала по сумке с Опиумом. Крысеныш отозвался тихим ворчанием. Вероятно, сетовал на отсутствие завтрака. Увы, предложить ему было нечего. Внутри меня тоже ворочалась пустота, требующая еды и воды. Вернувшийся Юстис серой тенью маячил у развалин, всем своим видом выражая неодобрение. Ну вот. А я так надеялась, что Дух потеряется среди песков!
– Идем. Надо пройти как можно больше до того, как этот город превратится в разогретую сковородку.
К полудню мы преодолели часть пути, хотя определить точно оказалось невозможно. Открытые пространства, похожие на пустоши, сменились узкими улочками, многие из которых заканчивались тупиками и завалами. Барханов стало меньше, зато больше стен и развалин, ржавых конструкций, пугающих обвалами, и нагромождений камней, в каждом из которых мог притаится новый голем. Мы сообразили, что стоит обходить стороной те, в которых ярким клубком искрилась оранжевая скверна, такие груды шевелились при нашем приближении.
От каждого такого движения мы застывали, обливаясь потом на палящем солнце, дожидались, пока груда снова затихнет, и двигались прочь в поисках новой дороги.
Когда жара стала невыносимой, мы укрылись в скудной тени здания, а к вечеру снова пошли, ориентируясь на башню вдали. Ее очертания дрожали в горячем воздухе, но Джема оказалась права. В отличие от многих других «блуждающих» зданий, шестиугольник башни оставался на месте.
Изнуряющая жара спала, и двигаться мы стали бодрее, даже уставшая Ржаник приободрилась и ускорилась, надеясь добраться до башни прежде, чем наступит ночь.
Но нам не удалось.
На нас напали.
Тварь выглядела ужасно и двигалась совершенно беззвучно.
Мы обогнули очередной черный бархан – то ли засыпанное песком здание, то ли просто нагромождение песка. Дальше широкий проспект разбегался паутиной улиц, и на миг мы остановились, чтобы сверить направление. Эта пауза и спасла нам жизнь. А еще Опиум, внезапно завозившийся в своем гнезде.