Сатанинские тени (ЛП)

Конечно, все это ради задания.
Потом я вспоминаю, какой он мерзкий, как он говорил обо мне своим друзьям, как он хочет убить меня, когда мы сойдем с острова, и я отрываю свои губы от него. Он пытается уткнуться лицом в мою ключицу, полагая, что это то, чего я хочу, но когда он начинает посасывать кожу там, я сильно дергаю его за волосы и отрываю рот от моей кожи.
— Хватит… хватит, — говорю я, задыхаясь, все еще сжимая в кулаке его волосы. — Хватит.
  
Он хмурится. — Прошло всего пятьдесят одна секунда.
Я смотрю на него с открытым ртом, молча вдыхая воздух носом, не смыкая губ. Они опухли от его поцелуев. Наши взгляды скрестились, и ни один из нас не отрывается.
— Еще девять секунд, и все было бы кончено, — говорит он наконец, изучая мое лицо, мое принудительно бесстрастное выражение. — Это было намеренно?
— Ты можешь читать мои мысли. Сам скажи.
— Так не бывает, — отвечает он, и серебристый отблеск в его глазах сменяется обычным зеленым цветом.
Я сжимаю губы и отвожу взгляд, осматриваясь по сторонам, прижимаясь грудью к нему, чтобы скрыть свои груди. Он наблюдает за мной, пока мой взгляд блуждает по комнате: к кровати с балдахином и красными простынями, к идеально сложенным книгам — вероятно, в определенном порядке — и к стойке с оружием. Некоторые виды я вижу впервые в жизни. У него есть гардеробная, скорее всего, забитая костюмами и блестящими туфлями, и клетка для всех его жертв.
Я снова смотрю на Дейна и прикрываю грудь одной рукой.
— Я голая.
Моя предательская киска пульсирует, когда он сгибает пальцы. Они все еще держат меня за обнаженные бедра, а мои ноги по-прежнему обхватывают его. Он прижимается ко мне, и мое лоно вибрирует, пульсирует и просит еще.
— Я знаю.
Я отпускаю грудь и хватаю его за подбородок, прежде чем он успевает наклониться и посмотреть на мое тело. Другой рукой я вцепилась в его плечо, как за спасительную соломинку.
— Не смей.
— Я целовал тебя и обнимал в озере, когда ты была именно в таком состоянии, помнишь?
— Это совсем другое дело. — Я не отпускаю его. — Я не разрешаю тебе на меня смотреть.
Черт. Я все это — и ее саму — совершенно неверно понял.
Назойливый голос в моей голове принадлежит Дейну, и я хмурюсь.
Его самоуверенное выражение лица исчезает, и он опускает меня на ноги, ставя на землю.
— Хорошо. Я извиняюсь.
Что?
— Ты… извиняешься?
Дейн игнорирует меня и смотрит выше моей головы, махая рукой. Появляется одна из его белых рубашек, и он натягивает ее на мои руки, чтобы скрыть мою наготу. Он не смотрит вниз, застегивая каждую пуговицу, хотя мое сердце начинает биться нездорово быстро, когда его пальцы касаются моей разгоряченной кожи. Рубашка достаточно длинная, чтобы почти доходить до колен, а рукава на мне как парашюты. Он закатывает каждый рукав до запястья, прежде чем наконец опустить взгляд на меня.
— Я бы никогда не стал навязываться тебе.
Я сглатываю. — Ты пытался утопить меня.
— Я бы не дал тебе действительно утонуть. Я преподавал тебе урок.
Если это способ Дейна преподавать кому-то урок, я боюсь того, что произойдет, когда кто-то действительно его разозлит. Я опоздала на поцелуй и проявила к нему немного высокомерия за то, что он говорил гадости обо мне, а он потащил меня через грязное озеро и телепортировал на другую сторону замка… обнаженную.
В моем мире он не продержится и часа.
— Я и не планирую продержаться час, смертная. Мне понадобится всего несколько секунд, чтобы уничтожить твой драгоценный мир, включая тебя.
Я злобно смотрю на него и бью его по руке, но это все равно что ударить по стене.
— Ты козел, ты это знаешь? Отведи меня в мою комнату.
Он безэмоционально смеется, отступая от меня, ослабляя галстук, снимая его с шеи и бросая на стол.
— Пока нет. Нам нужно закончить дело. Если только ты не хочешь продолжать прерывать его до истечения минуты. — Он тычет языком во внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать какую-то веселую мысль, которую он пытается высказать. — Пожалуйста. Мне некуда спешить.
— Для человека, который меня терпеть не может и считает отвратительной, у тебя нет никаких проблем с тем, чтобы засунуть язык мне в горло.
Он на секунду замирает в своей наглой игре, но затем пожимает плечами.
— Что я могу сказать? Я хочу сдать задание.
Я качаю головой и иду в центр комнаты, стараясь не показывать, что она меня очаровала. Можно сказать, что он спит как король, но, с другой стороны, он — Принц Тьмы и наследник Царства Теней. Неудивительно, что это место идеально.
Дейн наблюдает за мной, пока я осматриваюсь, проводя пальцами по темному дубу изножья его кровати, подсвечнику из чистого золота и корешкам книг с названиями на неизвестном языке.
— Могу я тебя о чем-то спросить?
Он откинулся на стол, скрестив ноги и руки.
— Если я скажу «нет», ты все равно спросишь?
— Да.
Он с трудом сдерживает ухмылку, не отрывая от меня взгляда.
— Продолжай.
— И я хочу знать правду. — В ответ он поднимает бровь, и я продолжаю: — Почему я здесь?
Тишина — оглушительная тишина, пока Дейн наконец отрывает взгляд и смотрит в пол.
— Понятия не имею. Поэтому я и спросил тебя раньше.
— Твоя мать ни разу не упомянула, почему?
Он отворачивается от меня, засунув руки в карманы, и делает вид, что рассматривает картину на стене. Это портрет ангела, окруженного черным туманом, с пламенем, молниями и кровью.
— Она пошла на крайние меры, чтобы найти тебя. Это все, что я знаю.
— Она говорила, почему для нас так важно оставаться парой?
Он качает головой, но его плечи слегка напрягаются.
— Нет.
Слишком рано. Это слишком рано.
— Что слишком рано?
Он резко поворачивается и хмурится на меня. — Что?
— Ты сказал, что еще слишком рано. Что именно? И почему я слышу твои мысли, хотя я человек? Это как-то связано с татуировками?
— Давай просто покончим с этим последним поцелуем, — говорит он, меняя тему. — Тогда нам больше никогда не придется это делать. Не останавливай нас раньше, чем через минуту, а то я неправильно пойму.
Я презрительно фыркаю. Если он думает, что разговор на этом закончен, то он сильно ошибается.
Он приподнял бровь, словно бросая мне вызов за то, что он сказал.
— Это смешно, что ты притащил меня сюда, когда мог покончить с этим, когда засыпал меня вопросами в ванной. Ты поцеловал меня тогда, а потом в раздевалке после уроков. Мы могли бы завершить это дело в нескольких случаях. Вместо этого ты окунул мою голову в ванну, поцеловал меня, а потом похитил.
— Ты была раздражающей.
— Ты обычно целуешь людей, которые тебя раздражают и вызывают отвращение?
Он сжимает обе руки в кулаки.
— Это может тебя шокировать, но я не целуюсь. В моем мире это считалось актом чистой романтики и любви, так что прости меня, если мысль о том, чтобы прижать свои губы к твоим, противоречит всему, во что я верю.
— Это объясняет, почему у тебя постоянно встает. Ты никогда не был в такой ситуации, поэтому не знаешь, как себя контролировать.
Его челюсть напрягается, когда он стискивает зубы.
— Я попадал в такую ситуацию много раз.
— Ты был влюблен?
Его глаза загораются чем-то непростительным.
— Да. Бесчисленное количество раз.
Я пристально смотрю на него, не зная, как подойти к следующему вопросу, но все же задаю его шепотом.
— Сколько раз ты влюблялся?
— Пятьдесят семь. Ты закончила с вопросами? Или собираешься рассказать мне и о своей личной жизни?
Пятьдесят семь раз? Он, наверное, старый как сам ад. Почему же он выглядит моего возраста?
— Значит, у тебя есть дети?
  
Глаза Дейна потемнели, и я почувствовала, что зашла в запретную зону.
— Не спрашивай меня о таких вещах, если не готова рассказать мне о своей истории.
— У меня нет прошлого. Я никогда не была влюблена. А ты намного старше меня, раз любил пятьдесят семь раз. Мне как-то странно тебя целовать сейчас. Я не люблю разницу в возрасте.