Сатанинские тени (ЛП)

Вместо того чтобы подыгрывать ему, я сжимаю челюсть, откидываю волосы за спину и смотрю в окно над его головой.
— Я не знаю, как это работает в твоем мире, но в моем согласие важно. Я не поцелую тебя, если ты не будешь согласен. На протяжении всего этого задания мы будем обсуждать вопрос согласия. Если ты не хочешь что-то делать, я откажусь выполнять каждое задание. Если мне будет некомфортно, ты остановишься. Независимо от того, провалимся мы или нет.
  
Я устремляю на него взгляд, пока Дейн откидывается на спинку стула, и дерево скрипит.
— Разве действия не говорят громче слов?
Он говорит о случае, когда мы спали в одной постели, и он терся об меня? Обнимал меня, пока мы не заснули? Образ того, как он скользил своим членом по моим трусикам, заставляет меня покраснеть.
Он прочищает горло, и внутренний клип, в котором он хватает меня за бедро, поднимая его, чтобы получить лучший ракурс, исчезает.
— Нет. Слова, Дейн. Устное согласие или ничего. Тело человека может предать его самым ужасным образом, поэтому мы будем использовать слова.
Не могу поверить, что я вообще об этом с ним говорю. Когда он впервые на меня посмотрел, я думала, что умру на месте. А теперь я стою здесь и говорю с ним о согласии на поцелуй.
Если я сплю или застряла в кошмаре, я бы хотела проснуться прямо сейчас. Я щипаю себя за руку, но не просыпаюсь в своей спальне. Я все еще здесь.
Дейн смотрит на меня, как на сумасшедшую.
— Хорошо. Если тебе так будет легче спать по ночам, я согласен, чтобы ты подошла ко мне и наклонилась, чтобы поцеловать меня для этого задания. Достаточно?
— Есть причина, по которой ты сидишь?
— Я значительно выше, — отвечает он. — Тебе было бы трудно дотянуться до меня, если бы я стоял.
Я закатываю глаза и опускаю руки вдоль тела. — Ладно.
Но ни один из нас не шевелится, и через несколько секунд Дейн опирается руками на колени, словно готовясь к драке. Татуировки дразнят меня — символы, которые я изучала, надписи, которые я не знаю, как перевести.
— У меня есть еще один вопрос.
Он вздыхает. — Конечно, у тебя есть.
— Как у тебя появились татуировки? Я сильно сомневаюсь, что в твоем царстве был какой-то мастер, учитывая, что ты понятия не имеешь, что такое нормальная жизнь.
— Я знаю, что такое нормальная жизнь. Просто я не знаю, что такое половина человеческих изобретений. Вот и все. А что касается татуировок, то когда кто-то обретает великую силу, эта сила накладывает на него клеймо.
Я смотрю на него, сбитая с толку.
— Значит, на самом деле никто тебя не татуировал? Они просто… появились?
— Технически, нет. Я родился с ними. Я всегда был заклеймен. Еще вопросы? — Его тон резкий, как будто ему надоело отвечать на вопросы о себе.
Я пытаюсь представить себе маленького Дейна с татуировками, но у меня не получается.
— Нет.
— Очень хорошо. — Он указывает на пол перед собой. — Это может случиться в любой день. Я, может, и не старею, но ты — точно.
Как он смеет?
— Знаешь, грубость не помогает.
Он вдыхает, задерживает дыхание и выдыхает через нос.
— Ты, пожалуйста, поспеши, черт возьми, и иди сюда? Ты слишком все усложняешь.
На мгновение я раздумываю, происходит ли это на самом деле. С самого первого дня этот идиот постоянно обзывал меня, издевался надо мной и угрожал убить. И все же я здесь, делаю один шаг за другим, и с каждым шагом расстояние между нами сокращается.
— Ты мне все равно не нравишься.
— Чувство взаимно, маленькая смертная.
— Я тебя ненавижу, — парирую я. — Презираю. Я без колебаний наступила бы тебе на ногу своим самым острым каблуком. Вообще-то, нам предстоит танцевать вместе на балу — тогда я это и сделаю.
— Мило. С нетерпением жду, как ты опозоришься. Ты вообще умеешь танцевать?
Нет.
Дейн усмехается.
Он сидит, невозмутимый, и его сонный взгляд следит за моими медленными шагами к нему. Притягивает. Сила притяжения настолько сильна, что я едва могу дышать. Мои туфли почти касаются его, я наблюдаю, как кадык Дейна двигается, когда он смотрит на меня. Наглый, но под той пустой оболочкой, которую он так старается поддерживать, я вижу, что он нервничает.
Его глаза меняют цвет от моего приближения — раньше зеленые, теперь ярко-серебристые, словно в них отражается полная луна. Поскольку он не удосужился встать, я силой раздвигаю его ноги, стараясь, чтобы ему было больно.
Ну, человеку это, наверное, было бы больно, но он лишь ухмыляется мне в ответ, когда я наклоняюсь и кладу руки ему на колени. Он не прилагает никаких усилий, и за это я впиваюсь ногтями в его ноги. Но он лишь поднимает бровь.
— Это все немного перебор для одного поцелуя, не находишь?
Нет, я чертовски нервничаю, а ты ведешь себя слишком спокойно.
Уголок его рта поднимается в полуулыбке, и я качаю головой.
— Заткнись. Можешь снова сделать свои глаза зелеными? Чтобы было ощущение, будто я целую обычного человека.
Я опускаюсь на колени между его ног, но, к моему раздражению, он все равно возвышается надо мной. Лениво глядя мне в лицо, сокращает расстояние, опираясь локтями на колени.
— Я не могу их контролировать.
Я вздыхаю. Но глубоко внутри бабочки в животе бушуют, когда до меня доносится его запах. Нет, не бабочки. Драконы сражаются, с пламенем, крыльями и рыком.
— А что?
Он опускает свои серебристые глаза на мои губы, а затем снова на мои глаза. Мгновение, но я это вижу.
— Мое настроение.
— Почему я не удивлена? Клянусь, ты самый удручающий человек, с которым мне когда-либо доводилось иметь несчастье проводить время.
Он сдерживает улыбку, его глаза снова становятся зелеными, и теперь он, по крайней мере, выглядит как человек.
— Я обычно не знаю, когда это происходит.
— Они часто серебристые, когда я рядом, так что, наверное, раздражение вызывает их появление.
— Что-то в этом роде. — Он фыркает. — Ты закончила? Мы потратили почти двадцать минут на то, что ты вела себя как драматическая королева из-за пустяков.
— Это не пустяки. Нам нужно поцеловаться, Дейн.
Руки обхватывают мои бедра и притягивают меня ближе, но руки Дейна не шевельнулись. Я смотрю вниз, и мой пульс мгновенно учащается. Удерживая меня на месте своими теневыми руками, Дейн наклоняет голову, и я поднимаю взгляд, чтобы встретиться с его глазами.
— Это пустяки. Перестань болтать и закрой глаза.
Я собираюсь что-то сказать, но замыкаю рот. Веки опускаются, и все вокруг погружается в темноту. Он смотрит на меня, и я чувствую его дыхание на лице, словно он наклонился ко мне.
— Ты согласна, чтобы я это сделал? — спрашивает он шепотом, а его пальцы, словно тени, впиваются в мои бедра. Не больно, но достаточно, чтобы мое тело задрожало в ответ. — У меня есть твое разрешение сделать… — Он полностью наклоняет голову, и мое сердце замирает в груди. Его губы почти касаются моих, и когда его нос задевает мой, он захватывает мою нижнюю губу зубами, слегка оттягивая её, прежде чем отпустить. — Это?
Я сглатываю, медленно кивая, синхронно с каждым вдохом и выдохом.
— Слова, смертная, — шипит он. — Следуй своим собственным правилам и дай мне, блять, слова.
— Да, — выдыхаю я. — А ты? — Я откидываю голову назад, и наши губы мягко соприкасаются на долю секунды, прежде чем я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него. Между нами витает низкая вибрация.
— Да, — отвечает он и, не колеблясь, хватает меня за затылок и прижимает свои губы к моим.
Это как будто вокруг нас взрывается бомба. Галогенная реакция, когда наши объединенные силы отчаянно хватаются за что угодно, чтобы завершиться, усиливаясь низким стоном, который издает Дейн.
  
Что-то дергает меня изнутри, когда я разрываю связь, веревка к моей груди, притягивающая меня ближе к Дейну, пока я прижимаю свои губы к его, чтобы еще раз почувствовать взрыв.
Это прилив между нами, и он вызывает привыкание. Дейн, должно быть, тоже это чувствует, потому что его сердце бьется как сумасшедшее, когда я поднимаю руку к груди, прижимая его к спинке стула.