Змей Севера (ЛП)
— Значит, будешь служить. В городских казармах тебя накормят и осмотрят. Тебе назначат легкие обязанности и двойной паек на месяц, пока к тебе не вернутся силы.
Карбо смотрел на Траяна, осознавая, что все это происходит наяву. Затем один из легионеров кивнул ему, приглашая в колонну. Зеваки вернулись к своим делам, и рыночный шум возобновился с новой силой.
Взбираясь обратно в седло, Траян гадал, правдивы ли слова этого человека. Неужели в печально известных персидских соляных копях до сих пор сидят на цепи бедолаги из II-го Парфянского? От этой мысли к горлу подступила горькая желчь; Шапур за это заплатит. Если Рим не может покорить Персию своими армиями, придется искать другой путь. Император Валент говорил о скрытном проникновении в самое сердце персидских земель, но пока эти планы оставались лишь на словах.
Тут над гомоном толпы раздался резкий голос:
— Магистр милитум!
Траян резко обернулся на голос. Ему отчаянно махал легионер.
— Император Валент немедленно вызывает вас!
* * *В военном зале городского дворца было благословенно прохладно, и Траян утолил жажду из широкой чаши с фруктовым соком. Он разглядывал карту кампании и резные деревянные фигуры, выстроенные вдоль границ. Затем позади стали громче шаги, и в комнату вошли император Валент и двое кандидатов.
— А, Траян! — лазурные глаза Валента были пронзительны, как всегда. — Твое возвращение как нельзя кстати.
— Император? — нахмурился Траян, наблюдая, как Валент берет четыре фигуры с карты и ставит их к западу от Константинополя, у данубийского лимеса.
— Не буду тратить время на предисловия, — ровным голосом произнес Валент. — Данубийская граница на грани краха.
Траян нахмурился.
— Готы Атанариха?
Валент вскинул бровь.
— Возможно, он стоит за всем этим. Но наши границы прорвал Фритигерн.
— Фритигерн? Он нарушил перемирие?
— Это неясно. Похоже, он пришел с миром, — покачал головой Валент, — я перейду к деталям через минуту.
— Но, безусловно, если он вторгся в наши границы, он нарушил договор?
Валент кивнул.
— Это справедливые вопросы, на которые мне придется ответить, Траян. Но, похоже, непосредственная опасность — это голод. Фритигерн привел с собой людей почти без зерна. Если мы все еще хотим соблюдать перемирие — а мы обязаны делать это в первую очередь, — то мы должны помочь ему. Всадник, принесший мне эту весть, отправится на рассвете, чтобы уведомить местного трибуна, что он может реквизировать зерно в городах далеко к югу от реки. Будет нелегко, но я надеюсь, этого хватит, чтобы удержать Фритигерна и его людей на месте до моего прибытия. Если они двинутся на поиски еды и обрушатся на наши города… — его слова затихли, пока он смотрел на провинцию Мезия на карте, внезапно ставшую такой далекой. Горстка деревянных фигур, обозначающих лимитанов, выглядела отчаянно редкой, и фигуры, которые Валент переставил туда с востока, не сильно увеличили их число.
Он хлопнул в ладоши, и в комнату поспешил писец, остановившись рядом с Валентом с тростниковым пером и листом папируса наготове.
Глядя на переставленные фигуры, император произнес:
— Отправь весточку II-му Армянскому, IV-му Италийскому, II-му Исаврийскому и I-му Вспомогательному легионам. Затем собери мою алу катафрактариев и алу эквитов; они должны мобилизоваться и встретиться в Трапезунде. Там Классис Понтика доставит их в Томис. Убедись, что они понимают: приказ предельно срочный.
С этими словами он повернулся к Траяну, устремив на него искренний взгляд.
— Этим легионам нужно руководство одного из моих лучших людей.
По коже Траяна побежали мурашки: он понял, что будет дальше.
— И именно поэтому ты должен возглавить их, чтобы докопаться до истины и вернуть наши границы под имперский контроль.
На Запад. Траяна пробрал озноб. Прошло двадцать лет с тех пор, как он в последний раз ступал на эти земли. Вихрь воспоминаний вырвался на передний план.
— Теперь, — продолжил Валент, — ты также должен знать о другой угрозе; причине, по которой Фритигерн вообще двинулся на юг. Это гунны; они вошли в Гуттиуду.
— Темные всадники? — Траян похолодел.
Он слышал о следе опустошения, который они оставляли в своем неумолимом продвижении на запад из далеких и ветреных восточных степей. Но многие полагали, что они все еще далеко от исконных земель готов.
— Значит, они двинулись на юг с огромной поспешностью?
— Именно. И все же они — не непосредственная опасность. — Валент постучал пальцем по карте. — Все эти годы наши границы хранила лишь политическая раздробленность в землях готов-тервингов. Соперничающие юдексы ссорились и меняли стороны быстро и часто, словно листья, пляшущие в бурю. Но теперь приход гуннов, похоже, спаял их воедино, Траян. — Валент поднял взгляд. — Вот моя главная тревога. Это не просто юдекс Фритигерн и его регулярная армия или какой-то усиленный наемниками сброд, что прорвал наши границы. Это почти весь народ тервингов, мобилизованный как единое целое, все малые юдексы восточной Гуттиуды встали под знамена Фритигерна. Похоже, только люди Атанариха остались к северу от реки, укрывшись в Карпатах. Боюсь, это лишь вопрос времени, когда отдаленные готские племена, включая грейтингов, хлынут на юг, чтобы встать под знамена Фритигерна. Если племена объединятся в таком количестве, империя столкнется с невиданной угрозой.
У Траяна мороз пошел по коже.
— Траян? — спросил Валент, хмуро глядя на внезапную мертвенную бледность своего магистра милитум.
Но Траян слышал слова императора словно далекое эхо, в то время как в голове звенели слова одноглазого воина с той далекой пристани, будто гигант шипел их ему в ухо прямо сейчас.
Это только начало, псы. Придет день, когда Змей восстанет вновь. В этот день племена объединятся. И в этот день римская кровь потечет, как Мать-Река.
Глава 14
Первое утро апреля принесло с собой пронизывающий холод и свежий снег на равнину Дуросторума, словно зима твердо решила не уступать место запоздалой весне. Прошел целый месяц с момента прибытия Фритигерна и его людей, и за это время на равнину выплеснулось еще больше готов, что еще сильнее истощило скудные запасы зерна. Среди моря палаток число бесформенных бугров под снегом неуклонно росло: готские старики и дети гибли от голода и холода. И по мере того как их семьи сдавались под натиском условий, воины становились все более беспокойными. А в последние дни целые фракции призывали Фритигерна вырваться из лагеря и идти на юг в поисках еды.
В скудном свете снегопада Галл стоял на северном краю готского лагеря, возле примитивного загона для коз. Он разглядывал труп готского воина — этот определенно умер не от голода. Тело лежало наполовину в загоне, наполовину снаружи, внутренности растянулись по снегу, а вокруг валялись туши перебитых коз. Вонь была невыносимой.
— И они забрали остатки нашего зерна! — взмолилась старая готская женщина, сложив ладони лодочкой; ее глаза были мокрыми от слез по убитому сыну. — И толкнул их на это не голод. Нет, они отнесли мешки к берегу реки, а потом разрезали их, позволив зерну высыпаться и сгнить в воде. Они хотят, чтобы мы умерли с голоду!
Галл вздохнул, прослеживая взглядом след усыпанных зерном отпечатков копыт на снегу к берегу реки и дальше, туда, где они растворялись в сугробах. Как призрачные всадники. «Нелепо точное определение», — понял он, сжав зубы. Он уже потерял счет нападениям, подобным этому, случившимся за последние несколько недель глубокой ночью. Он посмотрел на женщину.
— Так скажите мне снова, вы утверждаете, что это были они?
Женщина кивнула, давясь рыданиями.
— Да, всадники Змея! Они закрывают лица, а потом нападают стаей, как волки. А затем исчезают в ночи.
В этот момент из соседней палатки вышел ее пожилой муж и встал рядом. Выражение его лица было иным: глаза бегали, губы были поджаты, поведение выдавало волнение.