Плохое влияние (ЛП)

Я провожу руками по ее бокам, отрываясь от ее рта, и запускаю пальцы за пояс ее шорт. Она приподнимает бедра, безмолвно давая мне разрешение поиграть в нашу новую любимую игру, и я, не теряя времени, скольжу ими вниз по ее стройным ногам. Расстегнув брюки, я встаю, чтобы сбросить их, и мой член высвобождается. Ее взгляд останавливается на моем члене, и она с трудом сглатывает.
  
Я снова располагаюсь над ней, ее колени обхватывают мои бедра. Я скольжу вверх, чувствуя, как она покрывает мой член, скользкая и теплая.
— Мне нужно быть внутри тебя, — говорю я напряженным голосом. — Совсем чуть-чуть.
Элли кивает, и я прижимаю головку члена к ее отверстию. Я делаю неглубокие толчки, изо всех сил стараясь не протолкнуться полностью в ее тугое лоно.
— С тобой так чертовски приятно, — говорю я ей. Ее ступни плотно прижаты к матрасу, ноги раздвинуты, но затем она наклоняет бедра, впуская меня немного глубже. Глубже, чем я когда-либо был с ней. Мы оба замираем, мой член прижимается к ее входу.
— Я хочу тебя, — говорит она, обнимая меня сзади за шею. — На этот раз я хочу почувствовать это полностью.
Не нуждаясь в повторении, я тянусь к ящику прикроватной тумбочки, нащупывая один из пакетиков из фольги, которые, как я знаю, там лежат. Сев на колени, я вскрываю его, прежде чем опустить на свой член, а затем возвращаюсь в исходное положение, мой член находится у ее входа.
Я подаюсь вперед, проталкиваясь глубже, но Элли напрягается, приподнимаясь на матрасе.
— Подожди, — шепчет она, сжимая пальцами мой бицепс.
Я замираю, глядя на нее сверху вниз.
— Что не так? — Я ищу в ее широко раскрытых глазах подсказки.
— Я не делала этого раньше. — Ее щеки розовеют от этого признания.
Какого хрена?
— Что?
— Я девственница.
  
Глава 22
 
Элли
— Я ДЕВСТВЕННИЦА, — ПРИЗНАЮСЬ я. Джесс сжимает челюсти и прижимается лбом к моему лбу. Сердце бешено колотится в груди, но моя потребность в нем в этот момент пересиливает все страхи, которые я испытывала перед тем, как заняться сексом в первый раз.
— Скажи что-нибудь, — умоляю я.
— Почему я? — выдавливает он из себя.
— А почему не ты? — я возражаю.
— Это не очень хорошая идея, — говорит он напряженным голосом.
— Лучшего никогда не бывает, — говорю я, повторяя его слова, сказанные прошлой ночью, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Когда он молчит, я двигаю бедрами, подстрекая его. Кулаки Джесси сжимаются на матрасе, и он с трудом сглатывает, его горло вздрагивает от этого движения.
— Ты уверена? — спрашивает он, и в его карих глазах вспыхивает нерешительность.
Я смотрю на него снизу вверх, пытаясь передать искренность своим взглядом.
— Пожалуйста. Я хочу этого.
С этими словами он толкается вперед, наконец-то уступая. От первого толчка у меня перехватывает дыхание, ногти впиваются в теплую плоть его рук.
— Дыши, Эллисон, — уговаривает Джесси, убирая волосы с моего лица большим пальцем. — Тебе нужно расслабиться
Я киваю, прерывисто дыша. Дав мне минуту на то, чтобы привыкнуть, он снова двигается, все глубже проникая в меня со сдавленным стоном. Я чувствую себя наполненной — слишком наполненной — и остаюсь неподвижной, боясь пошевелить хоть одним мускулом.
О мой Бог. Джесси Шепард во мне.
«Дальтоник» в исполнении Counting Crows доносится из моих забытых наушников где-то у меня над головой, когда Джесс наклоняется и прижимается своими губами к моим в поцелуе, более нежном, чем я ожидала, на который он способен. Наши носы в дюйме друг от друга, и я чувствую его дыхание на своих губах, его глаза встречаются с моими, когда он начинает двигаться внутри меня. Ослабляя смертельную хватку на его бицепсах, я запускаю пальцы в его волосы, притягивая его к себе, чтобы он снова поцеловал меня. Джесс просовывает руку между нами, двумя пальцами поглаживает меня, и напряжение медленно покидает мое тело, сменяясь потребностью двигаться.
— Еще, — шепчу я ему в губы, мои бедра двигаются навстречу его прикосновениям. Он выходит, прежде чем снова медленно наполнить меня, и на этот раз острая боль смешивается с удовольствием.
— Я много думал о том, каково это было бы, наконец, почувствовать тебя, — говорит он, входя в меня. — Ничто не могло подготовить меня к этому по-настоящему. Черт возьми, ничто.
Его слова окутывают меня, как теплое одеяло, одновременно разжигая во мне огонь. Я обхватываю его ногами за талию, притягивая еще глубже, обхватывая своими бедрами. Не разрывая нашей связи, Джесс садится на корточки, одной рукой удерживая мое бедро на месте, а другой продолжая ласкать мой клитор. Его глаза горят вожделением, он сосредоточен на том месте, где мы соприкасаемся, наблюдая, как он входит и выходит из меня.
— Такая чертовски тугая, — стонет он. Мои бедра приподнимаются над матрасом в попытке придвинуться ближе. Джесси сводит брови, образуя жесткую складку между ними, его щеки краснеют от напряжения.
— Думаю, я уже близка, — говорю я, сбитая с толку этим фактом. Я всегда слышала, что первый раз бывает болезненным.
— Я чувствую, как ты сжимаешь меня, — хрипит Джесс, обхватывая обеими руками изгиб моих бедер, контролируя мои движения. С каждым толчком его таз вдавливается в меня, подводя меня ближе к краю. Мое зрение затуманивается, каждое нервное окончание гудит, и когда Джесси наклоняется, чтобы провести зубами по моему соску, я взрываюсь. Моя спина отрывается от кровати, и сдавленный крик вырывается наружу. Джесс трахает меня до самого оргазма, его движения становятся более резкими и неистовыми. В последний раз дернув бедрами, он издает стон, прежде чем рухнуть на меня сверху.
Мы оба молчим, осознавая реальность того, что мы только что сделали. Я чувствую себя беззащитной и неожиданно взволнованной. Джесс отстраняется от меня, его влажная от пота кожа прилипает к моей, прежде чем выйти. На презервативе осталась едва заметная полоска крови, еще одна — на внутренней стороне бедра, но это далеко не та кровавая бойня, которой я опасалась.
Взгляд Джесси останавливается на крови, его ноздри раздуваются, прежде чем он опускается, пока его лицо снова не оказывается между моих бедер. Я смущенно пытаюсь поджать ноги, но он раздвигает их, прежде чем осыпать поцелуями внутреннюю поверхность моих бедер, не обращая внимания на кровь. Когда его язык касается моего чересчур чувствительного центра, я вздрагиваю, все еще слишком возбужденная. Но он удерживает меня на месте, слегка поглаживая кончиком языка, как будто успокаивая боль.
Не говоря ни слова, он встает, снимает презерватив со своего все еще твердого члена, затем идет в ванную, чтобы выбросить его в мусорное ведро. Его волосы влажны от пота, а мускулы кажутся более рельефными, и я не могу оторвать взгляда от того, как он возвращается к кровати, рассеянно почесывая живот.
Не могу поверить, что только что лишилась девственности. Вот так.
Он наклоняется, достает пачку сигарет и зажигалку из своих сброшенных джинсов. Он подходит к окну, и я слышу щелчок зажигалки за секунду до того, как он открывает окно. Держась одной рукой за раму, он наклоняется, чтобы опереться лбом на тыльную сторону ладони. Он затягивается, и дым вьется в воздухе перед ним.
Я накидываю одеяло на плечи, затем направляюсь к нему и останавливаюсь в нескольких дюймах от его спины.
  
— Я сделал тебе больно? — наконец спрашивает он, и его хриплый голос нарушает тишину. Уличные фонари освещают его профиль, когда он поворачивает голову в сторону, ожидая моего ответа.
— Немного, — честно отвечаю я.
— Ты сожалеешь об этом? — спрашивает он, все еще не встречаясь со мной взглядом.
— Нет.
Он поворачивает голову, чтобы еще раз выглянуть в окно, и у меня внутри все сжимается.