Зеркало чудовищ (ЛП)

Её рука была шокирующе холодной, когда я стряхнула бледные ресницы ей на ладонь. Карга сжала их в кулаке, поднося к губам, чтобы прошептать свои желания.
— Теперь подуй на них или позволь ветру унести их, — сказала Нева, подавая мне Дирнвин.
Я перекинула ремень перевязи, которую мы сделали для него, через одно плечо, а мою нагруженную рабочую сумку — через другое.
Карга сделала, как ей было сказано, выпустив ресницы с детским удовольствием. В этот миг, когда она потеряла бдительность, её фальшивое лицо соскользнуло — всего на секунду — открывая истинное. Сине-серый оттенок кожи, грубые грани лица, так похожие на окрестные скалы, золотое свечение выпуклых глаз… И в ней не было ничего пугающего. Кроме, разве что, острых как бритва зубов.
  
— Проход? — напомнила я ей.
Её маска вернулась на место, когда она повернулась ко мне.
— О, ладно, да. Вы же принесёте мне назад что-нибудь вкусненькое, правда?
— Мы, безусловно, постараемся, — сказала Нева. — Есть какие-то предпочтения?
Я сдержала стон, пока карга неспешно размышляла.
— Что-нибудь не слишком волосатое и мертвое не больше суток, — наконец выдала Росидд. — Слишком много меха застревает в зубах, а несвежее мясо трудно жевать.
— Что ж, эта картинка теперь навечно в моей голове, — заметила Нева.
— Я не могу оставлять портал открытым просто так, — сказала Росидд. — Кто-нибудь из больших злюк может выбраться наружу, и, как бы меня это ни огорчало, моя пасть просто недостаточно велика для некоторых из них.
— О… боже, — выдавила Нева.
— Когда будете готовы меня позвать, крикните: «Темна ночь, черна топь, расступись туман, откройся вход», — произнесла Росидд, начиная вращать руками перед собой, словно наматывая нить.
— Почему именно так? — спросила я.
— Потому что это забавно, — огрызнулась карга.
Я подняла руки.
— Темна ночь, поняла. Ты правда услышишь нас сквозь миры?
— Услышу, если сначала назовёте моё имя, — сказала Росидд. — Кричите громко и от души. Чтобы звучало мило и аппетитно, договорились?
Карга подняла руки, затем опустила их, затем снова подняла, только чтобы остановиться и постучать по острию своего подбородка.
— Какая-то проблема? — спросила Кайтриона.
— Дайте мне минутку, ладно? — сказала Росидд, хрустнув шеей. — Давненько я этого не делала. Не хочу отправить вас не в то место… поверьте, вам не понравится ни один из забытых миров. Хотя, полагаю, один вам может приглянуться, если вы когда-либо мечтали искупаться в пасти бога.
— Нам и Лионесса вполне хватит, — быстро сказала я. — Замок, пожалуйста.
— Правда, не торопись, — добавила Нева.
Росидд вернулась к работе с довольным фырканьем. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула, и её тело поднялось в воздух, зависнув над землей.
Раньше я не могла заставить себя смотреть, как её сестра, Туманная Карга, открывала путь на Авалон. Теперь же я не могла оторвать глаз.
Черные нити проступили в ночном воздухе, сплетаясь вместе, затем заскользили по кругу, словно уроборос — змея, пожирающая собственный хвост. Из тьмы, сгущающейся в центре, спиралью пополз туман. Когда портал открылся, в воздух просочился запах елей, словно обещание.
— Вот, — сказала Росидд тоном, довольным собой. — Ну, ступайте. И не забудьте… — Она указала на свой рот и поклацала зубами, изображая еду.
— Поверь, — сказала Нева, — мы бы не смогли забыть, даже если бы попытались.
Кайтриона сжала свое бледное копье и двинулась к двери между мирами. Ветерок отбросил свободные пряди серебряных волос от её лица. Тёмные щупальца магии вырвались наружу, обвиваясь вокруг неё, затягивая внутрь. Она не оглянулась — просто покорилась этому и исчезла в глубине.
Нева последовала за ней, нащупав в поясной сумке палочку и выставив её острый конец перед собой, переступая порог. Помня о первом неприятном путешествии, я замешкалась, пытаясь успокоить нервы.
Иди, Тэмсин, — сказала я себе. — Иди.
Расправив плечи, я шагнула вперед, ожидая, когда тьма заберет меня. Один за другим её пальцы вытягивались, скользили по моему горлу, запястьям, бедрам. Я почувствовала, как волосы на затылке приподнялись, и громкое сопение наполнило уши.
Проход дернул меня вперед, но Росидд издала пронзительный визг паники, пытаясь снова схватить меня за волосы.
— Нет, — крикнула она, — стой!..
Но проход уже забрал меня, и я исчезла.
Гринвич, Коннектикут
Звук бьющегося стекла и ревущий хохот доносились с этажа ниже. Еще одно мгновение, сливающееся со следующим в приливе бесконечных часов.
Он и раньше уходил в запои, но это были детские игры по сравнению с тем, как всадники Дикой Охоты отрывались в имении Саммерленд. Они пили ликер, гогоча, когда тот протекал сквозь их бесплотные тела. Они опрокидывали свечи в надежде, что загорится что-нибудь интересное и разгорится потешный пожар. Они горланили похабные песни и пересказывали истории об убитых — как одна чародейка молила о пощаде, или как другая пыталась спрятаться в стенах своего ветхого дома, или та старая, которую они загнали в Уэльсе, и которая всерьез думала, что сможет сбежать.
Каждая охота лишь глубже вгоняла их в исступление. Даже Эндимион Дай превратился в нечто вроде животного, жадно царапая стены своего родового гнезда, словно пытаясь уничтожить эту последнюю связь со своей человечностью.
Он перевернулся на узкой кровати, подтягивая колени к груди и слушая, как они крушат люстру в прихожей. Грохот хрусталя, разбивающегося о мрамор, заставил его прижать кулаки к ушам.
Как единственный живой член орды, не считая своего господина, он был единственным, кому требовался отдых — факт, о котором охотники никогда не давали ему забыть. Вместо того чтобы занять одну из душных гостевых спален, он нашел комнату с голыми стенами в боковом коридоре, едва больше чулана. Она явно предназначалась для слуги, что его вполне устраивало. Он им и был. Этим он и должен был стать.
Но у него мелькнула мысль найти комнату Эмриса Дая и помочиться в его постель после того, что случилось в Ривеноаке. Когда Эмрис не появился при слиянии миров, сенешаль решил, что парень погиб.
Он ничего не сказал остальным о том, что видел Эмриса, особенно Эндимиону. Он начинал ценить то, что секреты были их собственной валютой. Их собственным видом власти. Но, как и всегда в его жизни, он едва сводил концы с концами. Охотники кружили всё ближе к Лорду Смерти, пытаясь нашептывать ему на ухо, стараясь завоевать его благосклонность; теперь ему придется работать усерднее, чтобы его место рядом с господином не отнял другой.
Его нерешительность, помешавшая отпустить ту последнюю часть Кабелла в библиотеке, дорого ему обошлась.
В желудке всё скисло. Дрожь бежала вверх и вниз по телу и не прекращалась: ни когда пот выступил на шее и груди, ни даже когда он рывком сел, опустив ноги на пол.
Он согнулся пополам, уперев локти в колени, а лоб — в кулаки. По мере того как жар разливался по телу, его кости смещались, хрустели, скользили под кожей, словно змеи. Легкие боролись за каждый вдох.
Руки воняли металлом, но именно рассыпанный пепел на рукаве рубашки заставил его отпрянуть, сорвать её с себя и швырнуть в темный угол комнаты.
Дом наклонялся к нему, скрипя — у него было чувство, что дом всё это время наблюдал за ним, изучая его повадки.
— Что ты делаешь?
Девчонка наблюдала за ним с другого конца комнаты, нахмурившись. Он видел сквозь её полупрозрачный силуэт зеркало позади неё. У неё не было отражения, но его собственное лицо было белым как мел.
Он закрыл глаза, потирая виски, а когда рискнул взглянуть снова, она всё еще стояла там. Всё так же смотрела на него, словно он был грязью, которую нужно счистить с подошвы.
  
— Ты ненастоящая, — хрипло сказал он.
Он был истощен. Бесконечные рейды, Ривеноак, а затем…
Память была змеей, сжимающей горло. Он сжал пальцы на коленях, вспоминая тяжесть меча, силу, которая потребовалась, чтобы вогнать сталь в тело автоматона.