Зеркало чудовищ (ЛП)

Юная Ларк…?
Он зарычал, в ярости на самого себя. Это не его имя. Это никогда не было его настоящим именем.
— Ты ненастоящая, — повторил он, внезапно чувствуя жар лихорадки. Инфекция непрошеных эмоций разбухала в нём.
— Что ты наделал? — спросила она, и её голос запорхал по комнате, как панические взмахи крыльев птенца.
— Ничего, — прошептал он. — Оставь меня в покое.
  
— Ты сам меня зовёшь, — огрызнулась девочка.
— Я не зову, — сказал он. — Ты ненастоящая.
Он запустил руки в волосы, продирая пальцы сквозь болезненные колтуны. Как и всем остальным на Авалоне, этой девчонке нужно было умереть. Его господин не видел иного выхода.
И когда мастер объяснил свой план, сенешаль, наконец, понял бездонную тоску внутри себя. Он увидел, как вписывается в этот великий пазл. Он нашел кого-то, кто никогда его не бросит, кто видел, чем он является, и не шарахался от этого. Он принадлежал чему-то. Кому-то.
Но кровь… Её было так много во дворе… И он быстро обнаружил, что под башней нет подземелья достаточно глубокого, чтобы заглушить крики.
Или это он тоже выдумал? Каким-то образом вещи, которые он знал как реальность, больше таковыми не казались, а его кошмары разгуливали при дневном свете. Логика его господина казалась такой безупречной на темном острове, но девочка, стоящая перед ним, заставляла все эти причины распускаться по швам, и он больше не мог найти начальную нить.
— Что ты наделал? — снова спросила девочка. Фли. Девочку звали Фли.
— Ничего, — проскрежетал он. Его руки были чисты. Он никого не убивал сам. Ни авалонцев, ни гильдию Уирма, ни даже новых Детей, которых они собирали по всему западному миру.
Пока не случился Библиотекарь.
Юная Ларк…?
Он поперхнулся следующим вдохом, приветствуя смещение и хруст позвонков.
Да, подумал он, сейчас. В превращении был покой. Гончая не знала девчонку. Плевать ей было, что Фли умерла.
— Ничего, — сказал он снова. — Ничего.
— Что ты наделал?
Вопрос был неизбежен, как его собственное отражение. Её голос стал напевным, издевательским.
— Что ты наделал?
— Хватит, Тэмсин! — прорычал он, наконец, поднимая взгляд. Он осознал свою ошибку мгновенно; сердце забилось в наказание.
Девчонка смотрела в ответ, и в её выражении не было ничего. Ни прощения. Ни гнева. Даже не жалости. Это был взгляд кого-то на сто лет старше, а не ребенка, прожившего лишь горстку лет. Кого-то, кто ничего не знал о выборе или о том, что значит жить во лжи.
И она никогда не узнает, — прошептал голос в его голове. — Из-за тебя.
Он рывком поднялся на ноги, позволяя миру качнуться вокруг. Он избавится от неё, и он убедится, что она не сможет вернуться. Что её душа надежно и навечно запечатана в самоцвете его господина вместе со всеми остальными.
Его босые ноги шлепали по коридору, обходя груды битого стекла и куски лепнины, рухнувшей с потолка. Реликвии в доме были уничтожены так же, как и в библиотеке гильдии: переплавлены в жидкую руду, превращены в пепел. Каждая демонстрация разрушения — клятва, обет.
Настенные бра тускло мерцали, когда он добрался до лестницы, идя на шум криков и кутежа из столовой внизу, сразу у парадного входа. Вспышка светлых волос мелькнула в зеркале, когда он проходил мимо — маленький призрак тащился следом, не отставая, даже когда он ускорил шаг.
— …следующая будет настоящей красоткой, помяните мое слово…
— …может, оставлю её подольше, смеха ради…
— Слушайте, слушайте!
Гули развалились вокруг массивного обеденного стола и карты мира, расстеленной на нём. Маленькие красные булавки отмечали души, которые они забрали, — счет шел уже на сотни.
— Кучка сопливых олухов, — заметила Фли.
Он резко развернулся, шагая к кабинету. Если его господина нет среди всадников, он будет там, наедине со своими мыслями.
И действительно, голос Лорда Смерти достиг ушей сенешаля еще до того, как он ступил в фойе. Время, проведенное в шкуре пса, обострило его слух, и ему стоило лишь немного приблизиться к дубовой двери, чтобы услышать приглушенный разговор внутри.
— …конечно, это легко устроить.
Его кожу закололо, рычание свернулось в груди. Эндимион.
Он не заметил, что всадника не было с остальными, но должен был догадаться. Эндимион желал власти превыше всего; было неизбежно, что он проскользнет поближе к Лорду Смерти, чтобы выставить себя самым преданным заместителем.
Он мог быть главным всадником, но он не был сенешалем их господина.
— Как продвигаются поиски? — спросил Лорд Смерть, и его голос рокотал.
— Я пустил нескольких людей по следу Экскалибура, но полагаю, что его нет в этом мире, и он может вас не беспокоить, — ответил Эндимион.
— Тогда ты еще больший глупец, чем я думал, — ответил Лорд Смерть.
— Прошу прощения, я не должен был позволять себе домысливать за вас, — заискивающе проговорил Эндимион.
— Меч Леди Озера — не просто оружие, — предупредил Лорд Смерть. — Даже демоны не спасаются от его касания. Пока он не окажется в моей руке и я не решу, использовать его или устранить угрозу, помни об этом.
Леди Озера. Да. Господин упоминал ему о таком клинке.
— Разумеется, — сказал Эндимион.
— К счастью, у меня есть еще одна пара глаз, разыскивающая его, — сказал Лорд Смерть.
— Милорд? — встрепенулся Эндимион. Сенешаль почувствовал, как у самого перехватило дыхание от этой неожиданной информации. — Могу я спросить, кто?
— Не можешь, — ответил король. — Но на твоем месте я бы боялся того, что они найдут его первыми.
— Тогда я найду его первым, — быстро сказал Эндимион.
Верхняя губа сенешаля скривилась в презрительной усмешке. Почему это поручили не ему?
— А вторые поиски? — напомнил Лорд Смерть. Раздался звон стекла, и в воздухе расцвел запах скотча. — Души, которую я поручил тебе найти?
Да, подумал сенешаль. Душа. Женщина, которую так жестоко отняли у его господина.
— Продолжаются, — сказал Эндимион. — Полагаю, следующая чародейская крыса, которая попадется в наши сети, будет иметь больше сведений о её местонахождении. Я продержу её в живых достаточно долго, чтобы вытянуть информацию.
— Хорошо, — пробормотал Лорд Смерть. — Хорошо. Тогда ты свободен.
Крупный самоцвет, который он носил у основания горла, пульсировал светом душ, кружащихся внутри. Все те, кого не превратили во всадников, были заточены в темном камне, но каким-то образом душа маленькой девочки сбежала.
Вместо того, чтобы предупредить господина, как он собирался, сенешаль быстро отступил от двери, пересекая фойе к лестнице. Если она галлюцинация, это лишь заставит господина презирать его еще больше.
— Секреты, секреты… — прошептала девчушка позади него.
Насмешка обвилась вокруг него, пока он поднимался по лестнице. Маленькая девочка тащилась следом, вприпрыжку взбираясь по ступеням и напевая:
— Как бутон расцветает в цветок, как луна отмеряет свой срок…
— Прекрати, — взмолился он.
Она не прекратила.
— Как Смерть скачет на мощи холодной, так Богиня башню возводит…
Но когда он обернулся, в зеркале на лестничной площадке отразилось лишь его собственное мрачное лицо.
— Ну, ну, ну! — крикнул один из охотников снизу. — Глядите, кто, наконец, объявился…
Сенешаль резко развернулся; гнев погнал его к перилам, чтобы увидеть, кто посмел это сказать. Но никто из охотников внизу не глумился над ним. Их внимание было приковано к двум новоприбывшим, которых втаскивали в фойе через задний коридор.
— Что это? — протянул Эндимион. — Эдвард Уирм, восстал из мертвых?
Уирм был забрызган кровью и грязью, его некогда изысканный смокинг висел на нём лохмотьями. Нос сенешаля уловил вонь его пота и мочи. В глазах мужчины читался ужас, даже когда он заявил с той интонацией, на какую были способны только эти богатые старики:
  
— Я… я требую аудиенции с нашим господином! Немедленно!