Диавола

Девочки попробовали повторить фразу. Вышло что-то неразборчивое.
– Замечательно! – похвалила Анна.
– Ты образцовая тетушка, – сказал Бенни, не глядя на сестру. Его голос прозвучал неожиданно мрачно.
– Ага, – отозвалась Анна, пробегая глазами меню.
Вернулся молодой официант. Он направился прямиком к Анне, щегольски присел перед ней на корточки – рукава закатаны, мускулистые предплечья опираются на стол – и приготовился принять заказ на напитки. Анне понадобилось добрых пять минут, чтобы выслушать пожелания каждого, озвучить их на итальянском и убедиться, что ее поняли верно, поэтому на ноги смазливый итальянец поднялся с очаровательной неуклюжестью. Возможно, он и не так молод, как кажется.
  
– Нам нужна еще минутка, чтобы определиться с блюдами, – с виноватой улыбкой сказала Анна на итальянском. – Я позову вас, когда мы будем готовы сделать заказ.
Официант понимающе подмигнул и тут же снова опустился на корточки.
– Вы итальянка? – спросил он. Анна вспыхнула и непонимающе смотрела на него, пока он не поправился: – Нет, американка, конечно, но корни… В семье есть итальянская кровь?
Сообразив, о чем речь, она засмеялась:
– А-а, нет. По крайней мере, мне об этом неизвестно. Вот моя семья. – Она обвела рукой стол, указывая на румяные англосаксонские лица.
– В самом деле? – сдвинул брови официант.
В ресторан вошли новые посетители – пожилая чета, очевидно, из числа постоянных клиентов. Супруги помахали официанту в знак приветствия.
– Un momento! [13] – извинился он и побежал усаживать их за столик, оставив Анну гадать, кем, черт возьми, он видел ее за этим столом, если не членом семьи. Подружкой Бенни? Гидом-экскурсоводом?
– А вы мило болтали. – Николь покосилась на Анну, отчего пластырь на лбу сморщился. – Не вздумай снова устроить нам Хилтон-Хед.
Анна медленно выдохнула через нос, мечтая лишь, чтобы наконец уже подали вино.
– Николь! – изобразила потрясение мать.
Николь пожала плечами – сама невинность. Бенни закашлялся в салфетку и отвернулся, зато его приятель так и подался вперед, весь обратившись во внимание. Анна не сомневалась, что Кристофер непременно зацепится за отсылку к Хилтон-Хед-Айленду – что это за семейный отдых Пэйсов, если в первый же день ей не припомнят Тот Случай? – однако вместо этого он осведомился:
– Как ты выучила итальянский?
В устах любого другого человека этот вопрос прозвучал бы как дружелюбное начало беседы, но Кристофер всегда и обо всем спрашивал так, будто вел допрос. Что было тому причиной – голос? Отсутствие модуляций? И еще эта его причесочка. Этот пробор.
– Через «Дуолинго».
Кристофер фыркнул.
– А серьезно?
– Это правда, – подтвердил Бенни. – В прошлом году к нашей поездке в Долину Луары Анна таким же образом выучила французский.
– Ты учила язык в старших классах, – обличил ее Кристофер.
Анна озадаченно рассмеялась:
– Какой из них? Французский?
– В школе она учила испанский, – сообщил Бенни.
– Невозможно овладеть иностранным языком через приложение, – упирался Кристофер.
– Для Анны – возможно.
– Говорят, «Дуолинго» – хорошая штука, – встряла Николь. – Правда, лично я не пробовала.
Джастин метнул на жену быстрый взгляд и спрятал усмешку.
– Тетя Анна учит меня итальянскому! – похвасталась Уэйверли, пиля ножом стол.
– И меня тоже! – не потерпела несправедливости Мия.
Уэйверли закатила глаза. Николь отняла у нее нож и убрала его на дальний край стола, испепеляя Анну глазами, словно та, помимо итальянского, учила ее дочь плохим манерам.
Молодой официант принес вино трех разных сортов, а для девочек – апельсиновый лимонад в стеклянных бутылках с торчащими из горлышка яркими полосатыми соломинками.
– Вообще-то Кристофер прав, – признала Анна и бросила на официанта откровенно кокетливый взгляд. А почему бы и нет? – Grazie mille [14]. – Она снова повернулась к столу. – На самом деле я не владею итальянским. Как и французским. То есть не владею свободно.
– Ой, да прекрати, – укорила ее мать с другого конца стола, затем обратилась к Кристоферу: – Еще она говорит на немецком, а в старшей школе победила на олимпиаде по испанскому.
– Самая светлая голова в семье, – пробормотал отец. Всякая гордость, некогда сквозившая в этих словах, давно померкла. Теперь похвала звучала скорее осуждающе.
– Две тысячи триста девяносто баллов на отборочном тестировании. Из двух тысяч четырехсот. – Мать продолжала светиться от гордости. Ты моя хорошая.
– Не может быть. – Кристофер одним глотком осушил половину бокала, который наполнил красавчик-официант. – Максимальный балл – тысяча шестьсот.
Он торжествующе выпрямился, словно выиграл матч-пойнт в каком-то воображаемом турнире у себя в голове.
Анна не отказала себе в удовольствии пояснить:
– Видишь ли, ты слишком молод и не застал то время, но был короткий период, когда результаты по английскому суммировали с баллами по остальным предметам, так что максимальный балл составлял… – Пожав плечами, она умолкла.
Кристофер рывком повернулся к Бенни:
– А у тебя сколько?
Бенни неторопливо покрутил вино в бокале.
– Две триста.
Кристофер выглядел оскорбленным. Он снова посмотрел на Анну:
– В каком колледже ты училась?
Тут он рассчитывал ее обскакать и, хоть пока этого не знал, был близок к победе.
Вернулся официант с кувшином воды. Он уже развернулся, чтобы уйти, но Анна легким прикосновением задержала его, тронув кончиками пальцев золотистую поросль на загорелой руке, и предложила сидящим за столом сделать заказ.
Девочкам пришлось подсказать, как произносится per favore [15], зато, когда красавчик-официант задорно им подмигнул, оценив старания, обе захихикали, как сумасшедшие. Николь и отец попросили Анну перевести название каждого ингредиента, а потом поменять состав заказанных ими чертовых блюд, что Анна и сделала с извинениями на итальянском.
Красавчик мило отшутился в ответ и скрылся на кухне.
– Так что насчет колледжа? – Кристофер буравил Анну взглядом. – Где ты училась?
– В Гарварде, – сказала она.
Кристофер разочарованно нахмурился, но зря – Анна еще не договорила.
– А потом в Род-Айлендской школе дизайна. А потом нигде.
До Кристофера не сразу, но дошло.
– У тебя нет диплома?
– Нет. Бросила учебу.
– Ты вполне можешь восстановиться. – Мать потянулась через стол к ладони Анны, но расстояние было слишком велико. – Тебе всего тридцать четыре!
– Спасибо, но – нет, мам, – сказала Анна. – Мне и так нормально.
– Мы угрохали кучу денег на твое образование, – проворчал отец. – Могла бы уже и потрудиться ради диплома.
– Я, например, училась в университете штата Огайо, – вставила Николь, потягивая просекко. – И моя учеба обошлась в восемь раз дешевле Гарварда.
– Ты отказалась от поступления в Гарвард? – бесстрастно поинтересовался у жены Джастин. – Ты мне не говорила.
Николь прожгла его взглядом. Джастин невозмутимо достал из стоявшего на полу «папского» рюкзака бумагу и цветные карандаши для дочек.
Под восхищенные охи и ахи Пэйсов подали еду. Особенный восторг вызвала пицца – Анна тоже ее заказала, благоразумно присоединившись к племянницам. Она предпочла пиццу с анчоусами, непотрошеными, с головками и всем прочим. Вытащила из расплавленного сыра одну рыбку и закинула в рот, наслаждаясь солоноватым вкусом и хрустящей текстурой. Бенни брезгливо наморщил нос и слегка отодвинулся.
  
– Это вкусно, попробуй! Ну давай же, слабак! – Анна сунула брату под нос другую рыбку, и Бенни наконец-то рассмеялся. Она облегченно выдохнула.
– Все хорошо? – по-английски спросил официант, через некоторое время подойдя к столу Пэйсов.