Боевая академия: курс-на-падения (СИ)

Драконы шли на снижение.
Замерла на последней ступени, задрав голову. Три огромных силуэта — синий, бронзовый и черный, как летняя ночь над столицей, — планировали над ареной, медленно снижаясь. А потом из седел спрыгнули фигуры.
Четыре, пять, шесть… Они падали камнями, и на миг мне показалось, что это не маги, а просто тряпичные куклы, которых сбросили за ненадобностью. Но в следующий миг воздух разорвали вспышки.
  
Боевики в красных, как перец на базарных прилавках, мундирах парили в воздухе, закладывая немыслимые пируэты. Кувырки через голову. Ножные захваты. Сумасшедшие вращения. Виражи. Спирали… И все это только с опорой на набегающий поток воздуха.
Красиво — не то слово. Смертельно завораживающе — самое близкое.
А после, когда до земли осталось ровно столько же, сколько до драконов, с которых эта шестерка и сиганула, — арканы. Боевые атакующие заклинания. Сражение в небе, когда ликвидировать противника едва ли не важнее, чем успеть активировать приемлющее заклинание.
Я засмотрелась, забыв, куда шла. В небе творилось что-то невероятное: маги сражались, уворачивались, перехватывали друг друга, и все это в свободном падении, когда каждая секунда приближает тебя к земле со скоростью падающего камня.
Они уже активировали чары торможения. У каждого под ногами вспухали купола воздуха, гасящие скорость. Еще немного — и приземлятся.
И вдруг одна фигура — хрупкая, женская, с рыжим хвостом — дернулась.
Ее тормозной амулет не сработал. Руки дернулись. Ударили еще раз в грудь. Туда, где был артефакт. Тот самый, который вешал адептке на грудь Беглый.
Бесполезно. Женская фигура камнем полетела вниз.
Воздух разорвал чей-то крик. Сверху, следом за ней, метнулась темная фигура — широкоплечая, стремительная. Она настигла рыжую у самой земли, когда до удара оставались два десятка локтей, и хлестнула воздушным арканом, обвивая ее талию. Рывок — и падение смягчилось, но не исчезло.
Они врезались в песок арены. Удар вышел глухим, страшным. Я не могла со своего места услышать, как хрустнули кости рыжей. Но воображение, собака такая, дополнило все, чего лишило расстояние.
В мозгу раздался звук, будто разом сломалась сотня веток.
Толпа зрителей, точно волна, в первый миг отхлынула. А в следующий миг к месту падения уже бежали люди в форме целителей, кто-то с носилками, кто-то с артефактами.
А я стояла на лестнице, вцепившись в перила, и смотрела.
Ноги сами было дернулись — сделать шаг, побежать, помочь. Руки так и зазудели толкнуть кого-то локтями, прорваться. И все это ради того, чтобы увидеть, жива ли, подсобить…
Но я одернула себя. Риса, ты кто? Целительница? Сердобольная тетка с базара, что готова отдать последний динар на лечение чужого мальца? Нет. Ты родом из гильдии. У тебя своя шкура на кону, а если сейчас влезешь, можешь засветиться. И вообще — меньше мелькаешь — крепче спишь. Ио бы сказал: «Своя рубаха ближе к телу, а чужая — только если с мертвого снять и забрать».
Я заставила себя разжать пальцы, что стиснули перила. Сделала вдох. Выдох.
Спасателей и так много. Ни к чему еще и воровка среди них. Справятся и так. Вон, подняли, понесли. Жива, кажется, шевелится. Ногой вон, дернула.
Я отвернулась и сделала последний шаг по лестнице. А на душе все равно было фигово. И даже мысль о том, что в этом мире каждый сам за себя, а боги — за того, кто позабавнее, не утешала.
В таком раздрае я и добралась до общежития. Оно встретило меня запахом сырой штукатурки, щелока, которым порой намывали полы в лекарских, казенщиной и неожиданно — качкавала. Этот острый овечий сыр с его ядреным духом мог отбить нос любой ищейке, за что был уважаем в родной гильдии. И сейчас, уловив этот дух, я словно стала с этим местом чуточку ближе.
Да и комендантша, госпожа Милада Батори — кубатуристая тетка с явной примесью орочей крови и косой толщиной в руку, встретила меня как родную дочь. Только непутевую и пропащую. Меня от души обворчали, настращали и только отеческим подзатыльником не приласкали.
А все оттого, что у кого-то и так дел невпроворот и без переводной из провинциальной академии пигалицы. Здесь королевские безопасники шныряют, через седмицу гости на турнир съезжаться начнут — для них комнаты на верхнем этаже намыты-приготовлены уже, а местные адептки с того выдворены и в проживании уплотнены. А тут я вся такая нарисовалась, как непотребное слово на только что выбеленной стене.
Все это на меня вывалили, пока госпожа Милада водила толстым пальцем по страницам амбарной книги, прикидывая, куда бы меня определить.
Глядя на это, я как бы невзначай спросила, не было ли еще каких подселенок недавно?
— Типун те на язык, — с чувством выдохнула комендантша, давая понять: ей и одной меня хватит, чтобы голову поломать, куда втиснуть.
Я же про себя отметила, что мои конкурентки либо не прибыли, либо я единственная дама, либо искать стоит не среди адепток. Но в любом случае в общежитии относительно безопасно. Впрочем, расслабляться не стоило: кажется, кто-то из воров взялся за дело и решил устранить участника команды. Не иначе, чтобы занять место вылетевшего. Вернее, разбившейся. В том, что с рыжей произошел несчастный случай, я не поверила ни на миг.
— Триста седьмая, — меж тем буркнула комендантша, кивая в сторону лестницы. — Соседка у тебя — Славика Варга. Девка нраву крутого, огненного. С ней никто ужиться не может. Приложит — не встанешь.
— Заклинанием приложит? — уточнила я, прикидывая, хватит ли ловкости или стоит еще и амулетом озаботиться. Кто этих боевых магов знает…
Комендантша прошлась по моей тощей фигуре и вынесла вердикт:
— С тебя и крепкого словца хватит, чтоб ложкой холодца стала из девки.
Слова улетели в высокий поток небольшой комнатки, точно пророчество в небеса, и сверху на нас снизошел кусок штукатурки. Правда, не сам по себе. Перед этим сверху кто-то хорошенько так топнул. Или упал… Или кого-то убили. Причем очень по-дилетантски.
— У-у-ух, ну получит у меня эта паразитка! — выдохнула комендантша, глянув на потолок, и погрозила тому внушительным кулаком. — Опять за свое.
Впрочем, кто это именно и за что она сызнова взялась, я так и не узнала, а вот в правила общежития госпожа Милада посвятила меня охотно:
— Парней не водить, рагию не пить, комнату в чистоте держать, а язык — на привязи. Все ясно?
Инструктаж оказался вопиюще коротким. А после него мне был выдан отпирающий комнату амулет, мои бумаги и суровое напутствие:
— Смотри не балуй у меня…
С этим добром я и отправилась искать номер триста семь.
Комната оказалась маленькой, но чистой. Две кровати, два шкафа, стол у окна. На одной постели уже лежали чьи-то вещи, но соседки самой не было. Скорее всего, на занятиях.
Я кинула свою сумку на свободную половину и выдохнула.
Сделано. Поселилась.
Оставалось последнее на сегодня — зайти на факультет, отметиться у куратора, получить расписание и как следует присмотреться. И к академии, и к ее обитателям.
Этим я и занялась по пути к корпусу, в котором обучали будущих снабженцев.
В отличие от центрального здания академии, раскинувшего два свои крыла на запад и восток и давшего крышу боевикам, это строение выглядело куда скромнее. Три этажа, двадцать окон вдоль и три с торца — вот и все.
Внутри пахло бумагой, чернилами и смертной скукой, от которой челюсти так и норовили сами по себе сделать предательский зевок. Куратор, сухонький старичок с трясущимися, профнепригодными даже для вора самого низкого пошиба руками, монотонно и долго объяснял мне правила. Причем делал это так нудно, что мог бы усыпить даже восставшее из могилы умертвие. Причем одним лишь голосом. Без магии.
  
После мне вручили брошюрку со всем озвученным, а еще список тем для сдачи в ближайшую седмицу по тем предметам, которых в моей «прежней академии» не преподавали.
К листам, что я уже держала к этому моменту в руке, добавился еще один с расписанием и… целая стопка бумаг, без ознакомления с которыми, по мнению куратора, мне и шагу ступить было нельзя.