Боевая академия: курс-на-падения (СИ)

Промелькнула мысль: «И при входе надо мной пролетела тоже троица. Хм… интересно, это здесь так заведено — соображать на троих?»
У каждого дракона на загривке сидел погонщик в кожаном доспехе, укрепленном металлическими пластинами. А рядом…
Рядом стояли адепты в красных мундирах. Четверо. И все как один ожидающе смотрели в одну сторону.
Я проследила за их взглядами и… замерла.
  
Он стоял чуть поодаль, вполоборота ко мне, и до этого его прикрывало охристое крыло, которое дракон только что соизволил сложить.
Брюнет разговаривал с погонщиком. И ладно бы это был какой-то незнакомый чернявый. Нет! Тот самый, что вчера угрожал мне ножом, гад! Красный мундир сидел на нем так, будто форму шили специально под заказ. Хотя почему «будто»? Наверняка! Аристократы именно так и делают, даже если одежда уставная. Но дело не в ней. А в самом типе.
Сейчас я смогла разглядеть без личины не только мужской затылок, а, так сказать, всего клиента гильдии наемных убийц целиком. Причем живым и непотесканным.
Вчерашний бегун был рослым. Выше большинства собравшихся адептов, причем выше ровно настолько, чтобы смотреть на всех сверху вниз, не напрягая шеи. Широкие плечи не превращали брюнета в неповоротливый шкаф, который может лишь красиво стоять и громко падать. Скорее уж этот тип напоминал хорошо отлаженный дальнострельный арбалет, где каждая деталь ровно на своем месте, ничего не выпирает, мешая наемнику целиться, да и бьет такое оружие без осечек.
«Хм… А неплохое прозвище — арбалет. Или, может, все же бегун… Нет, беглый!» — размышляла я. Была у меня такая привычка: в каждом своем деле я давала людям, с которыми приходилось работать, прозвища. Фамилии порой были вымышленными, имена — не отражавшими суть… И все это быстро стиралось из памяти, а вот емкое словцо так крепко у меня в мозгах застревало, что я спустя годы отлично помнила каждого клиента!
Так что да, пусть будет Беглый. Опять же с такими длинными ногами, какие у брюнета, — прозвище самое то.
Тип, который и не догадывался, как только что был поименован, меж тем холодно что-то говорил погонщику. О том, что от слов брюнета тянет ледком, можно было догадаться по выражению лица адепта.
Темные брови — вразлет, сейчас были чуть сведены к переносице. Скулы — высокие, четкие, сейчас и вовсе заострились. Так бывает у того, кто, стиснув зубы, сдерживается, стараясь говорить ровно. Губы — плотно сжаты.
Добавить к этому волевой подбородок и нос с легкой горбинкой, которую иные назвали бы портящей идеальный профиль, но я бы сказала иначе: придающей характер, — и идеальный профиль для чеканки на монете готов.
А Беглый ничего так… выдающийся в своем роде… гад! Явно породистый, если судить по внешности. Аристократ, чтоб его! А вот по взгляду — матерый воин.
Даже на расстоянии я смогла разглядеть глаза Беглого, повернувшегося ко мне сейчас полубоком. Светлые. То ли серые, то ли голубые, то ли вообще льдистые. И смотрели эти глаза… тяжело. Цепко. Так смотрят хищники, оценивая добычу и заранее не показывая клыков. И самый надежный способ спасти себя от такого зверя — это скормить ему кого-то другого…
Беглый договорил и теперь слушал погонщика, но я кожей чувствовала: чернявый сканирует пространство вокруг. Привычка тех, кто не имеет права на ошибку.
Вчера в полутьме переулка я его толком не разглядела. Помнила только крепкое тело, теплую кожу под пальцами и то, как легко он расстался с кошельком, обнаружив пропажу того из своего кармана.
Хотя мне пришлось потрудиться, обходя заклинания от воров и случайной потери. М-да, кажется, я обчистила не того… И от этого понимания в груди екнуло.
— Ой, смотрите, Кернир сегодня явно не в духе! — раздалось слева.
Скосила взгляд. В паре шагов от меня две девицы в таких же красных мундирах стояли в обнимку и буквально пожирали брюнета глазами. Та, что повыше, поправила вырез на груди, опустив его столь низко, что у меня возникли опасения: не простудит ли адептка так свое доброе имя? Хотя какое до него дело, когда на кону мужское внимание? Та же, что была пониже и не столь… рельефной, лишь вздыхала. Но делала это столь театрально, что я бы поставила ей «неуд» по лицедейскому мастерству.
Мне же было сейчас не до громких звуков. Да и выпячивать ничего не хотелось… Ну и, по правде, нечего особо было — я всегда была плоской, как доска. Видимо, небеса дают впечатляющий бюст и противовес сзади только тем, у кого иного нет. Чтоб в жизни не пропали.
С такими мыслями я и дала задний ход. Полюбовалась на дракошек — и хватит. Но именно в этот момент врезалась спиной в чью-то грудь. Судя по всему — мужскую. И прямо у меня над ухом заорали во всю глотку:
— Капитан, я принес!
На этот крик обернулись многие. И Беглый — тоже. Наши взгляды встретились. Узнавание. Искры. Буря. Капец… Мне. И эпитафия сверху. Ее-то, витиеватую, высеченную на камне, я и прочла во льдистом взгляде чернявого.
Что там мне вчера показалось?.. Гад шантажистый легко расстался с деньгами?.. Ну-ну…
 Глава 4 
Впрочем, мне не должно было быть дела до чьих-то разочарований, возмущений и обещаний в духе «узнаю, какая сволочь это сделала — убью!» Потому я ударила волной сырой силы в одну из пожирательниц взглядом, что стояли впереди и совсем недавно обсуждали брюнета. Укол магии был безобидным, но болезненным. Адептка взвизгнула, отвлекая на себя внимание, а я угрем скользнула вбок, под прикрытие спин еще двух магиков, чтобы тотчас раствориться в толпе.
Тот самый Кернир, только на миг оторвавший от меня взгляд на вскрикнувшую девицу, тотчас уставился в то место, где я была удар сердца ранее.
Но… Хороший вор уходит по-эльфийски, не прощаясь и быстро. А я считала себя одной из лучших в своей гильдии. Так что, как бы брюнет ни всматривался в многолюдное (хотя вернее будет многомагное) скопище зевак, найти меня не смог.
Я же стояла в задних рядах, наблюдая за тем, как этот Кернир (ну и имечко, как будто драконий рык), нахмурившись, несколько раз зыркнул на адептскую ватагу, потом плюнул на это дело и что-то кивнул подоспевшему парню (тому самому, в которого я врезалась), взял принесенный ларец. Достал из того какие-то артефакты. Парочку нацепил на себя. Остальные дал рыжей напарнице, а после они оба взлетели в седла, располагавшиеся позади погонщика драконов.
Раздался сигнал — видимо, тренера — и в следующий миг ветер ударил в лицо, и драконы встали на крыло. Все три чешуйчатые туши разом взмыли в небо — тяжело, мощно, но с какой-то пугающей грацией. Второй взмах — и они уже в небе, над ареной, над академией, над всем этим миром, который вдруг показался мне слишком маленьким.
Я смотрела, как ящеры закладывают круги меж облаков. Сильные. Прекрасные. Свободные… «Везет же некоторым», — с завистью подумала я.
А потом тряхнула головой, одернула себя и напомнила главное: у меня дело. И, возможно, конкуренты, которые тоже зачем-то приперлись в эту академию. Так что паши, Риса, работай. И пока солнце высоко, и при луне… это называется ненормированный рабочий график, чтоб его демоны сожрали.
Помянув недобрым словом свое ремесло и его издержки, я выбралась из толпы и двинулась к корпусу снабжения, располагавшемуся на крутом таком пригорке.
Ноги сами несли меня по широкой аллее, где гранатовые деревца тянули ветви к солнцу, инжир топорщил широкие листья, а из кустов олеандра несло такой сладкой дурью, что голова шла кругом. Все это забирало внимание на себя, прятало под весенним буйством красок серые стены академии с интригами, таившимися за ними.
  
Прямо как в столице с людьми. Те всегда пытались принарядиться, прикрыться кружевами, навешать на себя мишуры, чтобы скрыть неприглядную суть нутра.
От этой мысли стало даже как-то спокойнее, что ли. Будто я очутилась в знакомом мире фальши, скрытой под маской добродетели.
Впереди показалась высокая и, увы, не карьерная, а просто лестница — ступеней сорок, не меньше, ведущая к корпусу с табличкой «Факультет тылового обеспечения». Я почти поднялась на нее, когда вдруг краем глаза уловила движение в небе.