Доктор для хозяина жизни (СИ)

И, как бы глупо это ни звучало, этот якорь — образ Артура.
Он пугает меня. Я не знаю, что от него ожидать.
Он явно сделал свои выводы о «дополнительном пункте договора»… Хотя я отказалась, в его глазах я видела уверенность, от которой по коже бежали мурашки.
И все же…. рядом с ним я чувствую себя капельку защищенной. Это иррационально, неправильно… Но это так.
* * *
Следующие дни проходят в делах.
  
В университете я закрываю последние хвосты. Принимаю зачеты у студентов, которые смотрят на меня то с сочувствием, то с любопытством.
Слухи ползут быстро: многие знают, что меня «ушли». Хотя мало кто подозревает, чьих это рук дело. Виктор умеет действовать незаметно.
Вот только из моей жизни не хочет исчезать.
Когда выхожу на парковку универа, мое сердце падает. Он стоит у моей машины. Снова.
Прислонился к капоту. Вальяжный, уверенный в своей безнаказанности.
Он высокий. Не накачан, но мужественно сложен. Красив на лицо — большие серые глаза, ресницы, острые скулы. Когда — то его внешность закружила мне голову.
Ему тридцать семь и внешне он не испортился.
Как и внутренне, впрочем. Он всегда был таким. Только я не замечала и гнала от себя плохие мысли.
Пока все не стало слишком очевидно… Когда он поднял на меня руку.
— Что тебе нужно? — я не здороваюсь.
— Мы не договорили, Аня, — он отталкивается от машины и делает шаг ко мне.
— Ты такой занятой человек. Главврач большой больницы. Сколько там людей у тебя под началом? — я стараюсь, чтобы голос не дрожал. — Разве у тебя есть время приезжать сюда и обсуждать одно и то же по сто раз?
— Обрати внимание, насколько ты для меня важна, — он кривит губы в подобии улыбки.
— Лучше бы я была для тебя пустым местом.
— Пустое место ты для всех остальных, — его голос становится холодным. — Без меня ты — ничто. Ни репутации, ни нормальной работы. Ты хоть понимаешь, с каким человеком ты связалась? С кем теперь играешь в «пациента и доктора»?
Останавливаюсь в шаге от него. Сжимаю ключи так сильно, что металл впивается в ладонь.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты представляешь, кто такой Артур Щербинский? — Виктор щурится. — И что будет, когда он узнает, из какой ты семьи?
Я замираю в шоке.
— В смысле — из какой семьи? У меня обычная семьи. Была. Мои родители умерли, ты это прекрасно знаешь.
— Но у тебя есть сестра, — он делает театральную паузу. — А у сестры есть муж. Помнишь такого? Который в молодости активно тусовался с «Васильевскими»?
— С кем? Я не знаю такую фамилию.
Виктор язвительно хохочет, этот звук отдается у меня в ушах неприятным зудом.
— Это не фамилия, дорогая. Это группировка. Бандитская. Твой зять в молодости был очень неблагополучным юношей. А московские группировки, к которым близок твой Щербинский, люто ненавидят питерских. Для Артура твой родственник — враг. И ты, соответственно, тоже. Ты представляешь опасность. Что он сделает, когда поймет, что пригрел на груди шпионку?
— Что ты несешь?! — гнев поднимается изнутри, вытесняя страх. — Да, Роман мог совершать ошибки в юном возрасте. Но он изменился! Он выучился, работает строителем. У него золотые руки! Он содержит семью, у них трое детей. У них нормальная, честная жизнь! Не смей даже рот открывать в их сторону!
— Я говорю тебе прямо, — Виктор нависает надо мной. — Потому что я принял тебя со всеми недостатками и грязным родством. А вот как поведет себя Щербинский, как работодатель… И что станет с твоим зятем и сестрой, когда Артур решит зачистить окружение…
— Ты бредишь…
— А ты думала, он честный бизнесмен? Тогда почему в него стреляли?
Он узнал по своим каналам информацию о здоровье Щербинского. Предупреждает меня, а сам играет с огнем.
Я не отвечаю. Резко дергаю ручку двери, запрыгиваю в машину и блокирую замки.
Завожу двигатель и резко сдаю назад.
Это второй раз, когда я просто прерываю разговор… Сердце колотится, руки на руле влажные от пота, но внутри — странное чувство свободы.
* * *
А вечером накрывает тревога…
Я пытаюсь отвлечься. Открываю ноутбук, смотрю новые видео по методикам реабилитации. Освежаю в памяти протоколы.
Но мысли постоянно соскальзывают к сестре. Вспоминаю лицо ее мужа — доброе, простое.
Неужели это правда? Неужели его прошлое может ударить по мне сейчас? А по ним?
Мне неудобно звонить ей. Мы не настолько близки, чтобы я могла просто спросить: «Слушай, а твой муж был бандитом?»
Я боюсь ее разозлить или расстроить….
Засыпаю прямо в кровати с работающим ноутбуком.
Мне снится кошмар. Темные фигуры врываются в дом сестры. Слышен плач детей, звон разбитого стекла. Кто — то хватает меня за плечи и трясет.
Требует ответов, которых у меня нет.
Я просыпаюсь в панике. Дыхание со свистом вырывается из груди, лоб мокрый. В комнате темно, только красный огонек ноутбука мигает в тишине.
Грань между сном и реальностью стерта, и в этом полубредовом состоянии у меня в голове одна мысль: мне нужно поговорить с ним. Только он может остановить этот кошмар.
Хватаю телефон, нахожу контакт «Артур Антонович» и нажимаю вызов. Только когда идут гудки, я осознаю, что сейчас ночь. Хочу сбросить, но не успеваю.
— Да, — отвечает Щербинский. Голос бодрый, но я чувствую в нем напряжение. — Анечка, что случилось?
От этого «Анечка» у меня перехватывает дыхание. А когда взгляд падает на электронные часы, прошибает холодный пот.
Цифры светятся желтым: 01:14.
Второй час ночи.
Что я творю? Я, обычный врач, звоню среди ночи человеку уровня Артура Щербинского из — за ночного кошмара и угроз бывшего мужа. Пальцы начинают дрожать так сильно, что я едва не роняю телефон.
— Артур Антонович… — голос срывается, я задыхаюсь от собственной неловкости. — Простите. Пожалуйста, извините меня. Я не посмотрела на часы…
— Анна, стоп, — перебивает Артур, — я не сплю. Говорите, что случилось.
  
4
 
Молчу несколько секунд, прижав ладонь к губам. Стоит ли говорить? Не сделаю ли хуже?
Если Виктор прав, то каждое мое слово может стать приговором для родных.
— Вы знаете… — прощупываю почву. — Про моего родственника говорят…
— Про вашего зятя? — Щербинский конкретен. — Я знаю. У него была бурная молодость.
— Артур Антонович… — начинаю сбивчиво, слова налетают друг на друга. — Артур Антонович, клянусь, я ничего об этом не знала! Это было сто лет назад, он тогда был совсем мальчишкой. Сейчас он просто строитель! У него семья, дети… Я никогда не нарушала врачебную тайну… Я не шпионка…
Слезы режут глаза. Ещё одна дверь передо мной закрылась — так обидно…
— Анна! — его голос звучит властно, и я моментально умолкаю. — Ш — ш — ш-ш. Выдохните.
Артура хочется слушать, хотя он даже не повысил голос.
В памяти всплывают слова бывшего мужа: «Не надо обижаться, что я на тебя кричу. Родители тебя не воспитали, это приходится делать мне. Для блага нашей семьи. Когда появятся дети, как ты сможешь их воспитывать?»
Первые годы он не кричал на меня. Потом стал делать это, как он говорил, в крайних случаях.
Потом «крайние случаи» стали чаще и чаще. Не встала подать завтрак, не вовремя приготовила ужин. Заказала новую одежду, купила подарки племянникам. Взяла кофе на вынос, пока шла с работы до метро.
Не постаралась в постели… Не кончила.
Дошло до ругани каждый день.
Мне было трудно признать, что брак не удался. Пыталась достучаться до мужа. Предлагала пойти к психологу.
Но он считал, что я «много спорю» и… начал воспитывать меня физической силой.
  
Моргаю, чтоб отогнать ненужные мысли. Всё это в прошлом. Почти…
Ведь муж хочет меня назад.
Слышу дыхание в трубке. Спокойное, ровное. Оно действует на меня как успокоительное.
— Сейчас ваша задача — доспать эту ночь и как следует отдохнуть, — Щербинский говорит тоном, не терпящим возражений. — Завтра собирайте вещи. Вечером, в шесть, за вами заедет машина. Вас привезут в мой дом. Не пугайтесь, это довольно далеко от города.