Доктор для хозяина жизни (СИ)

Он молчит, и я продолжаю:
— Вы привезли меня сюда, ничего не объяснив. В последнее время… вы лишнего слова мне не говорили! Да, у нас рабочий договор… Но работница не спит в одной комнате с хозяином.
Вижу, как у него дергаются желваки. Ему явно не нравится мой тон и само слово «работница».
— Я первый в душ, — бросает он сквозь зубы. — Располагайтесь.
Он кивает на комнату и уходит в ванную. Мне хочется закатить глаза от этого несносного поведения!
  
Я не притрагиваюсь к вещам. Просто сажусь на край огромной кровати.
Снимаю теплую кофту и остаюсь в белой футболке и широких трикотажных брюках. Решаю дождаться его.
Проходит минут пять. Вдруг из ванной доносится грохот.
Я тут же вскакиваю. Страх за его состояние после операции перекрывает всё.
— Артур! Что случилось? — подбегаю к двери.
Ответа нет, слышен только шум воды. Мне кажется, я улавливаю сдавленный стон.
Дергаю ручку — дверь не заперта. Я врываюсь внутрь, не раздумывая.
Ванная сверкает темной плиткой и стеклом. В душевой кабине я вижу Артура…
Он стоит совершенно обнаженный под струями воды. Его тело мощное, рельефное.
Я на секунду зажмуриваюсь, пытаясь справиться со смущением и шоком.
— С вами все в порядке? — медленно выговариваю, боясь открыть глаза.
А когда открываю, он уже стоит вплотную ко мне. Мокрый и горячий.
Артур прижимает меня к захлопнувшейся двери всем своим весом. От него исходит жар.
— Ни хрена со мной не в порядке, — рычит он мне прямо в губы.
Его язык врывается в мой рот, прерывая любое сопротивление.
  
31
 
Этот поцелуй — настоящее стихийное бедствие.
Его язык врывается в мой рот жадно, властно. Не оставляет ни единого шанса на вдох или протест.
Я чувствую вкус его чистого, концентрированного желания. Оно вышибает почву у меня из — под ног.
Артур вжимает меня в дверь с такой силой, что я каждой клеткой ощущаю его тело. Между нами не остается ни миллиметра пространства.
Мои руки сами собой взлетают вверх, пальцы отчаянно впиваются в его влажные плечи.
Этот поцелуй на разрыв, на пределе. В нем все сразу: и напряжение последних дней, и та невозможная тяга, которую мы оба так долго в себе давили.
Я отвечаю ему с неистовой жадностью. Вплетаю пальцы в его мокрые волосы. Притягиваю его ещё ближе
Тону в нем… В бешеном ритме его сердца.
В этот момент я забываю — кто я, и где мы находимся…
Я не девственница, но меня ещё никогда так не раздевали.
Кажется, все происходит само собой. Совершенно без моего участия.
Только чувствую его горячие, покусывающие поцелуи на своих плечах и шее. Его сильные ладони сжимают мои ягодицы.
Артур избавляет меня от одежды, оставляя в лифчике и трусиках. Гладкое бежевое белье. Самое простое. Но Щербинский смотрит на него, как на шедевр дизайнерского искусства.
Его дыхание сбитое, тяжелое.
Он хочет подхватить меня под бедра, чтобы поднять, но я вовремя удерживаю его руки.
— Нет, Артур, — шепчу, тяжело дыша ему в губы. — Тебе нельзя... Нельзя нагружать спину.
Он издает низкий, вибрирующий рык, от которого у меня слабеют коленки.
— Док... — хрипло выдыхает он, и в этом коротком слове столько нетерпения и жажды, что у меня кружится голова.
Он не отпускает меня, а начинает медленно теснить в сторону широкой тумбы.
Пячусь, пока не упираюсь задницей в прохладную поверхность мрамора.
Приподнимаюсь на носочки, помогая ему, и позволяю подсадить меня на край.
Артур тут же вклинивается между моих колен, его руки тянутся к застежке бюстгальтера.
Вижу его глаза — в них сейчас нет того холодного спокойствия, к которому я привыкла. Там только дикий, первобытный огонь.
Он замирает на секунду, впитывая взглядом каждую линию моей фигуры, задерживается на груди. Я буквально кожей чувствую, как он любуется мной. Как хочет меня присвоить…
— Ты невероятная, Анечка.
Его ладони, шершавые и горячие, накрывают мою грудь, и я невольно выгибаюсь навстречу.
Прелюдия превращается в сладкую пытку: его пальцы, губы, его запах — все смешивается в один поток ощущений.
Наконец, его рука скользит вниз, к краю моих трусиков.
Артур медленно сдвигает тонкую полоску ткани. Не отрывает взгляда от моих глаз, словно спрашивая последнего разрешения.
Я обхватываю его за шею, притягивая к себе, и он, наконец, медленно и уверенно скользит в меня.
Мы стонем от обжигающее чувства единения, которого оба долго ждали.
— Артур... — шепчу, задыхаясь, и цепляюсь пальцами за его широкие плечи.
Он двигается медленно, словно пробуя. Или смакуя каждую секунду нашего сближения.
Его ладони, большие и надежные, обрамляют мое лицо.
Щербинский смотрит мне прямо в глаза, и в этом взгляде столько накопленной нежности и какой — то здоровой мужской власти.
— Моя... — хрипло вырывается у него.
Темп нарастает.
Я обхватываю его талию ногами, притягивая ещё ближе. Если это вообще возможно…
В каждом его движении чувствуется сила. Мышцы под моими руками перекатываются, как стальные канаты, влажные от пара и воды.
Наслаждение накатывает мощной волной, заставляя меня вздрогнуть в его руках.
Артур делает последний, максимально глубокий толчок, и я чувствую, как он тоже содрогается.
Он кончает в меня...
Сгребает меня в охапку, прижимая к своей мокрой груди так сильно...
Я чувствую, как бешено колотится его сердце.
Артур зарывается лицом в мои намокшие волосы у самого уха и тяжело дышит. Хрипло рычит, обжигая шею:
— Моя…
Ему как будто нравится повторять это слово.
Я закрываю глаза, прижимаясь к нему всем телом. Хотя бы так показываю, что он тоже мой.
Дыхание постепенно выравнивается. В голове роем вьются мысли: он правда так считает?
Или это просто бум эндорфинов после оргазма?
Мне становится немного неловко, я пытаюсь отстраниться, но Артур не дает этого сделать.
Его пальцы ложатся на мой подбородок, заставляя снова встретиться с ним взглядом.
Он целует меня — долго, глубоко, закрепляя за собой право на каждый мой вдох.
Неохотно отпускает меня. Тут же берет с полки пушистое полотенце и начинает бережно вытирать остатки нашего удовольствия с моей кожи.
Его движения собственнические и в то же время нежные.
Когда он пытается подхватить меня на руки, чтобы отнести в спальню, я протестую:
— Артур, нет! Спина...
Он лишь усмехается, и в его глазах вспыхивает опасный огонек.
— Тогда даже не думай от меня сбежать. Я ещё тобой не насытился, доктор.
В груди что — то сладко взрывается.
Я позволяю ему увести меня в спальню. Но как только мы оказываемся там, Артур останавливается и делает очень серьёзное лицо.
— Знаешь что? — его голос звучит почти сурово. — Вообще… меня не устраивает то, как ты проводишь реабилитацию.
Я замираю. Сердце падает куда — то в пятки. Неужели я что — то упустила? Осложнение?
— Как... что именно не устраивало? Артур, почему вы молчали?
Он делает шаг ко мне, нависая своей мощной фигурой.
— Во — первых, приказываю больше мне не «выкать», — рычит, но в уголках губ прячется усмешка. — А во — вторых... Да, упражнения были, массажи были, на ноги ты меня поставила. Все отлично. Но ты не показала мне главное: какие позы для секса мне сейчас подходят.
Я распахиваю глаза, глядя на него в полном шоке. Он меня поддразнивает!
При этом Артур выглядит так решительно! Требует немедленного отчета.
— Ты серьёзно? — выдыхаю.
— Более чем. Прямо сейчас ты должна мне продемонстрировать.
Смущение борется во мне с нарастающим возбуждением. Я прикусываю губу, глядя на этого невозможного мужчину.
  
— Ну же, доктор.... — подгоняет он. — Ты ведь у меня уже взрослая.
— Ну... например, — сглатываю, стараясь вернуть себе профессиональный тон, — тебе подойдет позиция боком, «лицом к лицу». Это безопасно для позвоночника.