Доктор для хозяина жизни (СИ)

Первое время я часто просыпалась по ночам от тревожных снов. Я подходила к его кровати и прислушивалась, все ли в порядке?
В одну из таких ночей он просто поймал мою ладонь.
— Док, ложитесь рядом и спите.
С тех пор мы начали спать в одной постели. Со стороны это могло показаться неприемлемым для врача и пациента. Пошлым…
Но между нами ничего не происходило. Мы просто лежали рядом, разделенные тишиной и невысказанными словами.
  
Я полностью погрузилась в работу. Никогда ещё я не подходила к процессу реабилитации так дотошно. Хотя я всегда старалась, но сейчас.… Это было что — то больше профессионализма.
Прошел месяц. Результаты у нас просто отличные. Давыдов доволен и говорит, что в клинику на контроль можно являться пореже. Щербинский тоже остался удовлетворен этими словами. Ещё бы!
Сегодняшний вечер я провожу в гостиной за книгой. Выбрала классику, чтобы немного разгрузить мозг от медицины.
Артур уехал куда — то сразу после обеда. Его нет уже несколько часов, и внутри меня растет тревога.
Я ловлю себя на глупом чувстве ревности. Мне обидно, что он умчался к кому — то или чему — то, не сказав мне ни слова.
Как вдруг… Внезапно входная дверь хлопает. Артур влетает в гостиную стремительно и энергично.
— Анечка, собираемся! — его громкий голос заполняет все пространство.
Он выглядит решительным.
— Полчаса на сборы, — объявляет, глядя на меня. — Мы летим в Москву.
Книга выпадает из моих рук и гулко ударяется о ковер. Я застываю на диване, не в силах отвести взгляд от Артура.
— Или вы против? — он приподнимает бровь, видя мое замешательство.
Наш договор не оставляет мне места для маневров. Я перешла в его полное распоряжение как специалист и как человек.
Но дело не в этом.
— Это просто... очень внезапно, — наконец выдавливаю я.
— Вы не хотите улетать из Петербурга? — Артур смотрит внимательно, словно прощупывает мою реакцию.
Я прикусываю губу и медленно качаю головой.
— Меня здесь ничего не держит.
— Ну вот и отлично, — бросает Щербинский деловым тоном.
Тут же разворачивается и стремительно уходит в свой кабинет. Мне становится немного не по себе.
Я слышу, как он громко дает указания домработнице собрать его вещи.
Спешу в нашу спальню… Я понимаю — если хочу быть рядом с этим мужчиной, я должна идти за ним.
Мои вещи умещаются в один большой и один маленький чемодан. Домработница помогает и мне со сборами.
Артур берет с собой только кожаный дорожный портфель. Наверняка в московском доме у него есть все необходимое.
Ровно через полчаса минивэн уже везет нас в аэропорт.
Быстрые формальности и частный борт. Только когда мы оказываемся в небе, Артур наконец перестает говорить по телефону. Он откидывается на спинку кресла.
Бортпроводница предлагает напитки. Артур лишь делает короткий жест рукой, указывая на меня.
— Стакан негазированной воды, пожалуйста, — прошу.
Девушка уходит, и я ловлю взгляд Артура. Он сидит напротив.
— Вы объясните мне, что происходит?
Он устало трет переносицу. Его взгляд на мгновение смягчается, но тут же снова делается стальным.
— Пока ничего, о чем было бы нужно вас уведомить, — произносит он.
Эта фраза мне совсем не нравится. Я не понимаю, что скрывается за его вежливой отстраненностью.
— Все не слишком плохо? Или все совсем ужасно? — я пытаюсь заглянуть ему в глаза.
— Рядом со мной у вас никогда ничего не будет плохо, — твердо отвечает он.
Я пытаюсь считать его эмоции, но у меня ничего не получается.
Замечаю только, как он морщится и меняет позу. Долго сидеть в одном положении ему все ещё тяжело.
Я вспоминаю о своих обязанностях врача и о нашем договоре. Какое я вообще имею право пытать его вопросами?
— Давайте разложим кресло, — предлагаю. — Вам нужно прилечь.
Артур молча кивает. С помощью бортпроводницы мы превращаем его сиденье в удобное ложе.
Он укладывается, и я вижу, какая чудовищная усталость на него навалилась. Покушение, операция, дела. Теперь этот внезапный отъезд.
Да ещё в последние дни он почти не спал.
Я лишь сквозь сон чувствовала его тепло и запах, когда он ложился в кровать очень поздно. Его измотанность сейчас видна невооруженным глазом.
Артур снова морщится и прикрывает глаза рукой.
Перебираюсь в кресло прямо за его головой. Мои пальцы мягко ложатся на виски. Я начинаю делать легкие круговые движения, стараясь выгнать его боль.
Он негромко стонет. Это звук человека, которому наконец — то стало легче.
Я спускаюсь ниже, к основанию черепа и шее. Артур издает ещё один звук, на этот раз полный удовольствия.
Постепенно его плечи расслабляются. Дыхание становится глубоким, ровным и спокойным.
Его окончательно уносит сон. Я массирую ещё пару минут, просто чтобы закрепить этот покой.
Затем я тихо откидываюсь на спинку своего кресла. Пытаться понять, что происходит, сейчас бесполезно.
  
30
 
У меня совсем нет информации, чтобы делать выводы. Я решаю просто быть наблюдателем…
В Москве нас встречает минивэн, очень похожий на прежний. Но водитель здесь совсем другой.
Он моложе, подчеркнуто замкнут и не склонен к улыбкам. Мы молча садимся в салон.
Дорога занимает чуть больше часа. Поздним вечером пробки уже рассосались, и мы быстро добираемся до места.
Заезжаем в частный поселок. Он выглядит куда современнее и престижнее того, что был под Питером. Машина останавливается у огромного здания.
При одном взгляде на него я понимаю — это дом Артура.
Он облицован темным материалом, много стекла и очень четкие, резкие линии. Брутальный и холодный особняк.
Дом выглядит невероятно статусным.
Минивэн плавно ныряет в подземный гараж. Артур выходит первым и подает мне руку.
Он помогает мне выйти, но не спешит разрывать контакт. Его ладонь ложится мне на спину, чуть выше талии.
Не понимаю, поддержка это или просто этикет. Но его жест дает мне чувство уверенности.
Мы поднимаемся из гаража в дом.
Внутри всё выдержано в стиле ультра — модерн. Огромная прихожая, переходящая в гостиную, дорогие материалы и минимум декора. Впечатляет.
Нас встречает горничная в безупречной форме с белыми манжетами. Улыбается дежурной улыбкой.
Она забирает портфель Артура и наши вещи. Её прохладный взгляд на мгновение задерживается на мне. Оценивает?
Плевать, сейчас мне слишком интересен этот новый, чужой мир.
Артур ведет меня в гостиную. Отсюда есть широкая лестница на второй этаж.
Сам он уходит вглубь дома, чтобы дать распоряжения домработнице. Я остаюсь одна и осматриваюсь.
Гостиная выглядит внушительно. Темный камень, матовые поверхности, огромные панорамные окна.
Мебель массивная, из дорогой кожи и темного дерева. Все в строгих, четких линиях. Здесь нет ни одной лишней детали.
Вскоре хозяин дома возвращается ко мне. Его взгляд скользит по моему лицу.
— Хотите отдохнуть? Принять душ?
— А где моя комната? — я тоже смотрю на него.
Артур лишь молча кивает на лестницу. Он пропускает меня вперед, и мы поднимаемся наверх.
Щербинский открывает вторую по счету дверь. Мы заходим в огромную спальню.
Здесь тоже темный дизайн и царит безупречный порядок. Не видно вещей на тумбах по бокам от широкой кровати. Глубокое серое кресло у окна тоже пусто. Воздух идеально свежий.
Но я сразу понимаю — это не гостевая. Я улавливаю его ауру.
Это спальня Артура.
Я оглядываюсь по сторонам. Здесь нет других дверей, которые вели бы в соседнюю комнату, как это было в Питере.
— А моя спальня где? — недоуменно спрашиваю.
Артур замирает и смотрит мне в глаза. Его взгляд становится тяжелым.
  
— Вам точно нужна отдельная спальня? — низко уточняет он.
Я не понимаю, к чему он клонит. То ли это привычка спать рядом, то ли что — то ещё.
— А вы как считаете? — чувствую, как внутри просыпается обида.