Доктор для хозяина жизни (СИ)

— Это когда ты будешь смотреть мне в глаза? — уточняет он, и его голос становится ниже.
— Да, — шепчу я.
— Это меня более чем устраивает.
Он тянет меня за руку на кровать…
Расстояние между нами стерто до предела. Я чувствую его горячее дыхание на своих губах, вижу вспышку в его потемневших радужках.
Нет никаких барьеров. Только мы и этот бесконечный, жадный взгляд, в котором я тону без остатка.
  
Он входит медленно, не разрывая зрительного контакта ни на секунду. Я закидываю ногу на его бедро.
Движения получаются тягучими, глубокими. Лишенными всякой спешки.
Мы двигаемся в одном ритме, дышим в унисон. Эта близость ощущается как что — то неизбежное и давно предрешенное.
Я чувствую каждый его вдох. Это уже не просто секс, это какое — то глубокое исследование друг друга.
Он направляет меня, его руки на моих бедрах уверенно задают ритм. Я теряюсь в этом ощущении абсолютной защищенности и желания.
На этот раз финал накрывает нас мягко и долго… Оставляет после себя чувство невероятного, звенящего покоя.
Мы ещё лежим так, не разрывая контакта.
В голове мелькает мысль, что мы снова не использовали никакую защиту! Но я тут же отгоняю ее.
Маловероятно, что… В общем, не хватало забивать голову ещё и этим.
Мы обмениваемся короткими, ленивыми поцелуями. Прижимаемся друг к другу. Тепло его тела действует на меня умиротворяюще, веки становятся тяжелыми, и я чувствую, как нас обоих начинает клонить в сон.
Но внутри меня все равно сидит заноза, которая не дает окончательно провалиться в забытье.
Я не могу спокойно уснуть, пока не получу ответы. Слишком уж внезапным был наш отъезд.
Превозмогая сон, я приподнимаюсь на локте и заглядываю ему в лицо. Артур лежит с закрытыми глазами, его дыхание уже стало глубоким.
— Артур, — тихо зову, проводя ладонью по его плечу. — Теперь ты мне расскажешь? Почему нам пришлось так быстро уехать из питерского дома?
Щербинский не открывает глаз, но я вижу, как напрягаются его челюсти.
Артур издает невнятный звук — что — то среднее между стоном и глухим рычанием.
— Серьёзно, док? — хрипло выдыхает он. — Прямо сейчас?
Его голос звучит недовольно, но я не отступаю. Я продолжаю непреклонно смотреть ему прямо в глаза.
  
32
 
Артур
Анна лежит рядом. Теплая, сонная, пахнущая мной и своим едва уловимым цветочным ароматом.
Тело гудит от приятной усталости… Даже травмированная спина сейчас не ноет — Анечка и этот секс стали лучшим обезболивающим в моей жизни.
Смотрю на нее и понимаю: я влип. По — настоящему.
Эта хрупкая женщина со стальным характером и нежными ладонями пробралась под мою броню глубоко…
Внутри меня разливается мощное, первобытное спокойствие, которого я не чувствовал, кажется, никогда.
Я уже почти проваливаюсь в глубокий, безмятежный сон, когда она приподнимается. Ее взгляд — цепкий, умный — прожигает меня насквозь.
— Артур, — тихо, но твердо начинает Анна. — Теперь ты мне расскажешь? Почему нам пришлось так быстро уехать?
Я невольно издаю стон, переходящий в рычание. Черт возьми, док, ты издеваешься?
Мы только что обрели друг друга! Хочу просто обнимать тебя и спать, а не ворошить то дерьмо, из — за которого едва не оказался в инвалидном кресле.
Но Анечка не отступает. Она смотрит так, что я понимаю: не уснет. И мне не даст.
— В Питере стало небезопасно, — выдыхаю, нехотя открывая глаза.
— Как так? — она хмурится. — Наоборот же, ты говорил, что опасность исходила из Москвы.
Я переворачиваюсь на бок. Поднимаюсь на локте.
— Здесь мне будет проще держать все под контролем. Ты сама видела, что произошло в клинике. В Питере у меня нет таких глубоких связей. Я там — чужак. А здесь я дома.
Она сглатывает, и я вижу, как в ее глазах отражается тревога за нас двоих.
— И что ты собираешься делать?
— Собираюсь ждать их следующего шага, — отвечаю жестко. — Но на этот раз я буду во всеоружии.
— В смысле? Ты хочешь просто сидеть и ждать нападения?
Я криво усмехаюсь и снова ложусь с ней на одну подушку.
— Нет, Анечка. Необходимо спровоцировать этих людей. Выманить их из тени на свет, где я смогу их рассмотреть. И поверь, в Москве у меня для этого гораздо больше инструментов.
Тяну ее снова лечь. Чувствую, как она напрягается под моей рукой.
Все бы отдал, чтобы оградить ее от этой грязи! Для этого я начал выстраивать стену между нами… И видел, как ей плохо и холодно за этой стеной…
Я не слепой и… я не железный! Сорвался, утянул ее в этот безжалостный огонь.
Реальность такова: теперь мы вместе.
Теперь я должен сделать все, чтобы «следующий шаг» стал для моих врагов последним.
— Прости, что мучаю тебя расспросами, — тихо говорит Анна.
Мое сердце болезненно сжимается от этой ее покорности и искренней заботы. Заглядываю в любимые глаза.
— Я знаю, что ты переживаешь. И я это очень ценю, — нежно провожу ладонью по ее щеке. — Через этот этап нам просто нужно пройти.
— Но что ты будешь делать до того, как будет достигнута эта цель? — не унимается.
Приходится раскрыть ей карты, хотя бы в общих чертах. Она должна понимать правила игры.
— Буду просто жить и показывать всем, что расслабился. В Питере мы выставили охрану напоказ, демонстрировали силу, но в итоге этот способ дал брешь.
— И?
— Теперь мы усилим безопасность в разы, но спрячем ее в тени. А на виду я буду заниматься бизнесом и… вовсю крутить роман со своим реабилитологом.
Второй пункт не был задуман изначально. Хотя… Вероятно, он был самым железобетонным и неизбежным. Как бы я не испытывал свою волю.
Анна распахивает глаза, в них читается явное недоумение.
— В смысле — роман? Тот пункт в договоре?..
— К черту договор, — отрезаю. — Можем расторгнуть его хоть завтра.
Она смотрит на меня в полном замешательстве:
— Но ты же говорил?..
— Я хозяин своего слова, а не его раб. Я могу менять решения.
А про себя думаю — с самого начала, положа руку на сердце… Я хотел, чтобы у нас все было только по договору?..
Я просто не хотел больше никого испытывать на прочность сложностью своего мира. Нахождением рядом со мной. Той самой чертовой несовместимостью…
Не хотел сам выворачиваться перед кем — то наизнанку. Подставлять под удар то, что осталось от моей души.
Мне было проще держать дистанцию.
Было….
Вскоре мы засыпаем.
Уже не помню, когда спал так спокойно и глубоко. Кажется, в моей жизни вообще не было такого безмятежного сна.
Но просыпаюсь я от странного чувства. Половина огромной кровати пуста и успела остыть.
На мгновение внутри напрягается.
Я не думаю, что Анечка могла сбежать, но инстинкт собственника требует видеть ее в пределах досягаемости.
Встаю и открываю дверь из спальни. Несмотря на огромные размеры дома, я сразу чувствую аппетитный запах. Он доносится из кухни.
Это запах манной каши.
Моя женщина решила встать пораньше и устроить мне сюрприз, хотя, по — хорошему, баловать ее должен был я.
Внутри ворочается что — то пугающе мощное и светлое. Эти чувства становятся по — настоящему опасными для моего привычного циничного мира...
  
33
 
Захожу в душ, быстро ополаскиваюсь прохладной водой. Надеваю спортивные штаны и удобную футболку.
Сегодняшнее утро хочу провести неспешно. Наслаждаться каждой минутой нашего уединения.
Ещё вчера перед сном я распорядился, чтобы персонал не появлялся в доме до обеда. Сейчас все пространство принадлежит только нам двоим.
Я тихо подхожу к кухне и замираю в дверях, любуясь картиной.
  
Анна уже явно успела принять душ. Она колдует у плиты в просторной светло — желтой футболке и в обтягивающих лосинах. Волосы собраны в забавный пучок на макушке.
В этом домашнем виде она кажется мне невыносимо родной.