Доктор для хозяина жизни (СИ)

— Да.
Поддакиваю на автомате и только через секунду до меня доходит: откуда он может знать такие подробности?
Он протягивает мне руку:
— Антон Щербинский.
— Анна, — я пожимаю его ладонь, все ещё пребывая в легком ступоре.
— Я знаю, — спокойно отвечает он.
И тут меня озаряет. Это его «я знаю», этот низкий тембр голоса — в нем звучат те же нотки, что и у Артура. Передо мной стоит его брат.
  
Он выглядит моложе Артура, но ему явно за тридцать. Вряд ли это тот самый жених сестры Мари.
— Вы хотите навестить брата?
— Нет, хотел его предупредить, но, к сожалению, не успел. Питерские пробки я пока ещё не научился контролировать, — он невесело усмехается.
— Ну, вы можете подождать конца операции, — предлагаю я. — Правда, ему ещё нужно будет отойти от наркоза…
— Нет, я не могу ждать. Анна, послушайте. Я в курсе, что вы личный доктор моего брата, и что он безоговорочно вам доверяет.
Хмурюсь. Я бы не сказала, что Артур мне «безоговорочно доверяет», но спорить с этим человеком не хочется. В нем есть та же властная аура, которая заставляет смотреть на него снизу — вверх.
— Будьте предельно осторожны в клинике, — чеканит он.
— Что это значит? — пугаюсь.
— Я не могу сказать точно, но «они» хотят сделать второй ход.
— Второй ход? Кто — они?
— Этого я пока не знаю. Мне удалось перехватить одну переписку, и, судя по всему, речь шла именно об Артуре.
Я смотрю на него во все глаза.
— Переписку? Как?
— Я владелец одной из самых сильных IT — компаний мира, — просто говорит он, как о булочной за углом. — Мы давно пытаемся найти данные на тех, кто покушался на Артура. Но твари хорошо заметают следы… Один из людей, контактировавших с парнем из «Титановой арены», засветился. В сообщении сказано: «Готовим второй шаг». И дата — день госпитализации Артура. Скорее всего, действовать будут здесь, в клинике.
— Но это же… это же сложно!
— Наоборот, это проще простого, — перебивает он меня.
  
25
 
— Может быть, вы пойдете со мной? Останетесь здесь?
Антон качает головой.
— Охрана у вас уже есть, Артур об этом позаботился. Но вы просто… держите руку на пульсе.
— А вы…
— Я и так рискнул, приехав сюда. Передать информацию через кого — то другого не мог, говорить по телефону тоже. Раз я встретил вас, значит, так и должно было случиться. И ещё, Анна… никто не должен знать, что я в стране.
Я окончательно запутываюсь.
— Для всех я все ещё нахожусь в Америке, — продолжает Антон. — Работаю наемным сотрудником в большой корпорации. Обычный «белый воротничок», высококвалифицированный спец. Пусть так и остается.
— Но передо мной вы раскрываетесь… почему?
Он смотрит на меня почти с теплотой, но очень серьёзно:
— Какого — то случайного человека Артур бы к себе так близко не подпустил. Скорее всего, вы с ним всерьёз и надолго.
— Это вам интуиция подсказала? — нервно усмехаюсь я.
— Нет. Мои аналитические способности.
Он слегка улыбается.
— Все, мне пора. Когда Артур придет в себя, расскажите ему все. Только наедине. Будьте осторожны, Анна.
Я растерянно киваю.
Мужчина разворачивается и легкой, пружинистой походкой уходит прочь, мгновенно растворяясь в толпе прохожих.
А я остаюсь стоять у входа, чувствуя, как по спине пробегает ледяной холодок, и это уже совсем не из — за ветра.
Понимаю, что бродить по улицам больше нет сил. Ноги сами несут меня к дверям клиники.
Я ныряю в прохладу вестибюля, надеясь, что за это время что — то изменилось.
Подхожу к стойке. Девушки — администраторы поднимают на меня глаза, но у них нет новостей, которых я жду.
— Операция ещё длится, — сообщает одна из них. — Вы бы сходили пообедать, Анна. Тут рядом есть отличное кафе! Как раз успеете.
— Спасибо, но мне сейчас кусок в горло не полезет, — отвечаю на автомате
Не задумываюсь, как это звучит со стороны.
Девушки переглядываются. В их взглядах читается легкое недоумение.
Прекрасно понимаю, о чем они думают: я ведь не жена Артура и не его родственница. Для них я — такой же наемный медицинский персонал, как и они сами.
Конечно, люди нашей профессии сопереживают пациентам. Не все, но многие.
Но доводить себя до такого состояния, чтобы отказываться от еды… Это кажется лишним, неуместным.
Я чувствую их взгляды, но мне все равно. Моя тревога живет отдельно от здравого смысла.
— Скажите, я могу пройти в палату, куда его привезут после операционной? Хочу посидеть там и подождать.
Мне показывают дорогу. Я прохожу в блок. Снимаю верхнюю одежду, тщательно мою руки.
В палате идеальная чистота и тишина. Время как будто замирает.
Я сажусь на стул в углу и смотрю в окно, не видя ничего перед собой. Не знаю, сколько проходит времени — может, десятки минут, а может, несколько часов.
Тишину разбивает шум в коридоре: голоса, скрип колес.
Дверь распахивается, и санитары закатывают каталку. Артур лежит на животе, голова повернута набок. Его бедра прикрыты стерильной простыней.
Он выглядит таким беззащитным в этом состоянии… Совсем не похожим на того властного мужчину, к которому я привыкла.
Мое сердце сжимается.
Артур уже частично выходит из наркоза. Я слышу какой — то неразборчивый шепот и подхожу ближе.
— Аня… Анечка… — с трудом выговаривает он пересохшими губами. — Она ушла… правильно сделала… так лучше…
Я невольно вздыхаю. Ну что у него за мысли такие? Да ещё говорит с грустью.
Осторожно кладу ладонь на его плечо и тихо отвечаю:
— Я здесь, Артур. Никуда не ушла.
Хотя сознание у него ещё спутанное, мои слова магическим образом действуют. Он внезапно успокаивается, его дыхание становится ровнее и глубже.
Щербинский делает попытку открыть глаза, но взгляд мутный. Веки тут же снова тяжелеют. Сон после наркоза ещё слишком силен.
Я продолжаю гладить его по плечу, касаюсь волос.
— Поспите, Артур, — шепчу. — Все уже позади.
И вдруг он, не открывая глаз, произносит с грозными нотками, которые все равно звучат надломлено из — за слабости:
— Хватит мне… выкать…
Я не спорю. Понимаю, что это его полубредовые речи, но на душе становится капельку теплее.
Пока мы одни, я позволяю себе ещё несколько мгновений просто гладить его по волосам. Он снова не проваливается в глубокий сон.
За дверью раздаются уверенные шаги. В палату заходит Давыдов.
Он уже сменил хирургический костюм на обычную форму. Следом за ним, маячит Мари в белом.
— Ну что, — негромко говорит Давыдов, проверяя пульс. — Микродискэктомия прошла штатно. Секвестр удален, нервные корешки теперь свободны. Операция была не из простых, но результат меня устраивает. Теперь самое важное — послеоперационный период и реабилитация.
Хирург улыбается мне. Я киваю.
Мари тем временем подходит и участливо предлагает:
— Анна, пойдемте обедать? Вам нужны силы.
Я качаю головой, глядя на спящего Артура. Мое сердце ещё неспокойно, а в голове звучат предупреждения его брата…
— Не хочу уходить.
Мари понимающе улыбается.
— Хорошо, не буду настаивать. Давайте я принесу вам что — нибудь сюда?
Задумываюсь на секунду. Желудок действительно пуст.
— Если можно… что — то из несладкой выпечки. И просто черный чай.
— Будет сделано, — кивает Мари, и они с Давыдовым выходят из палаты.
Я снова остаюсь один на один с Артуром. Смотрю на его лицо и ловлю себя на странных мыслях.
Мне бы думать только о работе. Я — медик, он — мой пациент и работодатель.
Но вместо этого в голове всплывают его ироничные шуточки, его темный взгляд… Который иногда теплел, когда он смотрел на меня.
  
То, как он, не раздумывая, защитил меня от нападок бывшего мужа….
Все это перемешивается в какой — то безумный коктейль.
Я чувствую, как в груди разрастается что — то теплое и одновременно пугающее. Эти эмоции — лишние. Я не должна позволять их себе!