Доктор для хозяина жизни (СИ)

Выпускаю ее руку из своей и вижу, как Анна сложила ладони. Как будто хочет сохранить тепло.
Она едва заметно кивает, в глазах — вопрос.
— Ничего особенного на сегодня. Доделывайте то, что нужно перед клиникой, или просто отдыхайте. У меня переговоры, куча бумаг. Ещё придется выехать в город на встречу… Сейчас вызову к себе начальника охраны, пока время есть.
— Тогда, может быть, вы заодно проведете инструктаж со мной? — предлагает она. — Вы говорили, что расскажете все нюансы безопасности.
  
— Хорошо, — соглашаюсь я. — Давайте покончим с этим сразу.
Набираю начальника охраны.
— Поднимайся в дом. И возьми с собой тех двоих, которых отобрал для клиники.
Поворачиваюсь к Анне:
— Спасибо за завтрак. Пройдемте в гостиную.
В гостиной нас уже ждут.
Мой начальник охраны — матерый мужик. Крепкий, приземистый. Он немного раздобрел с годами, но хватку и острый ум не растерял.
С ним двое высоких молодых парней. Брюнет и русоволосый с хвостиком.
Рассматриваю их. Молодец старик, не подвел. Парни выглядят как люди. Взгляд умный, спокойный.
Мне это важно — им не просто меня охранять, им с Анной контактировать. Нельзя допустить, чтобы ей хамили или пугали.
— Костя, — узнаю брюнета. — И?
— Андрей, — отзывается длинноволосый.
— Хорошо, Костя и Андрей. С этого момента и на все время в клинике вы переходите в распоряжение Анны Сергеевны.
Вижу, доктор Анечка снова удивлена. Ей это кажется странным, хотя ничего странного тут нет.
Поворачиваюсь к ней и ввожу в курс дела:
— Когда я буду под наркозом, и когда буду отходить от него, ваша задача — следить за каждой мелочью. Кто заходит в палату, кто выходит. Какие дают препараты. Кто крутится в коридоре. Персонал клиники предупрежден — мешать вам не будут. Если что — то покажется подозрительным — немедленно зовите на помощь парней.
Дальше я смотрю охранникам прямо в глаза.
— А вы бережете моего специалиста как зеницу ока. Ну... и меня заодно, — усмехаюсь.
Парни тоже сдавленно хохочут.
Я чувствую на себе взгляд Анны и понимаю — она раскусила ситуацию. С охраной я обычно так не шучу. Нечего.
Но мне хотелось разрядить обстановку. Для нее.
— Вопросы есть? — спрашиваю, глядя в основном на Анну.
Парни, если что, свои вопросы Ивану зададут. Начальнику охраны.
Анна лишь молча качает головой.
— Тогда свободны. Иван, подожди меня в кабинете, — бросаю я.
Мы остаемся в гостиной вдвоем.
Анна смотрит на меня. Ждет дальнейших распоряжений по делу.
А я ловлю себя на мысли, что хочу в очередной раз спросить: «Вы уверены? Вы не хотите отказаться от этой работы?».
Я предупреждал ее при найме, что будет страшно. Тогда она не знала всех подробностей.
Второй раз я давал шанс уйти перед тем, как полетел в Москву. Она отказалась.
Сейчас мне хочется спросить в третий раз. Или просто, без всяких вопросов, оградить ее от этого дерьма.
Это желание злит и сбивает с толку.
Ведь она мне нужна! Именно как врач… Я для этого ее и держу рядом?
Чувствую, что ситуация выходит из — под контроля. Нужно брать себя в руки.
Когда мне только порекомендовали ее, я был доволен. Молодая женщина под тридцать — уже не глупая пигалица. Отличный специалист. Я привык окружать себя профи.
Я видел в ней и долю отчаяния, из — за которой она согласилась на такие условия. Не каждый бы пошел на мой договор.
Сначала это было мне на руку, все складывалось удачно. А сейчас...
Анна стоит напротив, и я вижу в ее глазах тень страха. Но это не страх перед опасностью.
Она прочитала мои эмоции по — своему и думает, что я в ней сомневаюсь. Что она вдруг перестала мне подходить.
— Вы.... уверены, что я справлюсь, — произносит она, глядя мне прямо в глаза.
Подхожу к ней ближе.
Ближе, чем того требует этикет. Мне ужасно хочется просто обнять ее, притянуть к себе… Но я не позволяю себе этого жеста.
Просто стою и скольжу взглядом по ее лицу.
— Я в вас полностью уверен, — говорю низким голосом.
Она кивает и едва заметно выдыхает. Расслабляется.
А я в этот момент окончательно понимаю: я не хочу ее отпускать.
Стряхиваю с себя наваждение.
— Ну, а теперь можете заниматься тем, что посчитаете нужным.
— Удачного дня, — тихо говорит она.
— Взаимно, — киваю и разворачиваюсь, направляясь в кабинет к Ивану.
Нужно возвращаться в реальный мир.
Иду по коридору к кабинету. Дверь в него всегда открыта, туда может заглянуть любой из персонала.
Я не держу там важных бумаг — практически вообще никаких документов. Есть только ноутбук с паролем, но и там нет прямого доступа к чему — то критическому. Для меня это просто место, где можно спокойно поговорить.
Когда Анна давала рекомендации по обустройству дома, она ни словом не обмолвилась про кабинет.
Никаких «нужно заменить кресло на ортопедическое» или «купить подставку для ног». Значит, она туда даже не заходила.
Это в очередной раз подчеркивает ее деликатность. Удивительная черта в наше время.
«Жаль, что я никогда не увижу ее покойных родителей, — проносится в голове. — Интересно посмотреть на людей, которые воспитали такую дочь».
Тут же мысленно чертыхаюсь. Куда тебя несет, Щербинский?
О каком знакомстве с родителями ты думаешь?
Захожу в кабинет. Иван уже ждет. Коротко излагаю ему итоги поездки в Москву, пересказываю разговор с владельцем «Титановой арены».
Делюсь мыслями Анны — о том, что нападавший мог быть не профессиональным киллером, а просто очень хорошо подготовленным «чистым» человеком.
Спортсмен, силовик. Кто угодно, но не уголовник. А значит, дело ещё запутаннее.
  
21
 
Начальник охраны морщит лоб. Обдумывает версию.
— Мотив... — ворчит он. — Зачем обычному человеку, не из «наших» кругов, тебя убивать? Получить от этого ничего нельзя. Дорогу ты никому в личном плане не переходишь. Если только месть?
Задумываюсь. В моей жизни было всякое, особенно по молодости. Но…
— Я никогда никого не убивал. И никого не разорял до нитки. Да, была конкуренция, был жесткий бизнес. Да, я был связан с криминальными структурами и держу эти связи до сих пор… Но только чтобы обезопасить себя и свое дело. Чтобы не было проблем. Месть? За что?
Иван пожимает плечами.
— К слову об убитых людях... Или почти убитых. Твой «гость номер один» так и не приходит в себя. Глубокая кома. Врач спрашивает, как долго мы будем его в таком состоянии держать?
— Столько, сколько нужно, — отрезаю я. — Он должен выкарабкаться и заговорить. Сказать, зачем пришел в мой дом. Кто меня заказал или… поведать нам о тех самых мотивах.
— Понял, — кивает Иван. — Он, наверное, и представить не мог, что ты дашь такой отпор. Это ему ещё повезло, что живой.
Пожимаю плечами и смотрю в окно.
— Никогда не хотел быть убийцей… Что ты сказал врачу?
— Сказал: если будут новости — перезвоню.
— Можешь не перезванивать... Все, на этом свободен. У меня скоро совет директоров.
Иван встает, поправляет толстовку.
В дверях задерживается и чисто по — свойски роняет:
— Не пожалел, что из Москвы так рано улетел? Мог совет лично провести.
Я смотрю на него и отвечаю совершенно серьёзно:
— Ни капли не пожалел. Советов директоров в моей жизни было много, а такой кашей меня ещё никогда не кормили.
Иван бросает на меня такой взгляд… С той самой понимающей усмешкой, за которую мне хочется лишить его премии.
Молча кивает и уходит.
Остаюсь в кабинете один. До совета ещё есть время.
Откидываюсь на спинку кресла и понимаю: а ведь я не соврал. Действительно, такой кашей меня никто не баловал.
  
Мама готовила неплохо. Есть блюда из детства, которые я бы поел с огромным удовольствием.
Но с кашами она не заморачивалась. Времена были тяжелые, не до кулинарных шедевров по утрам.
Сварила по — быстрому — «Ешь, что дают» и беги в школу.