Доктор для хозяина жизни (СИ)

На мгновение зависаю, рассматривая его, и прихожу в себя только от его насмешливого вопроса:
— Док, все в порядке?
Я вспыхиваю, хмурюсь и резко отвожу взгляд к окну.
— Да, конечно.
  
19
 
Щербинский никак не комментирует мою заминку. В этот момент из кухни выходит домработница с подносом.
Артур делает приглашающий жест рукой.
  
— Прошу к столу. Хотя сегодня это вам нужно так говорить.
Я слегка улыбаюсь, присаживаясь.
— Приятного аппетита, Артур Антонович.
Он подходит сзади, помогает мне пододвинуть стул и вдруг ошарашивает:
— Я бы хотел, чтобы вы обращались ко мне без отчества.
Замираю, не понимая, к чему это.
— Зачем?
— Я ведь тоже называю вас просто по имени, — спокойно отвечает он, усаживаясь напротив. — У нас взаимное уважение, и я бы предпочел общаться на равных. Пока не предлагаю перейти на «ты». Просто отбросим формальность, она здесь лишняя. Ведь мы не в университете, где вы работали.
Понимаю, что его по отчеству называют все — от охраны до бизнес — партнеров. Но именно мне он предлагает этот барьер убрать.
Решаю не спорить, хотя меня цепляет его фраза «пока мы не на ты». Именно «пока»…
— Хорошо, — пожимаю плечами. — Как скажете, Артур.
Он усмехается:
— А мне нравится, когда вы покорная.
Мне до смерти хочется закатить глаза, но я сдерживаюсь. Утыкаюсь в тарелку и бурчу:
— Приятного аппетита.
— Взаимно.
Мы едим кашу в тишине.
Я с удовлетворением отмечаю: удалось. Ни одного комочка, в меру сладкая. Ваниль дает едва уловимый аромат.
Почему — то по — женски мне было очень важно не ударить в грязь лицом!
Хотя я не повар и не обязана готовить. Я снова ругаю себя за эти неуместные эмоции.
Вижу, что Артур ест сосредоточенно, на его переносице пролегла глубокая складка.
— Невкусно? — не выдерживаю.
Он будто возвращается в реальность и улыбается мне:
— Нет, что вы. Очень вкусно.
Я догадываюсь, что он обдумывает поездку.
Мне безумно интересно, я буквально ерзаю на стуле и даже откладываю ложку. Артур кидает на меня короткий взгляд.
— Ну, спрашивайте, док. Разрешаю.
Я вздыхаю.
— Есть новости от директора спортклуба?
Артур смотрит на меня с легким прищуром.
— Вы действительно хотите забивать этим свою прелестную голову?
Вот теперь я всё — таки закатываю глаза.
— Моя голова привыкла думать, Артур.
Он хмыкает, но начинает рассказывать. Говорит, что заказчик не связан с клубом напрямую, и появились странные данные.
Возможно, искали совсем не там. Что нападавшие могли быть вообще не из криминального мира.
И это ставит его в тупик.
— Но почему? — я удивляюсь. — Например, ваши конкуренты. И вы же сами говорили про совет директоров. Они ведь тоже не бандиты.
— Анечка, вы слишком далеки от этого дерь… мира, — мягко произносит он. — Они не криминал. Но за исполнением своих «желаний» такие люди обращаются именно к бандитам. Приличные граждане не занимаются заказными убийствами.
Я примолкаю, обдумывая его слова. И вдруг меня озаряет:
— Тогда получается... Если тот человек, который влез в дом, сам не бандит и ему никто вас не заказывал... Значит, это его личное решение? Значит, он сам, по своим причинам, хотел вас убить?
Артур застывает с ложкой в руке. Его взгляд становится ледяным.
— Хмм... возможно, — медленно произносит он.
Кажется, я подкинула ему пищу для размышлений.
Несколько секунд, и Артур будто стряхивает с себя тяжелые мысли. Его взгляд проясняется.
— Давайте поговорим о чем — то более жизнеутверждающем, — предлагает он. — В конце концов, мне завтра ложиться под нож. Итак, почему манка? Это ваш любимый завтрак? Почему не сказали — вам бы его приготовили без лишних вопросов.
Я пожимаю плечами.
— Иногда мне нравится готовить самой. А завтрак… Если честно, то да, любимый. Хотя я стараюсь им не злоупотреблять.
— Привычка из детства? — угадывает он.
— Да. Эту кашу всегда готовила мне мама. Когда я болела, или когда у меня было плохое настроение, и я не хотела идти в школу. Даже когда я уже совсем выросла, это оставалось нашим маленьким ритуалом.
Артур не комментирует мой рассказ, но я вижу, как в его глазах вспыхивает неожиданная теплота.
Правда он быстро ее смаргивает. Просто становясь спокойным.
— Ну, если ваша мама готовила кашу так же вкусно, то я вас прекрасно понимаю, — негромко говорит он.
Смущаюсь, но на этот раз не от его подколок, а горделиво. Мне действительно приятно, что он оценил.
— Рада, что вам понравилось.
— Когда приду в себя после операции… Буду рад, если вы как — нибудь принесете ее мне, — вдруг говорит он. — Прямо туда, в больницу.
— Разумеется, — отвечаю я.
Ловлю себя на мысли, что говорю абсолютно искренне. Не потому, что хочу выслужиться.
Мне правда хочется сделать этому человеку приятное в сложный момент.
Я решаюсь спросить:
— Артур, как ваше настроение перед завтрашним днем?
Он задумчиво вертит в руках ложку.
— Волнения нет. Но хотелось бы, конечно, проснуться и понять, что все прошло нормально.
— Конечно же, так и будет, — уверенно говорю я.
Он бросает на меня долгий взгляд, словно пытается просканировать — правду ли я говорю или просто утешаю пациента.
Но я не лгу, и он, кажется, это считывает по моему лицу.
Моя искренность действует на него успокаивающе. Морщинка на его лице окончательно разглаживается.
То ли чтобы закрепить свои слова, то ли в каком — то внезапном порыве, я накрываю руку Артура своей ладонью.
Мужчина реагирует мгновенно: перехватывает мои пальцы и ощутимо сжимает их.
Не больно, но так крепко и уверенно, что я задерживаю дыхание.
Осознаю, что сделала… Мне становится неловко… Но убирать руку совсем не хочется.
Чтобы скрыть смущение, я начинаю быстро говорить, буквально засыпая его словами:
— Игорь Давыдов — настоящий профессионал. Он невероятно педантичный хирург! Его даже называют «ювелиром».… У него талант к самым мелким, тонким манипуляциям. И практика просто огромная! Он в молодости, говорят, чуть ли не жил в больницах. Постоянно в командировки мотался...
Артур хмыкает.
— Наверное, поэтому и женится поздно.
Я невольно улыбаюсь, вспоминая его невесту Мари.
Моя студентка — такая славная девушка. Они с Игорем — чудесная пара.
Тем временем Артур ловит мой взгляд. Его лицо становится серьёзным.
— Согласен, док, — говорит он тихим, глубоким голосом. — Я в надежных руках.
Он опускает глаза на наши руки. На то, как его пальцы переплетены с моими. И я догадываюсь: он сейчас говорит не о Давыдове.
  
20
 
Артур
Захожу в дом, и первое, что сбивает с толку — это запах. Настоящий, домашний, уютный.
Не помню, когда в последний раз возвращался туда, где меня ждут не просто тишина и идеальный порядок, а приятные ароматы еды. Обычно это либо пустота, либо запах дорогой химии после уборки.
А тут — каша. Детство какое — то, но… мне это зашло.
И самое главное — Анна.
В ее глазах не было того страха, подобострастия, который я увидел у домработницы.
В ее светлых глазах я прочитал искреннюю… радость.
Просто тому, что я приехал.
Это странное чувство. Оно греет мужскую суть. Наполняет какой — то новой энергией.
Но в то же время я чувствую в этом опасность.
Не то «дерьмо», с которым я привык воевать каждый день, а что — то более тонкое.
Я держу ее руку и понимаю: происходит что — то очень естественное и в то же время рискованное…
Замечаю, что Анна смущена. Она начинает тараторить — я уже понял, что это ее защитная реакция.
  
— Какие — нибудь указания на сегодня будут, Артур Антонович? — спрашивает она, пытаясь вернуть деловой тон.
— Я же просил: просто Артур, — мягко напоминаю.