Доктор для хозяина жизни (СИ)

Здесь не просто качают мышцы — здесь делают ставки на боях без правил, заказывают «услуги» по устранению конкурентов или выбиванию долгов.
Меня встречают с подчеркнутым уважением.
Охрана расступается, провожая вглубь здания. Маршрут петляет: сначала мы спускаемся на цокольный этаж, идем по мрачным коридорам, потом снова поднимаемся.
Сразу понятно — местному хозяину есть чего бояться.
  
Директор клуба — парень моложе меня, здоровенный. Так и пышет спортивной мощью, но лицо у него потасканное. Глаза человека, который слишком много видел.
Он здоровается, но руку не тянет. Я отмечаю это с удовлетворением — мне бы тоже не хотелось прикасаться к нему.
Молча усаживаюсь в предложенное кресло.
Я смотрю на него вопросительно, ожидая объяснений. Хозяин кабинета разводит крупные, шершавые ладони.
— Сам в ахуе, если честно, Артур Антонович!
Хмыкаю и продолжаю слушать.
— Посудите сами: стал бы я брать заказ на ваш дом? Я же не полный кретин. Во — первых, ни хуя у них не вышло, что и требовалось доказать. Во — вторых, вы сейчас передо мной. По этому уроду наше заведение вычисляется за пару минут. Как считаете, оно мне надо?
— Второй человек, я так понимаю, был не ваш? — уточняю я.
Директор качает головой.
— Нет, точно нет. Второй — профи. Именно поэтому он взял вас на себя, а мой идиот сумел уйти. Вся интеллектуальная нагрузка операции тоже была не на нашем парне. Но я передал вашим людям все его данные, вплоть до адреса подружки… Думаю, скоро вы его возьмете.
Я щурюсь, пытаясь сопоставить факты.
Они сумели не просто обойти, а нейтрализовать мою охрану. Выключить камеры, кроме нескольких тайных. Проникнуть в дом.
Если бы не мое звериное чутье и такая же реакция, пуля вошла бы мне не в спину, а в голову.
— Где на твоего сопляка могли выйти профи такого уровня?
— Мы стараемся не пускать сюда левых людей, — вздыхает директор, — но на боях бывает разная публика. Там их и вербуют.
— Парни подписываются в обход тебя?
— Бывает… Хотят больше бабла… Либо решают пойти против людей, против которых я никогда бы не рискнул. Как в вашем случае. Но знаете, Артур… мне кое — что кажется странным.
— Что именно?
— Тот человек, который руководил операцией и проник к вам в дом… он как будто до конца не знал, кто вы такой. Он взял моего парня как расходное мясо, но в итоге расходным мясом стал сам. Он не ожидал, что вы дадите такой отпор. В наших кругах вас знают все. А если не знают — знают, где нарыть инфу. Ваш «гость» был как будто не от мира сего. Либо пришлый издалека, либо вообще далекий от всей этой грязи.
— Что ты имеешь в виду? — я не совсем понимаю его мысль.
— Я о том, что это человек с отличной подготовкой. Он знал, как работает охрана высшего уровня, как вскрывать системы защиты домов. Но он не знал вас. Не знал, с кем столкнется, если дело дойдет до прямой драки. А ещё… Он действовал так, будто делал это в первый раз. Вам не показалось?
Я задумываюсь. Его слова попадают в цель.
Тот парень в доме… в его движениях была холодная точность профессионала, но не было повадок зверя, привыкшего к грязной работе.
Это меняет дело.
* * *
Анна
Ближе к ночи я окончательно понимаю: Щербинский сегодня не вернется.
Он ничего не сообщал, но зачем? Сказать — меня задержали дела, буду завтра? Это и так понятно.
И в новостях пишут, что в Москве нелетная погода.
А может, его задержали не только дела? Или дела, но личного характера…
Я лежу в кровати и невольно вспоминаю о его предложении.
«Интим по договору»... Я сразу отказалась и детали мы не обсуждали. Была бы это эксклюзивная связь?
Очевидно, что меня он делить ни с кем бы не стал. Да я физически была бы при нем круглосуточно.
А он сам? Стал бы он хранить мне верность?
Я вдруг начинаю смеяться. Фраза «хранить верность» в отношении меня звучит нелепо. Кто я такая для него? Нужно выкинуть это из головы.
К послеоперационному периоду Артура все готово. Дом обустроен, медикаменты и уход продуманы.
Если что — то упустила, то можно быстро докупить. Мы рядом с крупным городом, а у моего пациента нет ограничений в средствах.
Так что я спокойна. С этими мыслями засыпаю.
Уснула я рано и просыпаюсь рано, в шесть утра. Сна ни в одном глазу.
Домработницы ещё нет, она приходит обычно к семи или позже. В животе урчит, и мне вдруг нестерпимо хочется приготовить что — то самой.
Здесь кормят изысканно, почти по — ресторанному.
Но сейчас мне нужно что — то простое, домашнее. Готовка всегда меня умиротворяет.
Я иду на кухню, изучаю шкафчики. Здесь есть всё! Нахожу даже манку.
Бывший муж считал это «детской» едой. Неправильной для взрослых людей.
Наверное, он был прав, но я обожаю эту кашу — она ассоциируется у меня с мамой.
Достаю молоко, масло, ванильный сахар. Начинаю варить, бережно помешивая.
Как это часто бывает с манкой, я немного не рассчитываю объем — каши получается много.
А где — то в глубине души я… Да черт, не могу я хотеть накормить завтраком Артура! Я здесь не для этого, а его здесь вообще нет!
В разгаре процесса на кухне появляется домработница. Она не говорит ничего резкого, но по ее поджатым губам я вижу крайнюю степень недовольства.
— Что же вы меня не дождались? — говорит она с упреком. — Я бы сама все приготовила, это мои обязанности.
— Я постараюсь вам не мешать, — пожимаю плечами. — Можете начинать свою работу, за собой я все уберу.
Она явно хочет добавить что — то ещё, но внезапно за нашими спинами раздается низкий мужской голос:
— Что это здесь за запах?
Я узнаю его мгновенно.
А на лице домработницы отпечатывается такой ужас, будто в комнату вошел не хозяин дома, а сам сатана.
Судя по ее реакции, Артур на кухне — гость крайне редкий. Если он вообще не впервые здесь.
— Артур Антонович, с приездом! — почти пропевает работница. Тянет улыбку, хотя губы у неё дрожат. — Через несколько минут будут яйца «Бенедикт». Или желаете сэндвич с авокадо? Есть малосольная рыба, свежий бекон....
Мне становится немного смешно.
Не от злорадства! А от того, какой эффект производит этот человек на окружающих.
Артур проходит мимо домработницы, ближе ко мне, и ведет носом над кастрюлькой. Я как раз добавила ванильный сахар.
— А это у нас что?
— Манная каша, — отвечаю я. — Если хотите, здесь и на вас хватит.
Он хмыкает.
— Приучаете меня к протертой еде, док?
Я не выдерживаю и хихикаю:
— Нет, ваша реабилитация не будет касаться питания. Вы сможете есть все. Ну, или почти все.
— Везде — то у вас оговорки, — Артур качает головой, но улыбается очень тепло. — Так что там с кашей?
— С маслом, через пару минут будет готова.
— Отлично. Успею скинуть пиджак и помыть руки.
Домработница отчетливо выдыхает, как только Щербинский скрывается в коридоре. У меня как раз доваривается каша.
— Я накрою! — почти визгливо говорит женщина.
Не спорю. Пусть займется делом и успокоится. К тому же я чувствую, что она не просто хочет показать свою исполнительность, а пытается предотвратить визиты хозяина на кухню.
Я оставляю ее хозяйничать и выхожу в гостиную.
Подхожу к окну, смотрю на сад, который за эти дни стал мне почти родным.
В голове уже не каша и не нервная прислуга. Я думаю о том, что же случилось в Москве. Как прошел разговор Артура с тем странным директором клуба?
Выяснилось что — то? Есть ли хоть какая — то зацепка, чтобы найти тех, кто пытался его убить? Напрямую я, конечно, не спрошу — не мое дело! Но вопросы сами лезут в голову.
Сзади слышатся шаги. В гостиную заходит Артур. Я разворачиваюсь.
  
На нем светло — серая футболка из плотного трикотажа, которая очень четко обрисовывает его мощный торс. Это не выглядит пошло — просто качественная вещь, которую, видимо, надевают под пиджак. Но мой взгляд невольно «прилипает» к его мышцам…