Огненная Орхидея (СИ)
— Твой сын отправился на Альфа-Геспин? — спрашиваю я.
Почему-то мне не безразлична судьба крылатого мальчика. Если его заставили остаться дома… ведь всё равно же рванёт, рано или поздно! Бунтарский дух, попавший не в то тело, коллапсаром не остановить. Только сломать.
— Отправился, — отвечает Типаэск. — Первый круг уже прошёл, кстати. Дочь ещё мала, едва только из третьего метаморфоза вышла, впереди четвёртый, последний. Но мать смирилась с её решением. Если девочка не передумает, пойдёт на вступительные испытания в лётную академию Бета-Геспина.
— Мне кажется, твоя супруга надеется, что девчонка всё же передумает, — говорю я. — Это же дети… всё может быть…
— Не тот случай, — усмехается Типаэск. — Упрямства ей не занимать. Она уже сейчас гоняет прилично. В атмосфере, что сложнее пространства. Я проверял её реакции — значительно выше среднего.
Я думаю о том, что Типаэск, как универсал, то есть, полная автономная боевая единица, и сам тоже отличный пилот класса «атмосфера-пространство». И умеет водить всё, что движется. А как иначе? Если не можешь сам себя вывезти из середины заварушки — не умеешь! — на любом корыте с болтами, то грош тебе цена как агенту спецслужб Альфа-Геспина…
— Мы наговорили друг другу немало неприятных слов, — продолжает Типаэск. — Смертельных просто, если уж начистоту. После такого оставалось только или убить друг друга или разъехаться в разные концы Галактики. Но потом мы всё же выстроили диалог друг с другом. Не сразу, но выстроили. Знаешь почему?
— Почему? — меня всё ещё не отпускает нервное откровение того, чьим именем бандиты всей Галактики, а так же враги Федерации пугают друг друга до полного недержания. — Почему, Сат?
— Потому, — отвечает он со вздохом, — что тот, кто любит — поймёт и простит, Ане. Поймёт и простит. Мы смогли, хотя долгое время нам казалось, что это невозможно в принципе. Вот так и у тебя с Итаном. Он сорвался, сорвалась и ты, в гневе и ярости вы обидели друг друга. Обоим больно, оба желаете друг другу провалиться в чёрную дыру на досветовой скорости. Это нормально, бывает со всеми. Слишком непросто вам обоим пришлось за последние несколько дней. Нервный срыв — закономерный итог. Но — вы оба взрослые личности, Ане. С профессорским званием и множеством научных наград. Надо мириться.
Свожу вместе кончики пальцев. Да как же мне помириться с Итаном, если я видеть его больше не могу⁈
— Вы можете спустить в унитаз несколько лет, как я и моя малинисвипи. А можете не спускать, если выстроите мост между собой прямо сейчас. Всё равно же наводить его придётся, так или иначе. Так почему же — не сейчас?
— Сат, — говорю я медленно, — не дави! Мне надо успокоиться и подумать…
— Мы дадим тебе несколько дней, Ане, — говорит он, подводя итог нашей беседе в целом. — На то, чтобы придти в себя и успокоить разум. Но потом — тебя ждёт напряжённая и увлекательная работа. И лучше бы ты занялась ею без эмоциональной дыры в душе.
— Я могу не справиться, — с отчаянием признаюсь я в самом главном своём страхе.
— Мы в тебя верим, — от лица всей инфосферы заверяет меня Типаэск.
Он забирает со стола свой прибор и выключает его. Шатёр тишины рассеивается с лёгким, еле слышным уху, звоном.
Я долго сижу одна, кручу в руках подсохшую, давным-давно остывшую, вафельную трубочку. Кофе тоже остыл, но я не спешу заказывать новую порцию.
Ко мне приходит через инфосферу обещанный пакет снятых с меня воспоминаний. Плюс полный отчёт по анализу сходства и различий «Огненной Орхидеи» и HSNS. Плюс полный доступ к данным по HSNS, и от него я мысленно ёжусь: всю же жизнь учили, что нельзя, нельзя, нельзя, нельзя! А вот теперь получается так, что персонально мне — и вдруг можно.
Я справлюсь?
Мы в тебя верим.
Тру ладонями виски. Мне страшно. Не только подорвать доверие, а ещё и за детей четвёртой генерации моего проекта и за тех детей, которые пока что не родились.
Но паранорма вариации реальностей решила придти в мир. Точнее, не сама решила, мозгов у неё нет, просто так проявляется какой-то закон, о котором мы толком пока что не знаем. Закон развития или эволюции мира или назовите его по-другому, как захотите. Что-то, что действует вне наших желаний и возможностей, просто потому, что оно — процесс, а не результат.
Оно идёт к нам из будущего, проявляется в настоящем, и если мы, Федерация, отвергнем его, оно прорвётся где-то ещё. И те, кто справится с новыми вызовами, кто сумеет обуздать эту странную и страшную силу, вытеснят нас, Человечество, из обитаемой Вселенной. Мы уйдём в прошлое. Не исключено, что в такое прошлое, где нас никто уже не будет помнить и знать. Даже космическая археология не найдёт артефактов! Нигде.
Полное и безоговорочное забвение. По нашему собственному выбору. Потому только, что однажды мы испугались. Я испугалась!
Ужасно, ничего не скажешь.
Глава 23
В мои невесёлые мысли внезапно вливается яркий солнечный свет: Рамсув! Собственной персоной.
— Ане, малинисвипи, — говорит он, беря меня за руки, — рад видеть тебя! А то уже невесть что думал, пока летел сюда. Меня вызвали, но ничего толком не объяснили…
Как же я рада его видеть! Как рада, просто до слёз. Мой друг и больше, чем друг, моя опора, и, не побоюсь сказать, моё тихое счастье.
Подумаешь, Итан наорал и повёл себя, как последняя скотина. Есть и другие носители разума в нашей Галактике!
— Как ты узнал, Рамсув?..
Глупый вопрос, Рамсув всегда рядом, всегда знает, когда мне нужны его поддержка и помощь. Даром, что телепатией не владеет. Не считает нужным. Ему азартно решать проблемы с тем, что есть, без общения с инфосферой напрямую.
— Полковник Типаэск связался со мной. И даже направил курьер…
— Всё позади, — говорю я, — всё хорошо. Мы живы, и Поля тоже.
— Но вокруг бардак, как всегда, — лицо Рамсува выражает предельную степень отвращения. — Уверен, о тебе никто до сих пор не позаботился. Пойдём отсюда, я нашёл приличное место…
Приличное место в сравнение не идёт с тем, которое разгромили преступники, но и здесь есть панорамное окно с видом на город. Не за пределы купола, конечно же, а просто на оживлённый перекрёсток, где сходится несколько обзорных галерей. Нарядные прохожие, сверкающие огни, общая атмосфера карнавального веселья… А я ведь напрочь забыла, что у нас сейчас праздник!
Слишком много проблем. Слишком много боли. Слишком много работы. И вот итог: мне кажется, что жизнь закончилась, и остаётся только лишь существование, как у примитивного робота, когда его забыли выключить, а нового целеуказания не произошло.
— Эмоциональное выгорание, — объясняет моё состояние Рамсув. — Рекомендую обратиться к перворанговому психотерапевту, я уже составил список.
— Нет, — отказываюсь я. — Никаких психотерапевтов. Справлюсь сама.
— Пока не вижу, что справляешься, малинисвипи, — серьёзно говорит Рамсув.
— А ты ещё под дулом плазмогана меня погони, — выдыхаю с раздражением, и понимаю тут же, как не права.
Рамсув тревожится обо мне. А я его обижаю. Плохо.
— Прости, — говорю искренне. — Не обижайся, пожалуйста. Я брякнула, не подумав.
— Ане, — говорит он, ничуть не обижаясь, — но ты ведь сама видишь. Ты не справляешься!
— Давай не сейчас? Слишком много работы…
— У тебя никогда не бывает слишком мало работы, малинисвипи…
— Верно. Но сейчас её особенно много и она зловредная донельзя: не могу позволить себе отвлекаться. Долго рассказывать; просто поверь мне.
Рамсув мне не верит, но больше не настаивает. Его поддержка, его присутствие рядом неоценимы. И ведь он наверняка подвинул все свои планы и рабочие встречи — ради меня…
Не найти в Галактике организатора и управленца лучше, чем гентбарец-кисмирув. Рядом с ним всегда надёжно: расписание составлено, дом обихожен, продукты в холодильнике и домашнем складе, все аккумуляторы заряжены. И при этом у него ещё и своих дел по горло. Когда он всё успевает, понятия не имею. А вот успевает, и со стороны кажется, будто это легко и просто.