Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ)

Когда Марина ушла, Решетов вновь стал выглядеть Хозяином и не только этого дома, но и жизни.
— Зачем тебе взрывать этот дом? — спросил я. — Чтобы убить жену? А зачем так сложно? Подрывать весь дом? Проще было задушить и закопать тело в лесу.
С прокурора сразу слетела маска власти и наглости, от лица отлила кровь, глаза стали почти чёрными. Приблизился ко мне совсем близко, ноздри раздувались, верхняя губа вздёрнулась, показав прекрасные белые зубы с острыми клыками. Он будто бы собрался превратиться в оборотня и загрызть меня.
  
— С чего ты взял, что я хочу убить жену, подонок?
— А с того, Решетов, что я твою Ольгу нашёл в одной из комнат. Освободил и дал сбежать. И она мне о твоих замыслах все рассказала. Так зачем?
— И как давно ты это сделал?
— До званого ужина.
Решетов бросил взгляд на часы и усмехнулся.
— Больше трех часов прошло. К ментам она не пошла.
— Решетов, ты же прокурор, — протянул я с шутливым осуждением. — А выражаешься, как шавка зэковская. «Менты», «лавэ».
Он со всего размаха ударил меня по щеке, звонко и больно.
— Заткнись, сволочь!
Покатал желваками, постоял рядом, переминаясь с пятки на носок. Потом ушёл к креслу, уселся там, положив ногу на ногу. Изучающе окинул меня.
— Ты же видел, Туманов, — уже совершенно спокойно отозвался прокурор. — Этих уродов, воротил чёрного рынка, кому деньги, награбленные у государства, девать некуда.
— А ты их решил всех убить? И ограбить? Грабь награбленное, по-революционному, значит.
— Что-то ты разболтался, Туманов. Пытаешься страх свой скрыть? Не получится. Я ведь ещё одну вещь хочу сделать. Я обещал тебе яйца оторвать, если будешь Марину преследовать? Вот, хочу своё обещание выполнить, — не оглядываясь, протянул правую руку, и подскочивший охранник вложил ему в ладонь странное устройство, чем-то похожее на давилку для чеснока, только больше размером, из какого-то грубо обработанного зернистого металла. — Знаешь, что это? Я тебе расскажу. Это старинная штука, из музея. Её на аукционе не представляли. Чтоб людей не пугать. Она для того, чтобы делать из мужиков евнухов. Понимаешь?
Он раскрыл створки, совместил, и детально рассказал, как эта зловещая штука работает. И представив всё это, меня прошиб ледяной озноб, ноги стали ватными. Но я все-таки постарался взять себя в руки и с насмешкой выдал:
— Решетов! Ты ведь уже решил меня убить. Это тебе-то зачем? Я же все равно умру, мужчиной или евнухом, какая разница? Или тебе это садистское удовольствие доставит? Слушай, может, ты импотент? Компенсация за собственную слабость. А?
Повисла пауза, кажется, у Решетова от злости перехватило горло, он хватал воздух ртом, и сверлил меня раздражённым взглядом. Но потом явно успокоился, обернулся к одному из охранников, невысокому коротконогому, плотному мужику:
— Хватит болтать. Гриша, сними с него штаны.
Схватив эту жуткую штуку, подошёл ко мне, клацая створками, открывая и закрывая их. Охранник успел протянуть лишь руки к моему поясу, как я схватил его одной рукой, чуть приподнял и врезал ему по физиономии. Марина дала мне ключ от наручников, хотя я даже мог открыть их шпилькой. Мужик отлетел на пол, распластался. Подтянувшись руками за трубу, я высвободил быстро ноги и с размаху отшвырнул растерявшегося Решетова. Он свалился ничком, выронив металлическую бандуру. А я схватил за рукоятку и шмякнул его по черепушке. Он вздрогнул, дёрнул ногами и обмяк.
Второй охранник бросился ко мне, вытащив из-за ремня резиновую дубинку. Но я упал на пол, подстраховав себя руками, ногами пружинисто шваркнул его внизу по лодыжкам, сбил на пол. Он как-то по-детски ойкнул, упав на задницу. Попытался встать. Но я прыгнул к нему и со всего размаха приложил этой металлической фигней. Хруст ломаемых костей черепа. Дикий вскрик.
И лишь интуиция заставила меня отскочить в сторону, когда второй мужик, который пришёл в себя, кинулся ко мне с рожей, залитой багровыми потёками — видно мой удар пришёлся в бровь. Мужику было тесно в этом помещенье, а для меня как раз открывался простор для передвиженья.
Амбал наскочил на меня, а я отпрыгнул назад, потом в сторону. Схватив кресло, которое оказалось довольно лёгким. Со всей дури обрушил на голову противника. Хлипкая деревянная мебель крякнула и рассыпалась в моих руках на отдельные части: ножки, спинку и продавленное сиденье. Но мужика явно оглушило. Он покачался на ногах и рухнул вперёд носом, как будто уронили шкаф. А я схватил одну ножку и оглянулся. Но тут же легко выдохнул. Все враги лежали, распластавшись на полу. У Решетова подёргивались судорогой руки и ноги. Но встать он не пытался.
Я перешагнул через него и оказался около Бориса.
— Ну что, предатель, так тебя оставить, или все-таки освободить?
— Я не предатель, Олег! Я все объясню!
Стук распахнувшейся двери привлёк моё внимание, и я покрепче обхватил ножку развалившегося кресла. Встал в боевую стойку, приготовился. Но влетела Марина, бросилась ко мне, и залила горячими слезами шею.
Потом оторвалась от меня и зло выпалила:
— Олег, убей этого мерзавца!
— Какого конкретно, Мариночка? Решетова? Или Бориса?
— Вот этого! — она, тяжело дыша и всхлипывая, оторвалась от меня и ткнула пальцем в привязанного Бориса. — Подонок, сволочь! Если бы я знала, я бы никогда на его идиотский план не согласилась! Какая я дура!
— Ну план. А какой ещё можно было предложить? — пробурчал Борис недовольно. — Отвяжи меня, твою мать. Я еще пригожусь.
Я высвободился мягко из объятий Марины, подошёл к парню, разомкнул наручники у него за спиной. И освободил ноги от верёвки.
Когда парень отошёл от трубы, потирая занемевшие запястья, я сказал с сарказмом:
— Боря, а ты не мог меня посвятить в свой гениальный план? Зачем ты мне соврал, что Решетов не женат?
— Если бы я тебе сказал правду, ты бы побежал убивать этого козла.
— Какая тебе разница, что бы я сделал⁈ Ты мог позвонить в милицию, пойти туда. Прийти ко мне, прислать записку! Ты ни хрена не сделал и подставил всех!
— Что ты разорался? Как бы я мог это сделать? За мной следили. Телефон прослушивали.
Я не выдержал, схватил его за грудки и выпалил:
— Это же ты записку Марины бросил мне в почтовый ящик? Ты⁈ Почему ты не мог там все описать⁈ Урод чёртов!
Он высвободился из моих рук и пробурчал:
— Не мог я в записке все описать. А вдруг ее перехватили бы?
Марина подошла к нам, обняла меня за пояс, прижалась, но довольно сердито сказала:
— Мальчики, я понимаю, что вам надо выяснить отношения. Но нам надо уходить. Сюда сейчас прискачет вся орава этого мудака!
— Ну тогда побежали! — сказал я весело. — Да, Марина, это ведь тебе я хотел подарить.
Я вытащил из кармана коробочку с кулоном, открыл и повесил ей на шею. Ее глаза радостно заблестели, словно её одарили миллионом. Впилась мне в губы, и мы задохнулись в поцелуе. Оторвалась, провела обратной стороной ладони по моему лицу.
— А тебе идут усы.
— Отращу. Для тебя. Но ведь они колоться будут.
— Не будут, у тебя мягкие волосы. Ты ведь очень добрый.
И вновь прижала свой рот к моему. Но приятное занятие пришлось оборвать: я услышал, как захрипела чья-то рация. Обернувшись, услышал такое, из-за чего шевельнулись волосы на затылке:
— Логово, я — база! Включаю шайтан-машинку! Минутная готовность.
И тут краем глаза я зацепил тот плоский ящик с антенной, что стоял у стены. В верхней части вдруг вспыхнули цифры, и начался обратный отсчёт.
  
Глава 19  
 
Побег 
 
Я бросился к этой штуке, на которой неумолимо уменьшались цифры, но меня задержал Борис.
  
— Пошли отсюда! Мы успеем уйти!
Я сбросил его руку со своего плеча.
— Там люди в казино, они все погибнут. Ты понимаешь, твою мать, что это?
— Это не люди, — лицо Бориса брезгливо перекосилось. — Это барыги. Туда им и дорога. Жадные сволочи. Торгаши!