Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ)
— Ладно, репетируйте дальше. А я послушаю. Потом решу, кто будет кого изображать.
Он отошёл в зал, вытащил одно из кресел. Установил напротив эстрады, и уселся там, положив ногу на ногу. Из внутреннего кармана вынул изящный портсигар, украшенный камешками, оттуда появилась толстая сигара. Мужчина откусил кончик и раскурил ее длинной «каминной» спичкой, распространяя приятный аромат изысканного табака, явно кубинского происхождения.
Это наблюдение вызывало во мне нервозность, но я постарался расслабиться. Встал из-за рояля, вытащил гитару из футляра и подсоединил к усилителю. Бросил взгляд на Витька, который тоже взял гитару.
— Витя, список песен, которые петь надо, у вас есть?
— Ну а то, чувак! Ессестно.
Он вынул из-за чемодана, где раньше лежали наши битловские прикиды, толстую нотную тетрадь. Когда я открыл первый лист, опустил голову, чтобы спрятать улыбку. Там на линейках от руки были написаны нотные знаки, и сверху приписана по-русски транскрипция песен. Но очень отдалённо напоминавшая реальные тексты битлов. Я понял, что кто-то на слух подбирал ноты и пытался разобрать текст. Но я и раньше знал по воспоминаниям Макара [Андрей Макаревич, лидер группы «Машина времени», признан иноагентом — прим. автора], что именно так наши рок-музыканты учились исполнять песни знаменитых рокеров. Это вообще практиковалось в Союзе. Поэтому песня группы «Venus» — «Shocking Blue» превратилась в «Шизгару», что на самом деле — искажённая фраза: «She’s got it».
Я провёл по струнам, подтянул колки, установил рычаг.
— Ладно, давайте попробуем спеть.
Я отошёл вглубь сцены, и приготовился ждать первого аккорда. Но Витек обернулся ко мне и предложил:
— Туман, давай дуй к микрофону, стой рядом.
Я чуть заметно скривился, но подошёл ближе.
Витек тяжело вздохнул, провёл по струнам и запел довольно громко и уверенно:
ЕстэдейОл май траблз симд соу фарувэй,Нaу ыт лукс эз зоу зеэ хыэ ту стей.Оу, ай быливын Естэдей.https://my.mail.ru/mail/iia57/video/448/101753.html?from=videoplayer
Я с трудом догадался, что это самая знаменитая и узнаваемая песня битлов «Yesterday». И начал вначале тихо, потом громче начал выравнивать мелодию аккордами на своём Страте, сопровождая словами, которые больше соответствовали британскому произношению. Я-то эти тексты знал наизусть, хотя битлов не любил. Но для их самых главных хитов купил и ноты, и тексты. И баловался исполнением на гитаре. Хотя, конечно, ни один из битлов не дотягивал ни до исполнения Брайна Мэя на гитаре или хотя бы Фредди Меркьюри.
Когда мы закончили, все наши взгляды скрестились на единственном слушателе. Он чуть наклонился вперёд, держа между пальцами сигару, из которой вился сизый дымок. На его лице отражалось странное выражение, удивление вперемежку с задумчивостью, будто его посетила какая-то мысль, но он до конца не может ее осознать.
Потом он пососал кончик сигары, отвёл в сторону, и изрёк:
— Это неплохо. Дальше давайте. Пусть «Харрисон» споёт чего-нибудь один. Давай.
Я решил исполнить песню «While My Guitar Gently Weeps» («Пока моя гитара нежно плачет»), которую сочинил Харрисон. Эта песня группе совсем не нравилась и Джорджу никак не удавалось спеть ее в студии. Пригласили Эрика Клэптона, и он сумел исполнить так, что и Харрисон потом смог это сделать. Мне очень нравилась эта нежная, трогательная песня, чем-то напоминавшая песню Синатры «Sleep Warm», хотя, конечно, «Голос» исполнял ее на порядок лучше Харрисона.
Я слышал исполнение Харрисона, когда уже группа распалась и он выступал один. И звучала она у него по-настоящему рокерски. И я именно так ее и пел, и играл на Страте.
I look at you all see the love there that’s sleepingWhile my guitar gently weepsI look at the floor and I see it needs sweepingStill my guitar gently weepshttps://yandex.ru/video/preview/13559537917815449288
Когда закончил петь, то ощутил на себе прожигающие насквозь злые взгляды моих собратьев по группе, что казалось, они сейчас меня растерзают. По современным меркам я пел очень посредственно. Но для 70-х, где альбомы зарубежных звёзд слушали в основном на третьих-четвертых копиях магнитных бобин, это звучало гораздо лучше любого любительского исполнения. И, кажется, наш распорядитель тоже это оценил. Он подошёл к сцене, спросил:
— Роберт Князев? Тебя так зовут?
— Да, — через паузу выдавил я из себя.
— В Москонцерте хочешь выступать? Могу устроить. Голос у тебя, исполнение отличное. Ну, конечно, репертуар не этот будешь петь. А что-то более официальное. Ну ты понял.
— Спасибо. Я подумаю.
В то же время я лихорадочно соображал, как избавиться от этого внимания. Из-за проклятого парика я жутко взмок, по спине, из-под мышек катились струйки пота. И я боялся, что отклеятся усы. А самое главное, когда протрезвеет настоящий Князев, и явно не сможет сыграть и спеть так, как я, все выйдет наружу. Это погружало меня в такое уныние, что дышать стало тяжело.
— Подумай, подумай, — согласился Александр Павлович, улыбнулся доброжелательно, и добавил: — Ну давайте, ребята, показывайте весь репертуар. Если Хозяину понравится, порекомендую вас в Москонцерт, всю группу.
После этих слов ребята, уже загрустившие, явно воспряли духом, на лицах расплылись улыбки, выступил румянец на щеках. И мы начали репетировать уже серьёзно.
Следующей песней исполнили «Twist And Shout», ее битлы не сочиняли, но исполняли в таком отличном рокерском стиле, что мне она очень нравилась. И тут вдруг я ощутил, как здорово играет наш «Ринго Старр», Никита Чеботарев. Он так лихо колотил палочками по барабанам, что задавал весь темп этой яростной песни.
Well, shake it up, baby, now, (shake it up, baby)Twist and shout. (twist and shout)C’mon c’mon, c’mon, c’mon, baby, now, (come on baby)Come on and work it on out. (work it on out)https://yandex.ru/video/preview/5163900174159389238
И Витек так агрессивно выкрикивал: «Комон, комон, бэби!», что мне даже не пришлось подправлять ритм и текст. И распорядитель наш остался доволен.
Мы исполнили все песни из нотной тетради, которую дал Витек. И я ощущал себя вымотанным и жутко голодным. И постоянно отгонял видение пирожков, которые лежали у меня в сумке. И я уже надеялся, что распорядитель сжалится над нами и скажет: «А теперь, ребята, вас ждёт ужин».
Но тут скрипнула дверь, послышались лёгкие шаги. Я повернул голову и замер. В зал вошла стройная молодая женщина, одетая в светлое платье. Огромные, невероятно выразительные и в то же время печальные глаза, шапка чёрных пышных и густых волос.
Наш распорядитель кинулся к ней, галантно приложился к руке женщины, подвёл к сцене, представил:
— Вот, Эдита Станиславовна, это ансамбль, который будет вам аккомпанировать.
Я метнул взгляд на Витька, но он перехватил его, и явно совершенно не удивился, лишь тихо сказал:
— А ты чо думал, за стольник только битлов лабать будешь?
Распорядитель подал руку, помог Пьехе взойти по ступенькам к нам на эстраду, и она сказала своим чарующим контральто, с непередаваемым иностранным акцентом: