Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ)

— Вот, ребята, вам ноты. Надо будет подыграть мне.
Витек сразу подскочил к ней, взял из её рук сборник, явно изданный официально, пролистнул. На его лице отобразилась лёгкая растерянность, так что я сделал шаг. Взял сборник, пролистнул и спросил:
— Эдита Станиславовна, какие песни вы хотите исполнить? Я могу на рояле наиграть.
Она взглянула на меня этими чудесными огромными глазами, улыбнулась. Кивнула.
  
И я уселся за старинный инструмент, она встала за ним, положила руки на крышку. И стала напевать а капелла: «Где-то есть город, тихий, как сон».
 
 
Где-то есть город, тихий, как сон.
 
Пылью тягучей по грудь занесён.
 
В медленной речке вода, как стекло,
 
Где-то есть город, в котором тепло.
 
 
 https://yandex.ru/video/preview/3639861460596693702
О, эту песню я знал прекрасно. Я стал уверенно брать аккорд за аккордом, и вокал певицы звучал на этом фоне невероятно естественно, погружал меня в ауру певицы, от которой мурашки бегали по коже, голову туманило. Я наслаждался этим неповторимым тембром, доверительной манерой, эмоциональной выразительностью.
Когда я закончил, снял руки с клавиатуры, положив на колени, стараясь сдержать дрожь в пальцах.
— Как вас зовут? — спросила она вдруг.
— Роберт Князев, — ответил я с сожалением.
— Вы так хорошо играете. Сыграйте ещё что-нибудь.
— Что именно?
— А вот это. Знаете? «Дунай, Дунай, а ну, узнай, где чей подарок!»
— Конечно, знаю, — усмехнулся я.
И начал играть первые мажорные аккорды «Венок Дуная», Эдита спела первый куплет, припев, а потом вдруг обошла рояль и положила руку на мои и предложила:
— А теперь давайте вместе. Сможете?
Я кивнул. И когда она запела второй куплет, я влился дуэтом:
 
 
От Украины, Молдовы, России
 
Дети Советской страны
 
Бросили тоже цветы полевые
 
В гребень дунайской волны.
 
 
 https://yandex.ru/video/preview/522762849131362301
Но у меня так защемило сердце от мысли, что нет больше детей Советской страны. Распались, разбежались. Дыхание у меня сбилось, застрял комок в горле. Эдита чуть нахмурилась, бросила на меня изучающий взгляд, но потом уже припев мы спели вместе без проблем.
Когда я закончил, не выдержал, вскочил из-за рояля. Сжав ей руку, прижал к своим губам. И тут же услышал одобрительный возглас, и громкие хлопки:
— Прекрасный дуэт! Замечательно!
От звуков этого голоса ноги у меня примёрзли к полу, волосы зашевелились на затылке. Я медленно перевёл взгляд: в дверях стоял никто иной, как сам прокурор Решетов.
— О! Пётр Сергеевич! Дорогой!
Наш распорядитель с таким подобострастием подскочил к нему, что я совершенно отчётливо осознал, что пришёл сам Хозяин.
Но это было не самым страшным. Рядом с Решетовым я обнаружил Бориса. Который с какой-то снисходительностью свысока осматривал нас, словно торговец, который пришёл покупать лошадей.
И тут меня словно ударило молотком по башке: это ловушка. Витек специально притащил меня сюда, якобы вместо какого-то Роберта Князева, которого, может быть, и не существует вовсе, а паспорт его липовый. И сейчас Решетов подойдёт ближе и скажет: снимите маски. Но даже, если Витек реально пригласил меня на сейшен, не зная, к кому мы едем, Борис ведь слышал, как я пел на дне рождения Марины. Он узнает мой голос. И скажет об этом Хозяину.
И вот тогда мне точно конец.
  
Глава 16 
 
Люби так, словно завтра не наступит 
 
Решетов в сопровождении Бориса подошёл к эстраде, где стояли все мы, оглядел нас. И присел в кресло, которое подтащили его охранники. Вальяжно развалился. Сразу рядом с ним оказался официант с круглым металлическим подносом, где стоял бокал с янтарной жидкостью. Борис сам принёс стул из зала и уселся рядом.
Решетов покачал на ладони пузатый бокал, сделал глоток. И после этого произнёс:
— Ну что ж, посмотрим, что могут эти лабухи.
— Пётр Сергеевич, что бы вы хотели послушать? — с рабской угодливостью распорядитель склонился к прокурору.
— «Can’t Buy Me Love», — Решетов произнёс название песни «Любовь нельзя купить» с довольно хорошим произношением.
Распорядитель подскочил к сцене и обратился к Витьку, который соскочил с эстрады и ждал указаний:
— Сможете?
Витек почесал висок, сжал губы и бросил взгляд на меня, видимо, эту песню он не знал. Или знал, но плохо.
— Мы её не репетировали, — объяснил он дрогнувшим голосом, бросая растерянные взгляды в зал.
— Ничего, спойте, как сможете, — ответ Александра Павловича меня удивил.
На его лице я увидел какое-то странное выражение, не испуг, не растерянность, а скорее озлобленность, словно он хотел специально сделать гадость Решетову.
— Ну что, мы что-нибудь услышим наконец? — внезапно подал голос Борис таким саркастическим тоном, что у меня в груди начала клокотать злость.
Мой страх, который вызывала мысль о разоблачении, сменился на азарт. Пусть это будет моей последней песней, но я ее спою, назло этому предателю.
— Витя, я знаю эту песню. Спою и сыграю на гитаре, а вы просто подпевайте.
— А? Хорошо, Туман. Давай.
Мы вернулись на сцену, и я бросил Витьку:
— Не называй меня «Туман». Вдруг спросят, чего вдруг Роберт Князев стал «туманом». Называй бобиком.
— Окей, — отозвался Витя. — А чего ты такой бледный?
— Устал я, Витя. И с утра ничего не жрал. Еле на ногах стою. Понял?
Не мог же я ему сказать, что напуган до смерти. Что вот-вот жду разоблачения. И ещё немного ударюсь в истерику.
Но Витек лишь усмехнулся, вернулся на сцену, схватил свою гитару. Провёл по струнам. А я подошёл к микрофону и начал с места в карьер наяривать эту ритмичную, адски привязчивую песню. С таким удивительным философским текстом, что было совершенно не свойственно для битлов, которые в основном никакого глубокого смысла в песни не вкладывали.
 
 
Can’t buy me love, love
 
(Ты не можешь купить мне любовь, любовь)
 
Can’t buy me love
 
(Ты не можешь купить мне любовь)
 
I’ll buy you a diamond ring my friend if it makes you feel alright
 
(Я куплю тебе кольцо с бриллиантом, подруга, если тебе от этого станет легче.)
 
I’ll get you anything my friend if it makes you feel alright
 
(Я принесу тебе все, что угодно, подруга, если тебе от этого станет легче.)
 
'Cause I don’t care too much for money, money can’t buy me love
 
(Потому что меня не слишком волнуют деньги, за деньги нельзя купить мне любовь.)
 
 
 https://yandex.ru/video/preview/3488941451840195435
  
Я драл струны гитары с таким остервенением и пел, так старательно подражая битлам, что сам увлёкся. Заметил, что наш «Леннон» и «Маккартни», кажется, тоже начали подражать мне. Вначале я слышал только свой голос и свою гитару, но затем звук стал упругим, размножился, как и вокал. И наш «Ринго Старр» вдруг громко, но верно стал бить в барабаны и звонко ударять по литаврам.