Все могло быть иначе

— Чему я обязана этим визитом?
Кэрли засмеялась.
— Ты имеешь в виду, почему я так быстро вернулась?
Барбара огляделась кругом и, наконец, пристально посмотрела на дочь.
— Мне кажется, что за многие месяцы я в первый раз слышу твой смех. Не наступила ли весна, или ты что-то скрываешь от меня?
Кэрли и сама горела желанием поделиться радостными известиями.
— Когда я вернулась домой, меня ждало письмо от Андреа.
  
— И что?
— Я пока не очень вчитывалась, но, кажется, она вот-вот готова сдаться.
Барбара вздохнула несколько разочарованно.
— Сообщает что-нибудь конкретно?
— Оказывается, я была не права! Теперь все выглядит по-другому. Она сейчас больше, чем сразу после отъезда, пишет о доме. И еще — я не говорила тебе, что недавно я встретила подругу Андреа, Сюзанну Жилрой. Она считает, что Андреа должна вернуться еще до наступления лета. Может быть, Андреа прислала ей письмо? Ты так не думаешь?
— Наверное, ты права.
Барбара с грустью вздохнула.
— Я все же думаю, с Андреа что-то происходит... Мы были так уверены, что больше месяца она там не задержится, но...
На кухне зазвенел таймер. Барбара пошла туда, продолжая через плечо разговаривать с Кэрли.
— ...мы ошиблись.
Барбара только повторяла мысли Кэрли, которые преследовали ее с самого отъезда дочери. Она прошла вслед за матерью на кухню.
— Единственным объяснением может быть то, что Дэвид создал для нее комфортабельные условия, и поэтому она колеблется между ним и нами. Я знаю Андреа, она скорее всего опасается оскорбить чувства Дэвида. Она ведь действительно считает, что он ее отец. Я не говорила тебе, что к Рождеству он купил ей бриллиантовые серьги?
— Если и говорила, то я забыла.
Барбара надела на руку варежку, вынула из духовки готовые пирожки и поставила туда очередную партию.
— Я помню, он обещал тебе, что сделает все от него зависящее, чтобы наша девочка вернулась домой.
Кэрли взяла еще горячий пирожок и разломила его пополам. Пирожки, начиненные изюмом и арахисом, были очень вкусные. Когда такие же пирожки пекла она, Итен был недоволен. Он не любил орехи и презирал изюм.
Господи, она становится мелочной.
— Я тоже думала об этом. Но ведь Дэвид не мог сделать что-нибудь, что позволило бы Андреа думать, что пребывание ее в доме нежелательно. Такое не в его характере. Он не поступит так ни с кем, тем более с юной девушкой, которая верит в него и считает его своим родным отцом.
— Я не знаю другого человека, который сделал бы то, что сделал для тебя и для Андреа Дэвид. Он или преследует какие-то свои цели, или скоро станет святым.
Кэрли насторожилась.
— У тебя, мама, временами память имеет какой-то избирательный характер. Вспомни о том, что сделал Вэлли для тебя и твоей дочери, — сказала Кэрли.
Барбара бросила косой взгляд на нее.
— Хорошо, но нельзя резать дважды по одному и тому же месту.
— Вэлли рисковал всем в отличие от Дэвида.
— Не могли бы мы поговорить о чем-нибудь другом?
В свое время Кэрли жаждала поговорить с матерью о том, что случилось с ними троими много лет назад. Но вопросы оставались без ответа.
— Не устроить ли нам вечеринку, когда Андреа вернется домой?
— Только надо, чтобы Шон и Эрик тоже присутствовали, — ответила Барбара спокойно, будто и не было только что эмоциональной вспышки. — Не надо, чтобы они чувствовали себя отстраненными.
Кэрли улыбнулась.
— А жирный козленок для возвратившейся заблудшей дочери найдется?
— Мне очень приятно видеть снова улыбку на твоем лице.
— Мне тоже это нравится.
Зазвонил телефон.
— Не подойдешь к телефону? — спросила Барбара, вытирая руки о полотенце.
Кэрли подождала второго звонка, доедая остаток пирожка.
— Алло, — сказала она неуверенным голосом, отражающим ее настроение.
— Слава Богу, — сказал Итен. — Я никак не могу найти тебя!
Сигнал тревоги прозвучал в ее голове.
— Почему? Что случилось?
— Два часа назад мне позвонили из госпиталя в Линдейле. Вначале они пытались дозвониться до тебя, но никого не было дома.
Как он любит, не сказав, что случилось, обвинять.
— Из госпиталя? — повторила Кэрли. — Из Линдейла?
— Шон попал в аварию.
Сердце ее сжалось.
— В какую аварию?
— В чем дело? — повторяла Барбара, шагая кругами по кухне.
— Мотоцикл, — ответил Итен.
Этого не могло случиться, здесь какая-то ошибка. Она не может потерять второго ребенка. Только не это. Милостивый Боже, сделай так, чтобы Итен ошибся.
— Итен, хватит играть в прятки, скажи, жив он или нет.
— Кто жив или нет? — повторила Барбара.
— Я не знаю, — ответил Итен срывающимся голосом. — Он все еще в операционной.
Кэрли обхватила голову руками и полуобернувшись прошептала матери имя Шона.
— Почему они держат его в операционной? — спросила Кэрли, пытаясь на что-нибудь опереться.
— Мне не известно.
Громкость голоса и его раздраженность нарастали. Кэрли поняла, что от мужа она ничего больше не добьется.
— Я сейчас приеду, но сначала дай мне поговорить с кем-нибудь из сестер.
— Это невозможно, — сказал Итен. — Весь персонал занят, они не смогут подойти к телефону.
Только понимание, что это ничего не даст, остановило Кэрли, и она не закричала.
— Знает ли Эрик? — спросила она.
— Он здесь, со мной.
— У тебя было время отыскать его, а не меня.
Она уже долгое время терла рукой лоб.
— Неважно. Не отвечай. Не показывай Эрику, как ты перепуган.
— Легко сказать.
— Я сейчас приеду, — повторила она, все еще не в состоянии повесить трубку.
Трубка была связью с Итеном, а значит и единственной связью с Шоном.
— Если операция закончится раньше, чем я приеду, скажи ему — я люблю его.
— Доктор сказал, что операция продлится не меньше двух часов. Мы ждем тебя в коридоре, около операционной, — сказал Итен и повесил трубку.
В комнату вошла Барбара со своим пальто и с пальто Кэрли в руках. На ходу одевая пальто, она подошла к духовке, выключила ее, вынула полуиспеченные пирожки и выложила их на стол.
— Я связалась по радио с Вэлли. Он будет здесь через пять минут.
— Я не могу так долго ждать, — сказала Кэрли, продевая руки в рукава пальто.
— Вэлли не сможет приехать быстрее.
Кэрли вся сжалась и тихо простонала.
— Я не могу вот так просто стоять здесь и ждать. Я сойду с ума, ничего не предпринимая.
— Попробуй упаковать сладости для Андреа.
— Андреа? Может позвонить ей?
— И что ты ей скажешь? Ты сама еще ничего толком не знаешь.
Барбара обняла дочку.
— Все уладится. Не надо забывать, что в связи со случившимся Итен изрядно возбужден. Находясь в таком состоянии, он мог все преувеличить.
Кэрли была в панике. Она стояла неподвижно, хотя внутри нее все кипело.
— Мама, мне страшно. Яне знаю, что сделаю, если с Шоном произошло что-то серьезное.
— Пожалуйста, не распаляй свое болезненное воображение и будь спокойнее. Вот увидишь, с ним все будет в порядке.
Она вытерла слезы со щек дочери.
— Слышишь, это приехал Вэлли.
Через сорок пять минут они уже входили в приемную хирургического отделения больницы в Линдейле.
— Слава Богу, наконец-то вы приехали, — с облегчением и нотками обвинения в голосе сказал Итен.
— Как он? — спросила Кэрли. — Что тебе сказали?
Эрик бросился к матери.
— Примерно пять минут назад выходила сестра и сказала, что все идет нормально, — сказал он.
Кэрли вопросительно посмотрела на мужа — так ли это.
— Больше она ничего не сказала.
— Доктор должен выйти и сказать нам о результатах, как только закончит операцию.
— Каким образом Шон попал под мотоцикл? — спросила Кэрли.
  
— Он не попал под мотоцикл, — ответил Эрик прежде, чем успел что-либо сказать Итен. — Он упал с него.
Кэрли не понимала, о чем говорит ее сын: Может, он говорит на другом языке?