Все могло быть иначе

— Андреа Хэргроув.
Джеффри оживился.
— Дочка Дэвида Монтгомери? Рад познакомиться.
Андреа кивнула.
— Я немало слышал о вас в эти дни, приятно узнать вас лично.
— Вы слышали обо мне?
Она даже не могла представить себе, что о ней говорили: бедный Дэвид, с дочкой на руках, о сосуществовании которой он даже не подозревал. И бедная, бедная Виктория. Она ни за что бы не согласилась выйти за Дэвида замуж, если бы знала об этом...
  
— И это неудивительно!
Мердок встал и расправил складки на брюках.
— Извините, но мне хотелось бы еще бокал коктейля.
Он слегка кивнул и спросил:
— Не хотели бы вы чего-нибудь?
— Нет, благодарю вас, — ответила Андреа.
Не хватало еще ей поставить второе пятно на платье — желтое от коктейля рядом с розовым от содовой.
— Я тоже покину вас, — грациозно откланявшись, сказала дама в зеленом.
После того, как они отошли, Джеффри обратил все внимание на Андреа.
— Мы остались вдвоем, — сказал он, улыбаясь. — Надеюсь, вы не возражаете?
Андреа привлекала его улыбка и выражение глаз.
— Совсем нет, — ответила она, придавая голосу небрежные интонации. — Можно я задам вам несколько вопросов?
— Давайте.
— Что такое Итен?
Джеффри приложил руку к сердцу и сделал устрашающее лицо.
— Произнося это слово, обычно склоняют голову и понижают голос.
Наклонившись поближе к Андреа, он прошептал:
— Это школа для сыновей очень богатых, очень влиятельных и с высоким общественным положением людей. Конечно, там есть и другие ученики, окончившие с отличием государственные школы, королевские стипендиаты, но их немного. В основном это подонки, от которых лучше держаться подальше.
— А вы? — спросила Андреа.
— Увы, я тоже отношусь к группе до невозможности испорченных молодых людей.
Он распахнул полы фрака и засунул руки в карманы брюк.
— Какой следующий вопрос?
Андреа откинулась на спинку кресла и положила ногу на ногу, совсем забыв о розовом пятне на юбке.
— Почему кажется, что большинство присутствующих здесь людей никогда не видели солнца, а вы выглядите так, как будто только что приехали с курорта, где провели не меньше месяца.
— Но другие это не заметили.
— Извините. Я не имею в виду...
Дэвид предупреждал ее, что здесь считается нетактичным задавать вопросы о чем-то личном.
Джеффри усмехнулся.
— Не извиняйтесь, Андреа. Я нисколько не обижен. Я до смерти хотел рассказать кому-нибудь, какую фантастическую неделю провел, катаясь на лыжах в Вербье, — он наклонился к девушке. — Но все, кого я знаю, до безобразия вежливы, чтобы спросить меня об этом.
Андреа кивнула головой.
— Здесь все не так, как у нас. У нас дома считалось бы невоспитанностью, если кто-то ездил в путешествие и его не спросили об этом.
Дэвид, оперевшись плечом о косяк двери в кабинет, наблюдал за девочкой. Он был рад, что Андреа и Джеффри нашли общий язык. Джеффри был необычайно развитым и чувственным для своих семнадцати лет — прекрасный приятель для Андреа на время ее пребывания в Англии.
Дэвид до сих пор не мог понять: либо Андреа так хорошо умеет скрывать свои чувства, либо она еще не достигла пика тоски по дому или мысли о доме у нее были на втором плане. Она была замечательной юной девушкой — веселой и любознательной, желающей все увидеть и узнать. Хотя Дэвид опаздывал на несколько месяцев с написанием новой книги и не нуждался особо в экскурсиях, ему было приятно ходить с девочкой по городу, показывать ей все памятники и закоулки и вновь открывать Лондон ее глазами. Ему будет очень не хватать ее, когда она уедет.
Мысли Дэвида как будто дошли до Андреа. Она обернулась и, посмотрев на него, широко и приветливо улыбнулась, вновь вернувшись к разговору с Джеффри.
Дэвид был поражен чувствами и воспоминаниями, возникшими при виде Андреа, сидящей в профиль к нему и разговаривающей с молодым человеком. Он увидел в этой юной девушке Кэрли. Дэвид выпрямился, расправил плечи и посмотрел по сторонам в поисках человека, с которым он мог бы поговорить, чтобы развеять нежданно возникшие воспоминания. Ничего не изменилось. Ничто не изменится. Верить во что-то другое — опасно.
На обратном пути Андреа была очень спокойна. Но когда они свернули на дорогу, ведущую к дому, она спросила:
— Как ты думаешь, мама получила подарок?
— Почему ты спрашиваешь?
Андреа заколебалась.
— Потому что она не звонит. Может быть, она думает, что я забыла ее...
— Боишься, что обидела ее?
Дэвид спрашивал осторожно, не зная как далеко можно зайти, чтобы Андреа не захлопнула дверь взаимопонимания между ними.
— Может быть, она увидела, когда вернулась из аэропорта домой, что под елкой ничего для нее нет? Она очень чувствительна к таким вещам... — предположил Дэвид.
Затаив дыхание, он ждал ответа. —
— Я действительно была очень рассержена, когда уезжала, — сказала Андреа.
— Думаю, ты была более чем обижена. Учитывая все происшедшее, тебя можно понять, — поддержал девочку Дэвид.
— Ты думаешь мама поняла?
— Я не знаю никого, кто может прощать, — особенно того, кого она любит, — легче, чем твоя мама. Она не может таить обиду долго, особенно против, тебя.
— Она почти никогда не бывает сердитой, хотя для этого было много причин.
— Например, какие? — спросил Дэвид.
Он подавлял в себе неловкость от того, что хочет и пытается узнать что-то из личной жизни Кэрли, хотя делать это, по его мнению, было непозволительно.
Андреа продолжала, не обратив внимания на вопрос.
— Мне надо было послать письмо раньше.
— Может быть, она звонила, когда нас не было дома.
Андреа повернулась и с нескрываемой надеждой посмотрела на Дэвида.
— А у вас телефон с автоответчиком?
Дэвид отрицательно покачал головой.
— Не здесь.
Андреа снова стала вяло-спокойной. Она не сказала ни слова пока не подъехали к дому.
— Если не возражаешь, я пойду спать. Я очень устала.
Когда они были уже в доме, Дэвид повесил пальто на вешалку и обнял Андреа.
— Милая, я хочу поблагодарить тебя. Ты сделала это Рождество таким счастливым для меня! У меня не было такого праздника уже многие годы.
Дэвид обнял Андреа. От ее волос веяло ароматом сиреневых духов.
— Мне очень жаль, что я не смог быть на твоем пятнадцатилетии, — добавил Дэвид.
Андреа откинула голову и, посмотрев на него, сказала:
— Если бы ты знал, то пришел бы?
— Ничто не удержало бы меня, — ответил он мягко.
Под влиянием того, что последние недели в его доме жила Андреа, в душе Дэвида сформировалась и все больше разрасталась тоска по Кэрли и собственным детям.
— Спокойной ночи, Дэвид, — сказала Андреа.
Она встала на цыпочки и коротко поцеловала его в щеку. Затем повернулась и медленно начала подниматься по лестнице в спальню. Дэвид не двигался, но когда девочка прошла уже больше половины лестницы, позвал ее.
— Андреа?
Она остановилась и посмотрела вниз.
— Что?
— Передай привет от меня маме.
Андреа несколько секунд молчала, не решаясь сказать, что она думает.
— А ты хотел бы, чтобы мама была с тобой, а не с папой?
— Я стараюсь не думать о таких вещах.
Ответ кажется удовлетворил ее.
— Увидимся утром, — сказала Андреа и поднялась по лестнице наверх.
Подождав пока хлопнет дверь в ее спальне, Дэвид пошел в кабинет и налил себе бокал виски.
  ГЛАВА 17  
Запах выпеченных сладостей сразу же достиг Кэрли, едва она переступила порог дома Барбары. Снимая пальто, она крикнула:
— Не ты ли два часа назад говорила, что садишься на диету?
  
— Это для Андреа... Которые я послала последний раз, похоже где-то затерялись, и она осталась, как говорится, «при хоккейной шайбе».
Барбара вышла из кухни, вытирая руки о полотенце.