"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Из "готовой продукции" сейчас в основном были только яйца — курятина пойдёт чуть позже. Потому что на большинстве ферм сейчас разводились исключительно "юрловские голосистые" — куры здоровенные, но яйца они несли хорошо если через день.
Обычно на ферме с инкубатором только одна секция была отведена для кур, дающих приплод, прочие жили исключительно в клетках и несли яйца строго диетические. Но и сотня цыплят в сутки — это вполне прилично, так что одного инкубатора на десяток ферм в принципе должно было хватить. Однако на дворе был вовсе не принцип, а суровая реальность весны тысяча девятьсот первого года, поэтому все двадцать две фермы Царицынского и Камышинского уездов производили цыплят, и не по сотне в сутки, а по тысяче. Цыплята тут же в специальных утепленных фургонах развозились по "зимовьям" Калмыцкой степи, где им предстояло дорастать до совершенно мясных кондиций. Вообще-то сараюшки-курятники проектировались в расчете на полтораста кур максимум, но "находились дополнительные резервы" и я надеялся "перекрыть плановые показатели" раза в два. Не сразу, но…
Поначалу в каждое "зимовье" было поставлено по пять-шесть кур-несушек. А с января начались и отгрузки цыплят. У этих "голосистых" кур забота о потомстве проявлялась довольно сильно, и в большинстве случаев взрослые куры начинали о молодняке заботиться. Ну а то, что "молодняка" чуть ли не еженедельно становилось все больше, самих кур волновало мало: я где-то слышал, что эти птицы считать умеют разве что до двух.
В соседнюю губернию цыплят везли вообще со всей Саратовщины, так что к середине апреля там скопилось разновозрастных цыплят почти три миллиона. И с первыми теплыми деньками все это поголовье выпустили на волю. Юрловские курицы растут медленно, так что в основном "на воле" оказались совсем молодые и вечно голодные цыплята. И неожиданно для себя эти цыплята увидели корм…
За зиму крестьянам было велено наделать множество камышовых "домиков" — и задание было выполнено: на каждой десятине минимум пара шалашиков стояла. Так что цыплятам и нуждочки особой не было возвращаться на ночь в курятники, было где приткнуться. Конечно, иногда "приткнувшиеся" становились мясом раньше намеченного срока, всё же в степи и лисы бегали, и волки — но всех усилий сократившегося поголовья диких хищников пока не хватало, чтобы сколь-нибудь заметно сократить численность "галлус доместикус". А вот усилий малосокращаемого поголовья по сокращению пищевых запасов если и было недостаточно, то на первый взгляд этого особо заметно не было. Саранча, конечно, лезла из всех щелей как саранча. Но что такое насекомое весом в несколько десятых грамма — и что такое месячный цыпленок, легко сжирающий сто, а то и двести грамм корма, если его не ограничивать?
Цыплят, понятно, никто и не ограничивал. Только новых подтаскивали, тысяч по пятьдесят в день. По прикидкам, цыплята полностью вычищали от саранчи пятнадцать квадратных километров в сутки, может немного больше. Если бы у них было месяца три…
Трёх месяцев у них не было. Насколько я помнил, саранча в этом году встанет на крыло дней через сорок. Но на фермах (в том числе и специально для борьбы с саранчой поставленных, уже в Астраханской губернии) был "стратегический запас" в пресловутый "миллион кур". И эти вполне себе взрослые (а потому весьма" саранчеёмкие") птицы на всех доступных грузовиках и телегах были вывезены "в поля".
Юра Луховицкий работал чуть ли не круглосуточно: именно перед ним была поставлена непростая задача строительства огромных складов-морозильников для курятины. Ведь вне зависимости от результатов "зачистки" предстояло где-то хранить десять тысяч тонн мяса: кормить кур после того, как закончится "подножный корм" мне было нечем.
Не отставала он старшего товарища и моя "приёмная дочь": она денно и нощно тренировала рабочих новой консервной фабрики, строящейся в Собачьей Балке. "Орловская консервная фабрика" заполнялась мраморными разделочными столами, автоклавами — но для того, чтобы было что в эти автоклавы помещать, тут же ставился "автомат" по изготовлению стеклянных банок и крышек. Оборудование (по австрийской лицензии) изготовил Евгений Иванович в Харькове, но нужны были люди, на этом оборудовании способные работать — и Машка гоняла местных мужиков как бобиков. А что делать? ведь должен кто-то производить ежесуточно двадцать тысяч двухфунтовых банок…
Кстати, на этой фабрике и я отметился, после чего авторитет мой (по крайней мере среди орловцев) вырос буквально до небес. Давным-давно на ютубе я увидел забавный клип, учебный в некотором роде. Там какой-то импортный повар делился умением "обезкостить" курицу буквально за пару минут. Посмотрел я его исключительно в качестве развлечения: мне кто-то линк скинул, с комментарием "во как люди могут". Ну а тут, в связи с ситуацией, про клип вспомнил и попробовал трюк повторить — благо он не сложный. Не сразу повторил, много кур от костей освободил, пока и у меня не стало "красиво" получаться. А затем — продемонстрировал его будущим "консерваторам": ведь кости-то консервировать не комильфо получится. Продемонстрировал, затем обучил (как смог) несколько человек. Сильно подозреваю, что когда пойдет поток птицы, бабы будут проделывать это же и быстрее меня, и качественнее. Но, уверен, они и внукам будут рассказывать, как "барин кости из курицы вынимал быстрее всех людей на Земле": первое впечатление — оно самое сильное.
На "демонстрации" и Машка была — так что дома разговоров про мое умение было много. Камилла, правда, особо не заинтересовалась, лишь хмыкнула и сообщила, что "а если бы он просто приказал — то курица сама бы кости свои вынула". Ольга Александровна (она так и осталась жить в нашей квартире, благо места в ней было немеряно) попросила трюк показать, но чисто в "спортивных" интересах — не положено дворянкам готовкой интересоваться. А Дарья, вместе с Суворовой пронаблюдав процесс из своего уголка, задала пяток вопросов, попросила "помочь советом", делая "первую попытку" — и потом несколько дней в меню наблюдались пирожки с курятиной, куриный бульон, куриные котлеты… Хорошо, что идеей куриного компота я с ней не поделился, хотя и хотел.
Впрочем, уже вечером, наедине, Камилла мои таланты прокомментировала несколько иначе:
— Ты знаешь, я тебя потихоньку бояться скоро начну: столько всего знаешь и умеешь! Я и сотой доли не знаю от того что знаешь ты. И поэтому мне так с тобой спокойно. Я знаю: ты найдёшь правильное решение любой проблемы. Вот только мне немножко обидно: почему ты меня всему не учишь?
— Ты льстишь мужу, а это нехорошо. Мужу надо говорить только правду! Приятную, конечно, но правду. А я знаю лишь немного больше тебя, просто понемножку про многое. А вот ты, например, про химию знаешь больше всех — и я горжусь, что у меня такая умная жена. И это — правда, вот!
— Ну ты меня успокоил… а то я начала думать, что не удивлюсь если завтра уже ты ребёнка родишь и выкормишь. Кстати, а что ты делаешь завтра?
Глава 19
Матти Ярвинен еще раз внимательно прочитал текст контракта. Ничего необычного в контракте не было, разве что не часто удается увидеть указанную в последнем абзаце величину оклада жалования. Да и предлагаемая должность не совсем вязалась с его возрастом — но от приятелей Матти уже слышал, что в "Агентстве Херувимова" народ к глупым шуткам не склонен. Всё же уточнить следовало, ведь русский язык Ярвинен знал хуже не только родного финского, но и шведского — на котором он получил свое образование в Гетеборге.
Отец Матти, всю жизнь проработавший на небольшой верфи в Гельсингфорсе, сделал все, чтобы единственный сын получил образование: иногда в доме даже еды не было, но плата за реальное училище всегда вносилась вовремя. Став мастером, отец перестал считать каждую копейку — но тем рьянее копил деньги на обучение сына уже в институте. Так что Ярвинен-младший очень хорошо знал, что такое голод — но так же хорошо знал и то, как должно работать для достижения цели.