"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Может быть именно поэтому курс он закончил с отличием — а, вернувшись домой, и работу стал подыскивать такую, чтобы отдать сыновий долг и сделать отцу жизнь сытую, спокойную и счастливую. И даже то, что сразу вакансию найти не удалось, Матти не очень расстраивало: подрабатывать он стал, ещё будучи студентом, и кое-какие накопления из Швеции привезти удалось. Достаточные, чтобы хорошую должность можно было искать хоть целый год…
Год, правда, еще не прошел, да и получилось исполнить несколько мелких заказов от хозяина отцовской верфи — но постепенно деньги заканчивались. И — по совету одного их старых приятелей — он отослал письмо в петербургскую контору со странным названием "Кадровое агентство", а затем, буквально через неделю получил от них приглашение прибыть в Петербург для переговоров. Причём расходы на поездку контора полностью брала на себя.
Самым странным оказалось то, что по прибытии в контору тем действительно первым делом ему выдали деньги. Как стоимость билета в Петербург, так и деньги на обратную дорогу были выплачены не по билету (второго класса, который Матти принес с собой), а по тарифу первого. И только после этого миловидная девушка пригласила его в отдельный кабинет и вручила контракт для ознакомления.
— У вас есть какие-то вопросы? — поинтересовалась она, увидев, что Матти закончил чтение.
— Да. Тут указана три разных работы — какой мне предстоит делать? Или мне сам предлагается выбрать один из них?
Девушка улыбнулась:
— Господин Ярвинен, вы оклад жалования отметили? Сейчас в России инженеров всего чуть больше четырех тысяч. Гораздо меньше, чем работы для них. Вам за предлагаемый оклад заниматься предстоит всем перечисленным.
Девушка вздохнула, на какую-то секунду смешно поджала губы.
— Сама я не понимаю, как за пятерной оклад делать три работы. Но вроде все, кто через нас уже прошел, справляются — жалоб от работодателя не было. Впрочем, там есть ещё и пункт четыре-шесть… Если вам все еще интересно, то переговорите с хозяином агентства, он освободится минут через пятнадцать. А если вам хочется еще подумать — мы вам предоставим гостиницу… Только думать у нас можно три дня.
— Я переговорю с хозяин сейчас…
Вот любит Камилла задавать всякие хитрые вопросики! Самые ее любимый — "а тебе зачем", а на втором месте — "что ты делаешь завтра". Вообще-то у нас в спальне вместо картин на стене висят листы ватмана, на которых мы записываем, что нужно сделать. Не в смысле "купить к обеду пирожных в лавке", а типа "наладить производство командирских патронов и промежуточных башенок". Кстати, "ватман" — это вовсе не тип бумаги, а размер: такую бумагу (сорок четыре на сто десять сантиметров) придумали делать голландцы, а название — в переводе с голландского — вроде как означает "кусок, который не сгибая может держать человек, разведя руки". Ага, метр-десять, видно руки у голландцев были коротки…
Ватман Камиллы был исписан уже наполовину: химические названия — они очень длинные. Но процентов десять текста на ее листе были обведены черными чернилами: так мы отмечали сделанное. Конечно, по мере обвода отдельных слов черным появлялось гораздо больше карандашных записей, так как "химия не знает границ", но у жены была видна последовательность в достижении целей и уверенность в том, что и прочее скоро "обведут".
Мой же "листочек" был исписан полностью с самого начала, а теперь рядом с ним появилось еще два: я записывал на них то, производство чего следовало бы организовать в России. Не всё, а лишь то, что нужно было мне для собственных дел. Но почему-то то, что мне требовалось, в России не делалось. Почти все: мёд, пеньку и лес Отечество обеспечивало полностью, а прочее если и было, то качество отвращало, а цена повергала в ужас. Вот взять к примеру "голубую мечту каждого русского крестьянина": ходики с кукушкой. Мечта недорогая, красная цена — трояк. Но часы в России не делались — никакие. Павел Буре часы свои делал в Локарно, в Швейцарии, Генрих Мозер же в России изготавливал лишь "именные" циферблаты и ювелирные корпуса…
 
Да что часы, в России даже иголки швейные не делались… пока я этим не занялся. Правда, иголки я стал делать только "в прошлой жизни", сейчас приходилось опять перебиваться импортом. Но и в части "импортозамещения" одно грандиозное достижение у меня уже было: в Ставрополе учебный цех при подготовке будущих "операторов пневмомолотов" делал офицерские "звёздочки" для погон. Вроде мелочь — а до этого Россия каждый год за эту фурнитуру отдавала французам по сто с лишним тысяч рублей. Я продавал на тридцать тысяч, и двадцати тысяч прибыли хватало на содержание всего училища…
Когда такие "мелочи" набегают сотнями и тысячами, приходится очень тщательно выбирать приоритеты: и деньги, и люди — ресурс очень ограниченный. Вот, например, можно например кабельный завод организовать — а то даже Военмор кабели за границей вынужден был покупать. Да что Военмор — для электропроводки в домах и цехах приходилось провод аж из Франции везти. Провода-то для автомобильных нужд Африканыч делал потихоньку, но только на автомобили их и хватало — а потребности росли. А можно и на что-то другое силы направить: ведь всё это, по большому счету, касалось "импортозамещения" — и это делом было правильным и благородным, но на импорт я тратил импортные же деньги. Вот только я не сомневался, что в заграницах уже задумались по поводу своего "импортозамещения"…
По большому счету основными "легкозамещаемыми" товарами были ручки с чернилами и автомобили. В чернильной сфере моя "Радуга" позиции сдавала не очень сильно лишь благодаря наглой, не побоюсь этого слова, рекламе. С ручками… с патентами я забыл про "совершенно нейтральную" Швейцарию и теперь в Европе дорогие (и вполне приличные) ручки "Монблан" (видимо у швейцаров не было иной национальной гордости) весьма успешно конкурировали с моими "Президентами" и "Монархами". Я им, правда, "отомстил", наладив в Арзамасе массовый выпуск разнообразных складных ножей, продаваемых в Европе под запатентованным названием "Victorian Russ". Ножик хороший получился, из хромванадиевой стали (для выплавки которой тут же была поставлена электродуговая печка), на восемнадцать предметов включая пинцет и ножницы, с красивыми "перламутровыми" пластмассовыми обкладками… И только после начала продаж узнал, что Викторинокс пока делала ножики на пять предметов и с деревянной ручкой.
Однако самым опасным для меня было возможное появление конкурентов в автопроме. И именно поэтому ключевым было "повышение цены входного билета" на мировом авторынке. Здесь были задействованы основные инженерные силы — но исключительно отечественные, иностранцев к автомобилям и близко не подпускали. Только вот маловато было "отечественных сил", и приходилось самому пахать на этой ниве без отдыха.
Ставропольский завод стал выпускать ежедневно по сто восемьдесят автомобилей — и американский рынок почти все их успешно переваривал. Он бы и больше переварил, но часть отправлялась в Европу. Туда же, в Европу, теперь шла и большая часть машинок с Серпуховского завода: там теперь делалось по сто двадцать "изначальных" инвалидок, двухместных. Маленькие, но в полтора раза более дешевые, они в Европе получили признание — американцы "предпочитали" более дорогие.
Автопром ежесуточно приносил чуть больше двухсот тысяч долларов — но все равно хотелось больше, и я занялся развитием тех производств, которые могли быстро нарастить выпуск автомобилей. Вот взять, к примеру, тамбовский заводик Тимофеева: почему бы именно там не разместить литье корпусов распределительных коробок? Мастера нужные — есть, качество работы вполне удовлетворяет. Правда, маловат заводик, но сразу за ним находится такой замечательный пустырь…