"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
А сам канал… Отличие от проекта Волго-Дона-2 из моего "светлого будущего" (в части маршрута) было не очень большим, просто с Волги он шел поначалу по Сухой Мечетке первые восемнадцать верст, затем — через водораздел нужно было "копать по ровному месту", ну а дальше — по ранее намеченному маршруту. Примерно — насколько я помнил картинку того месте, где меня и "перенесло", но там ошибиться было трудно, канал шел по руслу существующих (а сейчас — практически пересохших) рек. Три версты водораздела нужно было копать глубоко, местами до двадцати пяти метров, в среднем — метров на двенадцать. А весь остальной — метра на четыре-пять, вполне терпимо. Только на первых двадцати вёрстах предстояло поставить шлюзов штук двадцать, и тут лопата и тачка решающей роли не играли. Благо Николай Ильич проект шлюза с шестиметровым перепадом уже составил — для "зерновозного" канала.
В остальном — на пятидесяти верстах "остального" шлюзов Женжурист запланировал поставить девять штук. И очень, очень удивился, когда я предложил шлюзы эти делать размером сто шестьдесят на двадцать четыре метра. Но после обсуждения с моими резонами согласился: удобнее за одно шлюзование пускать сразу по четыре "амазонки" — при том, что расходы на строительство при этом вырастают всего вдвое, если сравнивать со шлюзом на одно обычное для Волги судно. А затраты, и прежде всего трудовые, были подъёмны. Курапов вообще сказал, что его проект шлюза дорабатывать почти не придется…
Грунт по трассе — несложный, лопатами ковыряется легко. Среднестатистический "мужик с лопатой", если его усилить тачкой, из канала за сутки выносит минимум три кубометра. А всего нужно было, по прикидкам, вынести меньше пятнадцати миллионов этих самых кубов. То есть получалось пять миллионов мужико-дней. Если рыть пять месяцев, то вполне хватит тридцати пяти тысяч мужиков. С лопатами и тачками. Примерно такую цифру мне Николай Петрович и выдал, после предварительных прикидок.
От мужиков с лопатами никуда было нее деться, потому что очень много где — и в первую очередь ближе к устью Мечетки — без них было не обойтись. Но вот насчёт тачек — предмет сейчас почти что самого высокого хайтека, но нужны ли они? А если мужика от тачки освободить, то нынешняя норма землекопа в режиме "копать и кидать" составляет чуть больше девяти кубометров в сутки. Путь кидают в телеги, каждая из которых заменит десять тачек — и тогда мужиков с лопатами потребуется всего тысяч двенадцать: телеговодители тоже потребуются, да и за лошадьми уход нужен. А если перед мужиками пустить трактора с плугами, то им останется только "кидать" — и хватит уже десять килорыл. Нужно будет, конечно, еще пара тысяч этих самых "телег", да еще с тяглом — но это уже мелочь.
"Деды" забросили "в море невод", и пришёл невод с шестью сотнями бывших мичманов, боцманов да и просто старших матросов. А что? Работа сезонная, хорошо оплачиваемая, притом — руководящая. Ну а общее управление всеми этими "руководителями", да и прочие заботы "по снабжению" с удовольствием взял на себя Николай Владимирович: деда привлёк как масштаб, так и важность предстоящей работы.
Подсунув "дедам" новое развлечение (на что у меня лично ушло всего четыре дня), я занялся другими, более важными проектами.
С деньгами было уже совсем хорошо (даже при том, что Саша Антоневич все же приступил к реализации "полноразмерного" завода в Арзамасе), но с народом, который новый проект может потянуть, было хуже. К счастью, кризис в Европе и Америке еще не закончился, и найти уже импортных специалистов на оклад в пять сотен рублей было не очень сложно. Тем более несложно, что производство вискозных волокон в Европе давно уже стало обычным (хотя и не очень массовым) занятием. А производство ацетатных таковым не стало лишь в силу дороговизны исходного продукта. Ближе к концу мая ожидалось прибытие в Россию сразу десятка немецких и шести французских инженеров, обещавших наладить оба производства к осени. Врут, наверняка но к следующей весне точно будет несколько заводов по производству синтетических ниток.
В крошечном городишке Орлове была выстроена еще одна "стеклянная" фабрика. Евгений Алексеевич — уточнив специфику вопроса — подобрал на фабрику и руководство: директором стал Петров Аристарх Емельянович, а главным инженером — Кузнецов Иван Павлович. Петров до перехода ко мне "работал" штабс-ротмистром и заместителем начальника жандармского управления Нижегородской губернии, а Кузнецов был поручиком и занимал должность начальника лаборатории радиосвязи в морском министерстве. Линоров выбрал этих офицеров главным образом потому, что оба имели хорошее инженерное образование. Заводику предстояло выпускать всё же не елочные игрушки, а радиолампы, так что требовались профессионалы. Требовались быстро — и было очень забавно наблюдать, как Машка шпыняет взрослых, солидных мужчин на спешно организованных "курсах повышения квалификации". К счастью, офицеры все понимали правильно, в том числе и то, что Мария Петровна отрывает время на их обучение от "более важных занятий". Важность того, чем им предстояло заниматься, им не то что дважды пояснять не пришлось, но и одного раза не понадобилось: хватило "вводной части", чему Линоров был особенно рад.
Следующим — не по срокам, а по важности — был проект для моей жены, в свете полученных ей на Кубе "новых знаний". Целлюлоза не только в отжатом сахарном тростнике водится, импортозамещаемый камыш в этом плане не хуже. Пока что он в основном шёл на четыре гидролизных завода (прочие "кормились" все же отходами древесины и торфом), а если взять только междуречье Волги и Ахтубы, то сколько его там бесплатно пропадало!
И не только камыша…
Для крестьян прошлым летом Хаматин (с примерно полутора тысячами мужиков-артельщиков) домиков в степи поставил чуть больше тысячи. Практически "без окон, без дверей" — в смысле, без излишеств — света в домишка было достаточно лишь чтобы не спотыкаться о валяющиеся на полу предметы. Осенью несколько тысяч мужиков (большей частью царицынские "подёнщики" и оставшиеся без работы батраки) к каждому домику пристроили сарайчики-мазанки. Ну а в потом туда поехали "новосёлы".
Желающих хватало: очень малоснежная зима намекала на продолжение засухи, да у многих крестьян и зерна на посев не оставалось — я же гарантировал достаточный прокорм и некоторое количество денег. А ещё — две дюжины кур "в подарок", что, при нынешних ценах, было очень немало. Поначалу-то народ посмеивался над затеей, мол кормит задарма и работу дурацкую требует. Однако теперь лишь с ужасом смотрели на окружающую — и активно шевелящуюся — природу…
Худо-бедно, но почти пять сотен "колхозов" за прошедший год учредить получилось. В основном именно и худо, и бедно: "в кабалу" пошли главным образом беднейшие крестьяне. Но и эти колхозы дали мне возможность не просто выстроить, но и запустить почти пять сотен птицеферм. С кормом (дрожжевым в основном) для кур проблем не было вовсе, так что пользы эти фермы приносили гораздо больше, чем было на них потрачено.
Хотя и возни с ними было немало. Корм тот же доставить — гидролизные заводы располагались от колхозных сел и деревень неблизко. Но это было лишь самой мелкой из забот. Куда как более серьёзной проблемой было "сохранение колхозного стада": ведь если кур селить скученно, то любая зараза гробит сразу все население птичника. Чтобы заразы избежать, нужно было очень строго соблюдать санитарные нормы — а вот это-то и было самым сложным: уж если крестьяне и за собственной санитарией не следят, то со скотиной…
Тем не менее, благодаря "особым условиям найма" персонала на фермы удалось заставить птичниц эти самые санитарные нормы более-менее выполнять. Ну и благодаря "техническим решениям": на каждой ферме в обязательном порядке были выстроены душевые с горячей водой, а сами курятники ставились в некотором отдалении друг от друга и все вместе — в отдалении от деревень. Стандартная ферма состояла из десяти собственно курятников, отдельного здания инкубатора (это не на каждой ещё ферме было), отдельно стоящего санитарного блока, домика для проживания персонала и "упаковочного цеха" со складом, где хранился корм и "готовая продукция".