"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
На следующее утро вместо колченогого стула в конторе стояло комфортабельное кресло. Боб старательно (и довольно быстро) переписывал мои бумажки уже на вполне себе "человеческом языке", вопросов задавал мало. А в перерывах, когда он уставал писать, мы обсуждали некоторые сугубо профессиональные патентные вопросы. И, среди прочих разговоров, я — как бы невзначай — показал Бобу еще одну папку с бумажками и спросил, не помнить ли он, как кто-то году так в восемьдесят третьем или даже в восемьдесят втором патентовал что-то очень похожее? Нет, похожее не на десятифунтовую бумажку, это всего лишь образец случайно попал.
Оглядев образец, мистер Коллинз начал что-то смутно припоминать. На всякий случай — и для прояснения этих смутных воспоминаний — я сообщил, что образец выпал из пачки, в которой остались еще сорок девять точно таких же бумажек. И, что если мистер Коллинз вдруг вспомнит про такой патент, мне его найдет и случайно окажется, что автором патента был некий Владимир Волков, то я на радостях скорее всего эту пачку забуду прямо тут же у него на столе.
Мистер Коллинз обладал не только профессиональной памятью, но и профессиональной сообразительностью. Сообщив, что к завтрашнему полудню он постарается не только вспомнить, но и найти описанные патенты, он попросил лишь продиктовать имя возможного патентовладельца по буквам.
В пятницу мистер Коллинз очень политкорректно и элегантно указал мне мое место в рейтинге хитрованов. Утром он радостно меня встретил, усадил в кресло, и поведал мне "печальную историю":
— Уважаемый мистер Волков, мне, похоже, удалось найти то, что вам нужно. Правда один патент был выдан некоему Сэмюелю Уиллтону, и не в восемьдесят втором, а в семьдесят восьмом году. Но в любом случае, срок его действия уже истек, и изобретение его, столь опередившее время, стало общим достоянием, да и сам мистер Уиллтон давно уже на небесах. Вот, посмотрите сами, патент на механический двигатель, работающий от горения на жидких маслах. Описание, подробное описание в приложении к заявке, я имею в виду, довольно схоже с тем, что вы мне дали, но вам его записал, видимо по памяти, какой-то американец, причем не очень грамотный. Но суть была описана верно, что помогло мне найти этот давно утративший силу патент. Правда на конверте с детальным описанием не стоит отметки мистера Бишопа, моего предшественника, о том что такое же было отправлено в патентное бюро Мельбурна. Я мог бы это проверить Мельбурнский архив, но, боюсь, в мои годы поездка в Мельбурн, да еще пакетботом… боюсь, это может занять довольно много времени.
— Никакого пакетбота! Вы мне окажете огромную услугу, и моя прямая обязанность позаботиться о вашем благополучном и комфортабельном путешествии. Я не в курсе расценок на лайнеры: поездка в оба конца первым классом укладывается в пятьдесят фунтов?
— Боюсь, что лишь в один конец.
Я положил на стол конверт с сорока девятью "бумажками", достал из бумажника еще десять.
— Если вам нужна заверенная копия патента, с вас восемь шиллингов — и вы получите ее завтра же. А если вас не затруднит уплатить один фунт два шиллинга и шесть пенсов, то на ваш адрес в Россию будет выслана и копия из Мельбурнского архива. Вы не беспокойтесь, я выпишу вам чек, и если в течение трех месяцев письмо к вам не придет — покажите его в Британском консульстве и вам вышлют еще одну копию бесплатно. У нас с этим строго!
В понедельник добрый мистер Коллинз сам занес в гостиницу большой конверт с заверенной копией патента:
— Надеюсь, мистер Волков, вы нашли именно то, что искали. И если вам снова понадобится найти что-то, изобретенное в чудесной Австралии — я всегда буду к вашим услугам. Думаю, теперь мы можем решить вопросы и с помощью обычной переписки, но тем не менее я всегда буду рад встретить вас и лично.
— И я надеюсь, тем более что я купил небольшое ранчо недалеко от Аделаиды и собираюсь его время от времени посещать. И я очень рад, что судьба позволила нам познакомиться.
Ранчо я действительно купил — двенадцать акров ни на что не годной земли с почти развалившейся хижиной. Обошлось мне это удовольствие в двадцать фунтов, и еще пять я заплатил в качестве "налога на недвижимость" за следующие двадцать лет. Нафиг не нужная покупка, если не считать подлинного "документа о собственности". Правда, за то, что эта развалина "стала" моей еще десять лет назад, пришлось выложить еще десять фунтов…
Вечером я основательно ознакомился с документами, которые принес мне Боб Коллинз. Их было два комплекта: сделанная для меня и заверенная Патентным ведомством Австралии копия на пяти листах и два листа какой-то пожелтевшей бумаги.
Текст на моей копии действительно сильно (и даже мне было видно, что в лучшую сторону) отличался от моего черновика. На копии, после названия изобретения, все же была пометка "в соавторстве с В. Волковым". А на пожелтевшей бумажке, хотя и отсутствовало имя "соавтора", действительно было написано "Mechanical drive high pressure working fluid from the combustion in oils" — механический мотор высокого давления, работающий от горения жидкого масла. Хотя наверное это мудреное название, вымученное малограмотным аделаидским фермером, более точно было бы перевести как "механический привод высокого давления, работающий на жидком масле от горения" или еще как-нибудь: это был механический пресс, где давление создавалось за счет расширения нагреваемого в стальной трубе масла. Но oil — это ещё и нефть…
Однако патентные дела для меня были лишь второстепенной задачей столь дальнего путешествия. Я все же боялся, что кому-нибудь кроме Водянинова придет в голову "уточнить мою австралийскую биографию". Конечно, бумаги о покупке ранчо — штука неплохая. Но хотелось бы чего-нибудь более "весомого". Ну а пятьсот фунтов — все же неплохая гарантия того, что обладатель оных бумажек не загорится мыслью об оглашении их первоисточника — и я решил своими заботами поделиться с Коллинзом. Конечно, под несколько иным соусом.
Аделаида — город, в общем-то, небольшой, и чиновники все друг друга хоть шапочно, но знают. Поэтому спустя неделю после моего приезда уже заведующий канцелярией местного университета задал тот же вопрос:
— Зачем вам это нужно?
— Видите ли, в России инженеров без образования не признают. Не в смысле приёма на работу, а в обществе. Мне такое положение дел очень обидно: в двадцать два года я получил уже три десятка патентов в разных странах, мои заводы выпускают продукцию, известную во всем мире… И мне для подтверждения статуса нужен именно ваш диплом — я же тут рос, многие меня знают и никто не поверит, что я учился, скажем, в Берлине…
— Я вас не знаю.
— И это помешает принять университету от его выпускника пожертвование, скажем, в пятьсот фунтов? Не говоря уже о личных подарках дорогим профессорам…
— Так вы из тех, кто обучался удалённо?
Аделаида — маленькая, а Австралия — очень большая. Оказывается тут уже лет десять, а то и больше, практикуется заочное обучение в университете. Всё же тут джентльмены, на экзаменах никто ни у кого не списывает… поэтому даже экзамены, оказывается, можно по почте сдавать.
— Да, именно удалённо, — подтвердил я, будучи проинформирован Коллинзом о некоторых деталях.
— Но… у нас никто не оканчивал университет в двадцать лет, это же невозможно!
— Ну ведь я специально прибавил себе для этих целей два года…
— М…да, но… Да, а теперь вы приехали, чтобы сознаться в подлоге, и нам придется все ваши документы исправлять, это верно. Мы же не можем хранить ошибочные бумаги! А вы действительно хотите пожертвовать пятьсот фунтов? И обязательно именно университету?
— Но ведь видимо придется и другим преподавателям что-то подарить…
— Хватит и сотни. Не учитывая названной вами суммы.
Все же Австралия — большая страна, но небогатая. Надеюсь, с моей помощью ее жители (хотя и не все) будут жить чуточку богаче. Если сами не хотят быть сильно богаче: я думал, что в университете я оставлю тысячи три. И, когда мы с Коллинзом возвращались из университетского городка, я поделился с ним своим удивлением: