"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Вообще-то подобное путешествие можно было совершить за гораздо меньшие деньги: каюта первого класса за двести десять фунтов — это все же роскошь. То есть за двести гиней — но в рублях это больше двух тысяч. Однако дешевле — не значит "лучше": я знающий народ порасспрашивал и уяснил, что "первоклассных" пассажиров ни в одном приличном порту не мурыжат, а в Австралии — с её очень строгими "карантинными" (а фактически — антииммиграционными) законами шанс просидеть в карантине неделю не мал даже и для "второклассника". А мне время было намного дороже денег, на Аделаиду у меня было ровно две недели — до обратного рейса судна.
Путешествие было очень весёлым. Конечно, двадцать шесть суток просидеть на довольно небольшом (по моим меркам) пароходе — развлечение не для слабонервных. Но смеялся я каждый день — с того момента, как просыпался и осознавал, где нахожусь. Потому что находился я на борту лайнера под названием "Лесбиян". Вообще-то этот шустрый "старичок" носил на борту гордое имя "Lesbian", но по мне — уж лучше отечественный вариант.
Корабль был действительно довольно старым — он бороздил океаны уже почти четверть века — но довольно уютным и шустрым, хоть и размером в полторы тысячи каких-то брутто-регистровых тонн (втрое меньше волжской "самоходки" Волго-Дон). Поэтому примерно неделю после выхода из Порт-Саида (до самого Коломбо) ресторан первого-второго класса был практически пустым: качало. Ну а после Коломбо он снова был почти пустым — во втором классе оставалось лишь трое пассажиров, а в первом — и вовсе, кроме меня, их не осталось. И никто не лез "пообщаться", лишь с капитаном мы беседовали во время обедов на разные формальные темы. И именно от него я узнал много интересного.
Например, что судов, подобных "Лесбияну" (то есть грузопассажирских лайнеров от тысячи до двух тысяч брутто-регистровых тонн) англичане настроили за последние тридцать лет примерно три тысячи. Сейчас такие суда используются лишь на "заштатных" линиях — а на основных, через Атлантику и в Средиземном море, ходит чуть больше пяти тысяч грузовых и около семисот чисто пассажирских судов. Не считая тех, которые "островитяне" арендуют у разных Франций, Германий, Италий — их еще под пару тысяч набирается. А Австралия — далеко, никому нафиг не нужна — и поэтому на австралийские линии и пускают всякое старье: их обслуживают полста "грузопассажирских" и примерно триста чисто грузовых кораблей. Понятное дело, что "кораблем" (в смысле ship) следует называть суда размером ну никак не меньше тысячи этих самых "регистровых тонн". По мне, так эти лоханки годятся лишь в качестве прогулочного катера, да и то речного, но я своё мнение не озвучивал — а у "старого морского волка" мнение было иное.
Еще множество "кораблей" имеется в колониях по всему миру, например в той же Австралии их далеко за тысячу. И даже в Сингапуре их несколько сотен. Всего же под британским флагом ходит двадцать две тысячи "кораблей" (не считая военного флота). Под российским, кстати — "кораблей" в море лишь сто сорок два. При том, что каждое такое судно стоит сотни тысяч рубликов — даже те, очень недорогие сварные суда, которые мне в прошлый раз строил Березин в Феодосии, выходили сотни в три. Тысяч, естественно. И после этого мне, с жалкой парой миллионов рублей годового дохода, надлежит "спасти Империю" и "отпинать англичанку, которая гадит"? Ну, с пятью миллионами… даже с десятью. А хоть бы и с четвертью миллиарда: ведь это меньше тысячи судов в год — при условии, что при этом ни есть, ни пить.
А "Лесбиян", построенный четверть века назад, по многим параметрам превосходил самые современные российские суда. Его, оказывается, строили вообще чуть ли не в расчете на "Голубую ленту Атлантики", но машина подвела — больше двенадцати узлов кораблик не давал. До девяносто четвертого года не давал — но после замены вконец развалившейся машины сейчас спокойно держал пятнадцать (хотя и врал капитан, вряд ли больше четырнадцати, но все равно шустро). Две явно парусные мачты стали теперь лишь "деталью экстерьера": паруса вот уже шесть лет даже не грузили на борт. Точнее, грузили лишь один, маленький — чтобы в случае поломки машины при плохой погоде судно можно было повернуть под ветер.
Но мне повезло — и машина не сломалась, и погоды плохой во время рейса не было. А чем заняться — было: я сочинял разные бумажки.
В середине ноября (хотя по местному календарю было ещё самое начало месяца), опережая расписание на целых шесть часов, "Лесбиян" пришвартовался в Аделаиде. Как и ожидалось, никаких проблем с высадкой на берег не случилось, через полчаса экипаж доставил меня в гостиницу (номер "люкс" за три фунта в сутки). А на следующее утро я направился наконец к цели моего странного путешествия.
Аделаида — необычный город. Я не про пейзаж или там про климат. Вся Австралия — это, по большому счету, британская колония. Кроме Аделаиды (не города, а территории под названием "Южная Австралия". И юридический статус Южной Австралии (и Аделаиды, конечно) немножко своеобразный. Например, выданный в Аделаиде патент признается в Британии и всех ее колониях как британский, а так же — в соответствии с какими-то договорами — и еще в куче стран ихнего Содружества. Но все патенты, выданные где-либо в Англии или колониях, обязательно утверждаются в Метрополии. Кроме южноавстралийских. Повезло мне когда-то в Ишымбае…
Аделаида — город не очень большой. И, как, вероятно, и вся современная Австралия, очень… неторопливый, что ли. Офис патентного бюро я нашел довольно быстро. А в этом офисе нашел одного единственного клерка. Который сидел себе в теньке с окнами, прикрытыми решетчатыми ставнями-жалюзи и читал газету.
Задницу поднять со стула при виде меня он не пожелал. И на мой вопрос, а туда ли я попал, лишь ответил коротким "да", не прекращая своего увлекательного занятия. Я, правда, предложил ему занятие более увлекательное — например, почитать надписи на однофунтовой банкноте, и через пятнадцать минут выяснил, что зовут этого милого старичка Бобом Коллинзом, в бюро он работает уже почти двадцать лет и оформил за это время уже больше тысячи патентов! Ну, может и не больше, но много. Почти каждую неделю люди что-нибудь, да патентуют. Больше — зимой, конечно: летом жарко, днём лучше сидеть дома в теньке. А по вечерам бюро не работает, и вообще приличные люди вечерами готовятся ко сну.
Вторая фунтовая бумажка помогла Бобу Коллинзу вспомнить, что да, многие люди патентуют всякую ерунду. Например, прошлой осенью, в апреле или мае, было запатентовано устройство для приподнимания шляпы не высовывая рук из карманов. А лет пять назад один чудак запатентовал треугольное сверло для высверливания квадратных дырок! Да что там говорить — большинство патентов — мусор, интересный лишь изобретателям, из пары тысяч патентов, оформленных в Аделаиде, разве что десяток были применены хоть кем-то и где-то, а остальные — так и становятся невостребованными до истечения срока.
Боб действительно был профессионалом. Мало того, что он действительно помнил все "свои" патенты, оформленные им за последние двадцать с лишним лет, но еще помнил и в десять раз больше отвергнутых по причине "отсутствия новизны" или уже запатентованных "изобретений". Проговорили мы до самого закрытия бюро, которое случилось в четыре вечера. И продолжили на следующее утро. Но самое главное я уже выяснил: патентный клерк Аделаиды получал вполне приличную зарплату размером в девять фунтов в месяц.
Я показал Бобу принесенные с собой бумаги — те самые, которые создавал в течение почти месячного путешествия на "Лесбияне" — да и задолго до путешествия тоже. Восемнадцать патентных заявок, написанных на языке, который я искренне считал английским. Однако все же понимая, что некоторые тонкости (не считая отдельных "толстостей") языка мне все же усвоить не удалось, я попросил Боба оказать мне любезность и в свободное время переписать заявки на более английском языке. За отдельное, и довольно немаленькое, спасибо. Понятно, что писанины тут получается многовато, но ведь я и не спешу, если все будет готово к субботе — то меня это вполне устроит. Ну а если в процессе написания у Боба появятся какие-то уточняющие вопросы, то я буду все время рядом, вот на этом стульчике и посижу.