"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Меня как раз инженер интересует, Иванов его хвалит.
— Ну, Владимир Андреевич-то инженер знатный, пушками занимается. А, понял — вы же с Рудаковым пушку спроектировать решили! Так я ему нынче же и отпишу…
Так что Степана Андреевича "сманивать" пришлось все же Иванову, а у меня неожиданно появился конструктор-артиллерист. Правда, сам он, вопреки рассказу деда, проектированием собственно орудий никогда и не занимался. Но с точки зрения производства оказался намного более полезным: Владимир Андреевич разрабатывал оснастку для производства артиллерии. Условия на Путиловском заводе показались ему куда как менее привлекательными, чем мои — и в начале сентября он с семейством перебрался с берегов Невы на волжские берега. Но, мне кажется, больше всего к переезду его склонили не "повышенная зарплата" и даже не комфорт, обеспеченный моим инженерам. Тщеславие (в хорошем смысле), возможность вписать свое имя в историю отечественного оружия… Хорошо, в общем-то: я такие настроения у своих инженеров всегда старался культивировать — и в "Судостроительной компании Рудакова" вскоре должен был появиться "Артиллерийский завод В. А. Рейнсдорфа".
Сам же я приезда Рейнсдорфа-старшего не застал.
С начала сентября начали массово поступать из-за границы ранее заказанные станки. Вася с подобранной им лично (при моем содействии) бригадой и двое молодых инженеров почти всё время проводили в цехах: станки нужно было не только распаковать, установить и наладить, но и в промежутке между этими операциями перевести на электротягу. В связи с этим у меня появился довольно неплохой повод посетить соседний завод — и уже через неделю Евгений Иванович Чаев вселился в одну из квартир в "инженерном доме".
Впрочем, наличие квалифицированного инженера-станочника не освободило меня от участия в общем празднике: достаточно часто в силу определенных конструктивных особенностей "улучшаемых" станков приходилось прибегать к сварке — а вот варить чугун, кроме меня, не умел вообще никто. Я и сам не очень умел, но всё же кое-как с таким развлечением справлялся — и иногда у меня даже выходило что-то путное. А вот у всех остальных, рискнувших попробовать, не получалось никогда — домой я зачастую возвращался после девяти. Когда работы было мало.
У нас с Камиллой снова возникла традиция "вечерних посиделок", когда после ужина мы оставались за столом и делились сделанным за день и планами на завтра. Однако в последнее время "планово-производственные посиделки" часто не получались, потому что в десять кто-то всемогущий просто выключал мою жену: на моей памяти после десяти в "мирное время" она спать ложилась всего один раз, да и то "в прошлой жизни", когда, побоявшись оставаться одной в квартире, она переселилась в мою… И когда я возвращался поздно, обычно уже все спали. Но однажды, возвращаясь уже после одиннадцати, я увидел в окне гостиной свет.
Волнуясь — подумав, что кто-то заболел — я буквально бегом взлетел до квартиры, но там же и успокоился. По лестнице мне навстречу спустилась Камилла и, чмокнув в щеку, заговорщицким голосом сообщила:
— Саша, у нас гости… — и убежала обратно.
Ну гости так гости, родственники, что ли, приехали? Хотя воронежскую родню Камиллы я заподозрить в ночных бдениях не мог: те тоже трудились с самого рассвета. Разве что поезд опоздал? Скинув вымазанные в грязи ботинки и повесив куртку на вешалку, я тоже поднялся вслед за женой.
В гостиной, кроме традиционного ужина с пирогами, меня ждала Камилла с какой-то дамой, на вид — лет сорока. Именно "дамой", очень элегантно, с большим вкусом, одетой — что резко отличало её от большей части купеческой "элиты" Царицына. Те одевались дорого, но аляповато, даже кричаще аляповато, а эта женщина была, иного слова не подберу, гармонична. Интересно, что ей от меня было нужно, причем так поздно?
— Извините, что явилась к вам домой, но мне сказали что вас почти невозможно застать в конторе, — начала гостья, а затем, слегка смутившись, добавила. — Меня зовут Суворова Ольга Александровна, и я приехала просить у вас места.
— И какого же места вы собираетесь просить? — некоторого ехидства в голосе (оставшееся от проглоченного продолжения "в одиннадцать вечера") мне скрыть не удалось. Ольга Александровна слегка вздрогнула, но, собравшись с духом, очень спокойным голосом ответила:
— Мой супруг состоял помощником военного атташе в Париже, но вот уже почти два года я являюсь вдовой. Состояния у меня нет, и я вынуждена сейчас искать работу. Я закончила Сорбонну, по специальности химика. Мне сообщили, что вы берете на работу и женщин… — видно было, что Суворова очень волнуется, несмотря на то, что она в руках себя держала довольно крепко. — Я проработала в Париже почти пятнадцать лет, но сейчас, со смертью мужа, ищу работу в России. Пока что лучшее, что мне удалось найти — место лаборанта в Московском университете…
— А в Париже вы где работали? Впрочем, неважно, — мне пришла в голову одна мысль. — Вы случайно не знаете, как и откуда можно получить изрядное количество лантана?
Суворова слегка улыбнулась:
— Получить его легче всего, и всего больше вероятно, можно из монацитового песка. Песок этот очень много возят из Индии шведские заводчики. У них же можно и сам лантан купить, причем довольно недорого, они сами особо не знают что с ним делать. Точнее, окись лантана или соли, но выделить из этого чистый лантан не проблема. А вам много его нужно?
— Много. Скажем, килограммов двести…
— Я думаю, что двадцать пять пудов солей лантана вы можете просто заказать телеграфом, и получите через две недели.
— Килограммов двести — в неделю. Если Вы знаете, как получать лантан, принимаю на работу. Условия знаете?
— Но для получения такого количества потребуется целая химическая фабрика! А с условиями вашими я конечно же не знакома, собственно я и приехала чтобы узнать о возможности получить работу и об условиях, если…
— Фабрику я вам построю. Условия… лучше чем у кого-либо, завтра Камилла расскажет. Вы остановились в городе?
— Нет еще, я приехала прямо с вокзала, мне извозчик сказал что днем вас не застать будет, а Камилла Григорьевна сказала, что никуда устраиваться и не надо…
— Я подумала, что до весны Ольга Александровна прекрасно поживет и у нас, — добавила жена.
— Я спросил чтобы за вещами послать. Куда мы поселим сейчас Ольгу Александровну, ты решила?
— Да, Дарья уже комнату приготовила. Пойдемте, Ольга Александровна, я вас провожу…
— Ну а о деталях утром поговорим. И, должен сказать, очень хорошо, что вы проявили такую настойчивость — через пару дней вы бы меня точно не застали.
Появление Суворовой напомнил мне об одной "химической мысли", которую я обдумывал еще раньше — впрочем, обдумывал довольно подробно и сейчас я просто написал Кузьмину не очень длинное письмецо, на этом выкинув ее из головы. Ведь мне предстояло совсем другое — и весьма не быстрое — дело.
К путешествию я начал готовиться ещё весной. Сначала я думал, что со мной отправится и Камилла, но жена, узнав, что предстоит два месяца просто болтаться посреди океана, оказалась:
— Меня в поезде за три дня укачивает, а на пароходе я и вовсе помру. Или ты решил так ловко от меня избавиться?
Камилла была нужнее живой, так что пришлось собираться одному (хотя я честно считал, что "испугала" Камиллу не качка, а перспектива оторваться на несколько месяцев от лаборатории). Впрочем, ей и в самом деле было бы неинтересно.
Путешествие было непростым — сплошные пересадки, но я почти два месяца просидел за расписаниями и ничего более приличного найти не смог: маршруты с меньшим их числом были гораздо более длительными. Так что в семнадцатого сентября на поезде в Одессу…
Из Одессы французским пароходом три дня до Афин. Оттуда — уже на английском судне — два дня до Порт-Саида. А на следующее же утро пересел на комфортабельный лайнер, следующий рейсом из Ливерпуля в Мельбурн. Ну, относительно комфортабельный и относительно лайнер. Рейс был с заходом в "родную" Аделаиду. Все же интересно познакомиться с местами, где я "вырос и обучился"….