"Фантастика 2025-56". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Черт знает, откуда она там взялась.
Я вернулась в гостиную, держа банкноту в руках.
— Это? — спросила я.
— Это, — подтвердил Фил. — Ты же согласна с тем, что в квартире нет никого, кроме нас?
— Согласна, — сказала я. — Как ты это сделал?
— Это особая криэйторская магия, — сказал он.
— А если точнее?
Он развернул блокнот ко мне и дал мне прочитать, что там было написано. А написано там было следующее: «Под придверным ковриком, среди клубов пыли и мелкого мусора, лежала одинокая и слегка вытертая десятка. Черт знает, откуда она там взялась.»
    
Глава 42
 
— Интересный фокус, — сказала я.
— Это не фокус, — сказал Фил. — Фокусы — это когда обманывают. Когда тебя заставляют поверить во что-то, чего не было, увидеть то, чего не было. А то, что ты видела, произошло на самом деле.
— Можешь повторить?
— Могу. Но с этим же ковриком — не раньше, чем через пару дней.
— Почему так?
— Существуют ограничения, — сказал Фил.
— А купюра хоть настоящая?
— Да.
— И откуда она взялась?
— Я ее написал.
— А как насчет того, чтобы увеличить номинал? — поинтересовалась я. — Сотку написать сможешь?
— Смогу, но писать придется значительно больше, — сказал Фил. — Чем масштабнее изменение текущей реальности, тем убедительнее должно быть обоснование. Появление десятки можно никак не приписывать, десяток полно, достаточно просто сказать: «черт знает, откуда она там взялась», с соткой такой номер уже не прокатит. То есть, написать-то я напишу, но деньги от этого не появятся. Чтобы они возникли, уже нужно придумать какую-то историю, и не просто историю, а такую, какую текущая реальность сочтет достаточно достоверной для воплощения.
— То есть, найти чемодан, в котором лежит пара миллионов, тебе не светит?
— Это сложный вопрос, — вздохнул Фил. — Теоретически такое возможно, но история, которую придется прописывать, может занять пару томов.
— В любом случае, это того стоит, — сказала я. — Даже если бы ты был настоящим писателем, таких денег за двухтомник тебе никто не заплатит. Для этого надо быть очень известным и популярным писателем. Или случайно угадать массовый запрос.
— Даже если написать пару томов, нет никаких гарантий, что оно сработает, — сказал Фил. — К тому же, миллионов долларов не так уж много, как десяток, и вряд ли где-то валяется неучтенный. Такая масштабная история не останется незамеченной и привлечет к себе внимание ТАКС или кого-то, ему подобных, и тогда за мной пришлют тебя. Или кого-то, тебе подобного. Не то, чтобы меня обычный оперативник не смог ликвидировать, но теневые ребята предпочитают перестраховываться.
— Выходит, ты бедный? — уточнила я. — Потому что боишься написать себе настоящее состояние?
— Мне хватает, — сказал он.
— И когда ты обнаружил в себе эти способности?
— Через пару месяцев после того, как попал в ваш мир, — сказал он.
— Ланс не говорил, что ты не отсюда.
— О тебе он вообще ничего не говорил.
— И как ты сюда попал?
— После трагического несчастного случая в своем мире.
— Грузовик?
— Почти, — сказал он. — Поезд в метро.
— Почти классика. А это точно был несчастный случай? — спросила я.
— Подозреваю, что нет, но, как ты понимаешь, у меня нет возможности искать доказательства, — сказал Фил. — Был час пик, много народа, я стоял в первой линии, слушал музыку… Меня толкнули в спину, когда поезд уже выезжал из тоннеля, и я понятия не имею, случайность это была или чей-то злой умысел.
— Ты вставал на учет в БРПП?
— Конечно, — сказал он. — Мне даже платили пособие. Пару месяцев. Потом они решили, что я достаточно ассимилировался, выдали мне документы и отправили в свободное плавание.
— Как давно это было?
— Больше десяти лет назад.
— Они знают?
— Конечно же, нет.
И то верно, Бюро Регистрации Пришельцев из Параллельных миров наверняка поделилось бы информацией с ТАКС, что наверняка помешало бы Филу так свободно разгуливать по Городу. И живет он сейчас, скорее всего, не по тем документам, что ему в БРПП выдали, но этот момент уточнять я не стала.
Пришельцы из другого мира — явление довольно редкое, но не уникальное, раз для их регистрации целое бюро создали. Изредка их ведет какой-то сюжет, и тогда лучше не становиться у них на пути, но чаще всего — это обычные люди, без всяких экстраординарных способностей, которые ассимилируются в наше общество, и ты их ничем от обычного эмигранта не отличишь.
Впрочем, кому я это рассказываю…
У Фила способности таки были, но ему повезло, и проявились они уже после того, как он закончил свое общение с бюрократами из БРПП. Иначе бы они ему спокойной жизни не дали.
— В своем мире ты был писателем? — поинтересовалась я.
— Нет, — сказал он. — Копирайтером, блогером, изредка — журналистом, в основном, вне основного штата. Конечно, я хотел писать книги, но мне казалось, что я для этого слишком молод. Опыта там жизненного не хватает, все такое. Ерунду клепать не хотелось, и я все ждал, пока у меня появится идея, о которой нужно будет поведать миру. Вот, дождался.
— Мне жаль, — сказала я.
— Мне сначала тоже было жаль, — сказал он. — А потом я решил, что буду воспринимать это все, как одно большое новое приключение.
— Получается?
— Время от времени, — вздохнул Фил.
— И как работает твоя особая криэйторская магия? — спросила я.
— Реальность меняется, когда я пишу на бумаге, — сказал Фил. — Что самое противное — только в том случае, если я пишу от руки. А в своей прошлой жизни я ненавидел писать от руки. Но с ноутбуками и даже печатными машинками магия работать отказывается. Бумага, карандаш. Ручки тоже работают, но я предпочитаю карандаши.
— Что еще ты можешь, кроме как десятки по всему Городу собирать?
— Способности мои не слишком велики, — сказал Фил.
— Как насчет сюжетов?
Он покачал головой.
— Я не могу создавать сюжеты, я не могу изменять сюжеты, — сказал он. — Даже если полноценный фанфик на кого-нибудь напишу, я пробовал. С людьми это у меня вообще не работает. Только с предметами. И желательно, с небольшими или просто не слишком заметными.
Честно говоря, я была немного разочарована. Сразу после того, как я нашла ту десятку, я задалась вопросом, отчего этот тип еще не захватил мир. Не знаю, кем он там был у себя, может быть, и обычным блогером, но я подумала, что у нас он уже давно мог нашаманить себе волшебную палочку, шапку-невидимку, сыворотку суперсолдата, пароли и коды доступа к банковским счетам различных не слишком симпатичных ему индивидуумов, саблю, щенка бульдога, а на закуску даже собственную религию основать и стричь с нее купоны до конца жизни.
Но вдруг оказалось, что не мог.
А мелочь под ковриками тырить — это действительно недостойно творца.
Криэйтор, как есть криэйтор.
— Иногда эти мелочи накапливаются и возникают аномалии вроде этого здания, — продолжал Фил. — Это полезная штука, но чем больше таких аномалий, тем больше риска, что одна из них привлечет внимание ТАКС. А внимание ТАКС — это последняя в вашем мире вещь, к которой я стремлюсь. Ну, может быть, после стригущего лишая.
Но сам факт знакомства с криэйтором Филом давал обильную пищу для размышлений. Я раньше и не знала, что бывают такие люди, но теперь мне показалось очевидным, что Фил в этом своем качестве отнюдь не одинок. Я же не единственный Цензор, в конце концов, и он вряд ли единственный недотворец.
Скорее всего, где-то есть и другие. И возможно, что масштаб, так сказать, таланта у них тоже другой.
— Почему ты думаешь, что ты представляешь для ТАКС какой-то интерес?
— Брось, — сказал он. — Не может быть, чтобы ты это серьезно спрашивала.
— ТАКС занимается контролем сюжетов, — сказала я. — А ты сам сказал, что на сюжеты повлиять не способен.
— ТАКС декларирует, что занимается контролем сюжетов, — сказал Фил. — Но, как это часто бывает, особенно с теневыми организациями, их настоящие цели могут здорово отличаться от тех, о которых они заявляют.