An ordinary sex life

Я моргнул. «Исчезла?»
Первая слеза выступила на щеке Саши. «Однажды я пришла домой из школы и обнаружила, что пропала большая часть ее одежды, а также все ее украшения, телевизор и компьютер. Рядом с телефоном была записка, написанная ее почерком, в которой говорилось: «Мне очень жаль. Я люблю тебя». Она ушла. Вот и все».
После этого Саша еще долго молчала, только плакала. Она прижалась подбородком к груди и крепко обняла себя. И, не думая об этом, я встал со стула и пошел за ней, сначала нежно потерев ее плечо, а затем подошел ближе и обнял ее за талию чуть ниже ее скрещенных рук.
Я не прикасался к ней, кроме этого. Ее затылок упирался мне в подбородок, и я повернулся, чтобы подставить щеку, чтобы она не чувствовала, как на нее давит костяная шишка. Действуя только инстинктивно, я осторожно покачивал нас обоих в течение минуты или двух, прежде чем мой мозг догнал то, что я делал, и я внезапно забеспокоился, не собирается ли она вывернуться и ударить меня или что-то в этом роде.
Она этого не сделала. Собственно, через некоторое время она снова прижалась ко мне. Ее зад был чуть ниже моего таза, но эрекция была абсолютно последним, что могло случиться со мной прямо сейчас. Очевидно, от боли, Саша плакала все сильнее, пока она практически не рыдала, и я начал задаваться вопросом, как редко она позволяла себе вернуться к этой части своего прошлого.
В конце концов, рыдания прекратились, и, еще раз всхлипнув, она успокоилась. Она выпрямилась, и я воспринял это как сигнал, чтобы отпустить ее и отступить. Она обернулась и нашла коробку с салфетками, которую я хранил на тумбочке, вытерла глаза и высморкалась, вернулась в кресло и села. Я последовал ее примеру и тоже сел на стул.
«Знаешь», — начал я, когда она, казалось, успокоилась. «Тебе не нужно мне больше ничего рассказывать».
«Мне нужно. Нужно». Она твердо кивнула. Затем, глубоко вздохнув, она посмотрела на меня покрасневшими глазами и продолжила: «Все это произошло пять лет назад, когда я училась в младших классах. Я была в ужасе от того, что оба родителя ушли и не к кому обратиться».
«Понятно».
Качая головой и глядя в какую-то точку у меня за левым плечом, Саша быстро заговорила. «Первое, о чем я подумала, это о моем юридическом статусе. Мне только исполнилось 17 лет, и я все еще была несовершеннолетней. Последнее, чего я хотела — это оказаться в каком-то приюте и переехать в другой город подальше от моей школы и моих друзей. Я сама пошла в полицейский участок и объяснила, что моя мама исчезла, а мой отец находится в тюрьме. Они были очень милы со мной там и помогли мне разобраться со всеми документами. В общем, я хотела быть формально эмансипированной, но они не согласились бы на это, если я не смогла доказать финансовую самодостаточность. Без возможности позаботиться о себе или найти прикрытие, мне пришлось бы пойти в приют».
«Но ты этого не сделала».
Она снова посмотрела на меня и покачала головой. «Вот тут и появились Ванденберги. Как наши соседи, они видели, что творилось в моем доме какое-то время. Вся их семья вышла на лужайку, когда появились полицейские, чтобы арестовать моего отца, и мистер Ванденберг на самом деле пытался защитить моего отца, не с применением насилия, конечно, но возражая против предложений об аресте, требуя предъявить ордер и тому подобное. Он адвокат, я упоминала об этом?»
«Нет, но все в порядке».
«В любом случае, миссис Ванденберг всегда приходила проведать меня, и, конечно, Род был обеспокоен. Мы еще не встречались или что-то в этом роде, но мы все знали, что он заботится обо мне. Когда полиция сказала, что мне нужны доказательства, что я могу позаботьтесь о себе, моя первая мысль была о Ванденбергах. Все это очень сложно с юридическим жаргоном, но дело в том, что они подписали соглашение, чтобы заботиться обо мне, пока мне не исполнится 18 лет».
«Ты стала их подопечной».
«По сути».
Я усмехнулся и покачал головой. «Адриенна. Ты когда-нибудь встречалась с Адриенной? Нет? Длинная история, но в результате моя семья сделала то же самое с ней».
  
«Действительно?»
Я кивнул.
«Маленький мир». Слабая улыбка коснулась лица Саши. «Когда-нибудь мне придется попросить тебя рассказать полную историю».
«Конечно».
«Как бы то ни было, я переехала к Ванденбергам в тот день, когда мой дом был возвращён в муниципальную собственность. У них был дом с тремя спальнями, так что я переехала в комнату Кита, который переехал в комнату Рода, чему Род ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не был счастлив. С другой стороны, он был очень взволнован тем, что я буду жить с ними, и его мама сказала мне, что он никогда не содержал ни себя, ни свою комнату в такой чистоте до тех пор».
Я сумел улыбнуться, думая о том, как любой 17-летний мальчик справится с тем, чтобы девушка, которую он любил, переехала в соседнюю комнату. Это было легко представить. В конце концов, я сам был на его месте.
Но потом улыбка Саши померкла. «Все это произошло прямо перед экзаменами, и мне потребовалось всё, что у меня было, чтобы сосредоточиться на них. Когда школа закончилась, и мы ушли на каникулы, Род хотел проводить все свое время со мной, как внутри, так и за пределами дома. Он мне достаточно нравился. И через некоторое время я подумала, почему бы и НЕ он? У меня никогда не было парня раньше. И… ну… ты наверно подумаешь, что я совершенно ужасна из-за этого…»
Ее голос затих, но я ничего не сказал. Я подумал, что могу угадать, что она собирается сказать дальше, но не хотел угадывать неправильно.
Я не ошибся. «Я полагаю, я думала, что я «должна» ему, понимаешь? Моя семья полностью бросила меня. У меня совсем не было денег, и вся еда, которую мне давали, доставалась мне по доброте сердец Ванденбергов. Они и слышать не хотели, чтобы я устроилась на подработку, просто чтобы я могла платить им за квартиру, и они считали меня частью своей семьи, когда приходило время покупать новую одежду, делать рождественские покупки или что-то еще. Они давали мне ТАК много, и я чувствовала… ну… как я бы могла НЕ встречаться с ним, понимаешь?»
«Род когда-нибудь знал, что ты чувствуешь?»
«Я никогда ничего не говорила, но думаю, он всегда это знал. Конечно, он ясно выразил свой интерес еще до того, как все пошло наперекосяк, и я не ходила с ним ни на одно свидание. Даже…» Саша закусила губу и внимательно смотрела на пол, заламывая руки. «Даже отдавая ему свою девственность сразу после того, как начался наш выпускной курс, я решила, что к тому времени я была должна это ему».
Я поморщился.
Саша вздохнула. «Дело не в том, что мне было наплевать на него. Мне нравился секс с ним. Это заставляло меня чувствовать себя защищенной, утешенной. И я была счастлива, что могу доставить ему удовольствие. Но я думаю, он всегда беспокоился, что, если бы не моя ситуация с родителями я бы вообще никогда не стала встречаться с ним. И я думаю, что он всегда боялся, что я брошу его».
Я проглотил свой ответ и посмотрел в пол.
Саша все равно догадалась. «Я думаю, он был прав».
Когда она снова долго молчала, я глубоко вздохнул и, наконец, сказал: «Ты сама говорила: оставаться вместе после окончания учебы означало бы по-настоящему остепениться с ним. Ты не была готова к этому».
«Я знаю. Но я все еще презренный человек из-за того, что сделала».
«А что ты СДЕЛАЛА? Ты солгала ему, сказав, что любишь его и хочешь быть с ним навсегда?»
 Что, как это тебе сказала Аврора? 
Замолчи. Сейчас не время.
Саша покачала головой. «Нет, нет. Во всяком случае, я всегда говорила ему, что мы молоды и у нас впереди вся наша жизнь».
«Ты когда-нибудь ГОВОРИЛА ему, что вы вместе только потому, что ты чувствовала, что обязана ему?»
«Нет! И на самом деле это было нечто большее. Есть часть меня, которая чувствовала себя… обязанной. Но он мне действительно нравился. Он один из хороших парней, и я ценила его за это. Я действительно приложила усилия к тому, чтобы быть ему хорошей девушкой, и я никогда не изменяла ему в наших отношениях».