An ordinary sex life

«Итак, судя по всему, что ты мне рассказала, ты делала этого парня очень счастливым более четырех лет. Он всегда хотел тебя, и он, наконец, был с тобой. Было бы намного лучше, если бы он никогда не был с тобой, а? Как ты думаешь, он бы предпочел этот вариант?»
Саша нахмурилась. «Возможно нет».
«Тогда почему ты чувствуешь себя «презренной»? Ты не сделала ничего плохого. Ты просто никогда не чувствовал той любви к нему, которую он испытывал к тебе. Это грустно, но это не преступление».
«Я ЗНАЮ. Это просто… После всего, через что мы прошли… После всего, что его семья сделала для меня…»
«Вы не можете оставаться с кем-то до конца своей жизни из-за обязательств перед его семьей».
«Я ЗНАЮ. Это просто…» — простонала она и закрыла лицо руками. Я дал ей немного времени, а затем, в конце концов, потянулся и успокаивающе потер ее колено.
В конце концов она вздохнула и положила руку на мою, потирая меня. Затем она, наконец, опустила вторую руку и села прямее. С задумчивой улыбкой она покачала головой и сказала: «Знаешь, что в этом самое безумное? Со всем этим и со всей моей виной, это была идея Рода расстаться».
Я вскинул голову. «Действительно?»
Она кивнула. «О, я уверена, что он на самом деле не хотел этого. На самом деле, он, вероятно, поднял это только как… тест… или что-то в этом роде, чтобы заставить меня по-настоящему посвятить себя ему. Но однажды, может быть, за месяц до того, как мы действительно расстались, прямо в начале учёбы, он сказал, что действительно хочет разобраться в природе наших отношений или что-то в этом роде. Он сказал, что устал от попыток принуждения — я точно не помню. Но он сказал, что, если я действительно не люблю его, тогда, может быть, нам было бы лучше расстаться. Он сказал, что лучше покончить с этим, чем затягивать, если бы мы не хотели оставаться вместе вечно».
Я понимающе кивнул.
Саша снова начала обнимать себя, а также немного покачиваться взад и вперед на стуле. Я остался там, где был, позволяя ей пройти через все эмоции и воспоминания, крутящиеся у нее в голове. Я как бы полагал, что в конце концов она успокоится и возобновит свой рассказ с того места, на котором остановилась.
На самом деле она так и сделала, но не так, как я ожидал. В одну минуту она раскачивалась, чтобы успокоиться, в следующую она встала, смеясь, и начала ходить взад и вперед по комнате с глупой ухмылкой на лице.
«Чего?» Я наконец спросил, когда Саша в четвертый раз прикрыла рот, чтобы скрыть тихий смех. Она все пыталась что-то сказать, но смех снова поднимался.
Мой вопрос только заставил ее вздрогнуть и остановиться еще дважды, прежде чем она смогла сдержать приступ смеха. И протяжно вздохнув, она покачала головой и, наконец, заметила: «Я ВСЁ ЕЩЁ не рассказала тебе, как я стала стриптизершей».
Я пожал плечами, как будто это не имело большого значения. Откровения о ее семейной жизни и заброшенности уже были достаточно революционными.
«Это довольно простая история. Я знала, что не смогу остаться с Ванденбергами навсегда. Я стану совершеннолетней, когда мне исполнится 18 лет, и во время зимних каникул в выпускном классе я начала работать официанткой. Они все еще не позволяли мне платить аренду, но я наотрез отказалась позволить им платить за мое образование в колледже. Моя первая работа была в «Чили» в Сан-Бруно. Потом я устроилась на работу в элитное итальянское заведение в Южном Сан-Франциско. И это была моя коллега-официантка, которая начала работать в одном из шикарных стрип-клубов в центре города и пригласила меня присоединиться к ней. Просто официанткой, заметь, а не танцовщицей. Зарплата была чертовски больше, и как только меня приняли в Кэл, я поняла, что мне понадобится гораздо больше денег, чем я зарабатывала в итальянском заведении. В клубе я терпела много дерьма от парней, которые не знали, как держать свои руки при себе, но я зарабатывала на приличную жизнь. Проблема была в том, что я не работала достаточно много часов, так как все еще пыталась закончить свой выпускной год в средней школе. И Роду действительно не нравилась идея, что я буду работать в стрип-клубе, и точка. Знание того, что другие мужчины смотрели на меня, одетую в эту очень короткую униформу официанток, вызывало у него вспышку ревности, с чем, я думаю, ты сталкивался раз или два».
  
Я кивнул, вспомнив угрозы со стороны тупоголового парня Саши. Что ж, может теперь мне придется переосмыслить оценку его «тупоголовости».
Несмотря на то, что мне исполнилось восемнадцать, прежде чем я закончила учебу, я согласился остаться с ними, пока не закончу. Но затем, как только школа закончилась, я сняла комнату по объявлению и переехала».
«И ты обратилась к стриптизу, чтобы покрыть свои расходы».
«Только в Ноктюрне. В первый раз, когда я туда поехала, я поняла, что это подходящее место для меня. Если бы это было в другом месте, я бы этого не сделала. Работа среди всей порочности бара с выпивкой и обнажённой плотью заставляла меня цепенеть от мысли о том, чтобы снять одежду. Каждый вечер, когда меня щупали во время доставки коктейлей, это не казалось такой уж большой разницей с выступлениями на сцене. По крайней мере, к этому я привыкла».
«Ах, точно. У тебя была танцевальная подготовка, не так ли?»
Саша покраснела. Она все еще ходила по комнате, а теперь остановилась и выполнила изящный пируэт, подняв одну руку в воздух, прямо как балерина. «Влияние моей мамы. Она сама была танцовщицей, и в хорошие времена она следила за тем, чтобы я посещала много занятий. Модерн, джаз, бальные танцы… даже немного хип-хопа». Ее голос сорвался. «Все это, конечно, ушло».
Я пожал плечами. «Такова жизнь».
Она все еще смотрела на то место на полу, что и минуту до этого. «Я все еще плакала перед сном, когда вернулась домой в ту первую ночь. Я приняла действительно долгий, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО горячий душ. Я тёрла себя около часа, пока кожа не начала шелушиться. Не могла избавиться от ощущения, что я… грязная. Я не позволяла Роду прикасаться ко мне в течение недели. Это было, наверное… это был самый близкий момент, когда я подошла к тому, чтобы сдаться и вернуться к его семье. Но было лето, и у меня не было другой работы. Я вернулась работать в следующую ночь, и в следующую, и в следующую, и тем летом я заработала немало денег».
«Так ты к этому привыкла?»
«К чему? К работе?»
Я вздрогнул, чувствуя себя плохо из-за вопроса, но мне было слишком любопытно, чтобы не спрашивать. «Снимать одежду перед платящими незнакомцами».
Саша на мгновение просто смотрела в пространство. Она молчала, и я не собирался ей мешать. И через пять минут она заговорила, не поворачиваясь ко мне. «Я полагаю, «привыкла к этому» — правильное описание для того лета. Сначала я ненавидела это, думаю, как некоторые люди ненавидят свою работу и боятся ходить на нее каждый день. Но я больше ее не ненавижу. Есть тонкая грань между стриптизом и проституцией, но я категорически не переступаю эту грань, и меня это утешает. И, как ни странно, если быть совершенно честной, в работе есть элемент, который мне действительно нравится. Это вдохновляет — манипулировать парнем… или даже девушкой…тем, как ты выглядишь и как ты двигаешься. Это представление, и если девушка не получает хоть какой — то вид кайфа от этого, она долго не протянет. Я видела, как другие девушки приходили и уходили, просто не подходящие для такой работы. Но прошло уже больше трех лет, и я уже не просто «привыкла». Хотя было бы неплохо иметь финансовую безопасность, чтобы заняться чем-то еще, сейчас мне это действительно нравится».
Она снова начала смотреть в окно, и я долго изучал ее, пытаясь совместить свой прежний образ с женщиной, которую я видел перед собой сейчас. Все время, пока я ее знал, Саша была красивой, но сдержанной девушкой, не склонной к привлечению внимания к себе. Когда я думал о ней, у меня в голове возникал образ скромной, прилежной молодой брюнетки, которая преуменьшала свою привлекательность в пользу академической сосредоточенности. Обнаружить, что под мешковатыми свитерами скрывается чувственная экзотическая танцовщица, которая чувствовала себя вдохновлённой своей способностью манипулировать людьми, было, откровенно говоря, сногсшибательно.