Покоритесь воле Ночи

– Странно.
– А еще он вытворяет необычайные штуки. – И Хект рассказал им, как Ренфрау поведал императрице Катрин о своем участии в битве у Лос-Навас-Де-Лос-Фантас на следующий же вечер после этой самой битвы.
Слушатели заволновались. Принципат сначала вообще отказывался верить.
– Он наверняка просто следил за событиями с помощью Орудий Ночи. Никто, кроме дедушки, не путешествует с Моделью. Разве что теперь еще и Герис. Мы никого не обучаем. Даже не рассказываем никому. Монахи и монахини, которые там трудятся, не знают, зачем на самом деле нужна Модель.
У Кловена Фебруарена вид был более неуверенный.
– Кто-то мог придумать свою собственную Модель, – предположил волшебник и погрузился в размышления, явно пытаясь что-то припомнить.
– Быть может, почти бессмертному полубогу Модель и не нужна? – спросила Герис. – Когда родился этот ребенок? Сколько лет назад?
На этот вопрос никто ответить не мог. Речь ведь шла о мифе.
– Четыре сотни лет назад, а то и больше, – проворчал Фебруарен.
– У вас же есть свидетель, – удивился Хект. – Даже участник тех событий. Внутри у вознесшегося.
– Она молчит. Арленсуль так и не научилась определять время в срединном мире. Среди Орудий Ночи это обычная история. Именно поэтому ты еще и жив. Пока.
– Как бы то ни было, можно начать с Ренфрау, – сказал Хект. – Даже если он не тот, кто нам нужен, Ренфрау, возможно, знает, где искать.
– Вспомнил! – выпалил вдруг Девятый Неизвестный. – Я еще мальчишкой был! Младше Пеллы. Тогда верховодил Шестой Неизвестный. Модель была еще совсем примитивной, но нас коллегия больше поддерживала… Вы бы ее не узнали…
– Дедушка! Ты что хотел сказать?
– Ах да. Тогда внизу трудился один монах, и что-то с ним было не так. Он не просто жутковатый был – многие монахи, особенно аскеты, прирожденные жутики, таковы уж по характеру те, кого привлекает жизнь в…
– Дедушка!
– Да, жутковатые они. Я сказал своему отцу, и дедушке, и прадедушке. Но они и слышать ничего не хотели. Тот брат усердно работал, гнусностей никаких прилюдно не творил. И талант у него определенно имелся.
– А звали его брат Феррис, – закончил за Фебруарена Хект.
– Нет, брат Лестер его звали. Лестер… Темагат! Точно, Темагат. Никого другого не встречал, кого бы еще так интересовала Модель. И Муно в том числе. Разве что Герис. Она в ней как рыба в воде.
– Старый болтун, у меня, вообще-то, планы были на вечер.
– Темагат исчез при обстоятельствах, которые я счел загадочными. Всем остальным было начхать: подумаешь – появился и исчез, эка невидаль. Старичье только разнылось, что замену подходящую не найти такому трудолюбивому монаху.
– Темагат? Лестер Темагат? – спросил Хект. – Вы уверены?
– Конечно уверен, щенок. Я стар, но еще в своем уме. Котелок варит будь здоров. А что?
– Мне это имя знакомо.
– Ага! Выкладывай, юный Пайпер.
– Когда нас держали в плену в Племенце и Феррис Ренфрау устроил нам допрос, Пинкус Горт рассказывал о том, как служил наемником еще в юности. Нанялся к старому герцогу Кларенцы. Кларенцу тогда осадили имперские войска, и шпион императора, по имени Лестер Темагат, якобы однажды ночью прикончил отца Горта и открыл ворота осаждающим. А история эта всплыла потому, что Горт утверждал, что допрашивал нас как раз тот самый Лестер Темагат.
– Весьма занимательно.
– Беда в том, что Пинкус Горт вечно о своем прошлом врет, и всем это прекрасно известно. За один день может поведать две совершенно разные истории об одном и том же событии. Я тогда не стал доискиваться правды, но жители Кларенцы ничего такого потом не припомнили. До сего дня готов был поклясться, что события эти действительно произошли, но только в роли Темагата выступал сам Пинкус Горт.
– Серьезное обвинение, он ведь твой друг.
– Друг, но это ничего не меняет: кое для кого он остается злодеем. И нельзя рассчитывать, что в один прекрасный день не поступит по-злодейски со мной. Особенно если вина поднаберется. Пинкусу только дай вина хорошего выпить.
– А вам только дай поболтать, – сказала вдруг Анна. – Раскопайте о Пинкусе побольше. Если уж только так можно узнать, откуда он свое имечко взял.
 
– Что?! – хором воскликнули Хект, Фебруарен и Делари.
– А то, что с таким именем он наверняка незаконнорожденный, бастард. Правда, пока что наш. Так, может, он и есть тот бог-полукровка, которого вы ищете?
– Да ему тогда не меньше семи сотен лет. Иначе как бы он успел сотворить все то, о чем хвастает, – сострил Хект, но неудачно – никто не улыбнулся.
– Вот вы с этим и разбирайтесь, – велел Кловен Фебруарен. – А я займусь Небесной Крепостью.
– А это все не одно дело? – спросил Хект.
– Прошлое Пинкуса Горта? Сомневаюсь. Хотя разум мой работает хуже, чем обычно. Утерял беспристрастную точность. На самом деле я немного встревожен.
– Объясни-ка. – Принципата Делари тут же одолело любопытство.
– К нам идет Ветроходец. Нет, не сюда – к вратам в Обитель Богов. Движется он через Андорегию. Узнал, что проход открылся. Еще раньше под Андорежским морем произошел огромный выброс силы. Сейчас ее уже меньше, но кое-что просачивается. Все создания Ночи, кто только может, спешат туда подкормиться.
– И ты думаешь, он сумеет всех одолеть.
– Я опасаюсь, что ему хватит сил заморозить воду между Андорегией и вратами. Тогда мы обречены.
– А не слишком ли кружной получается путь? – спросил Хект, мысленно развернув перед собой карту северных земель. – Гораздо быстрее дойти по южному берегу Мелкого моря, из Фрисландии-то до врат ближе.
– Он не может выйти за пределы скованных льдом земель, а на юге от Мелкого моря вечных льдов нет. Пока нет.
– Дедушка, я плохо помню мифы, – вмешался Делари, – но ведь на Харулка, кажется, наложено заклятие, из-за которого он не может пересекать открытую воду?
– В некотором роде. Через ручьи и лужи он хоть и с омерзением, но вполне способен переступать, не касаясь воды. И даже сумеет перебраться через небольшой поток, если сосредоточится и преодолеет боль. Дайте ему в распоряжение побольше времени, и он заморозит воду вокруг себя на сотню лет. В древние времена с ним так и боролись: отвлекали, когда рядом оказывалась большая водная преграда.
– Что это за бог зимы, который не переносит воду? – удивился Хект. – Какая зима без снега и льда?
– Снег и лед вреда ему не причиняют. Когда он поблизости, все замерзает еще сильнее.
– В воздухе тоже есть вода, – заметила Анна. – Она же испаряется отовсюду. Быть может, именно поэтому этот демон всегда в таком злобном настроении?
– Может. Или, как и некоторые другие, просто родился поганцем.
– Господа, спасибо, что пригласили меня на свои посиделки. – Анна допила кофе и встала. – Но я, пожалуй, пойду проверю, как там дети.
– У дверей остановитесь и медленно досчитайте до десяти, перед тем как открыть засов, – велел Девятый Неизвестный.
Все удивились и продолжали удивляться, пока Анна не досчитала до восьми.
Хект к тому же сильно разозлился: старик нахально пялился на Аннин зад.
Вдруг Фебруарен наставил палец и произнес какое-то слово. Слово это повисло в воздухе, сияя, словно кусок раскаленного железа.
Хект ни с того ни с сего громко рыгнул, а за ним, несказанно смутившись, и все остальные.
В складках Анниной юбки кто-то завыл высоким голосом, потом оттуда показались извивающиеся тени, похожие на человечков ростом в один фут, только со скорпионьими хвостами и лишней парой рук. Тени эти некому было отбрасывать. Мгновение они светились тем же темным светом, который источало летающее в воздухе слово, произнесенное Фебруареном, потом осыпались на пол маленькими кучками черного песка, а песок превратился в черную пыль.
– Еще минуточку, Анна, если позволите, – попросил Девятый Неизвестный. – Герис, смахни-ка эту пыль, только легонько. Там должны быть две янтарные горошины. Анна, терпение.
– Никаких горошин не вижу, только две золотые чешуйки, – сказала Герис, положив находку на стол перед Фебруареном.