Измена. Начать с нуля (СИ)

И вот… врачи говорят, что Матвей очнулся, но во мне нет ни капли радости по поводу, что я могу с ним увидеться и поговорить. 
Во-первых, мне и видеть его не хочется. Во-вторых, говорить не о чем, разве что поставить в известность о разводе?
Долго я думала, сомневалась и в итоге все-таки решила, что увидеться с Матвеем нужно. 
Как раз прошло несколько дней с момента его первого пробуждения, и он окреп настолько, что врачи разрешили с ним видеться, но пока на короткий промежуток времени. 
  
***
Как оказалось, увидеться с Матвеем хотела не только я. Откровенно говоря, собралась целая очередь из желающих. Это и родители Матвея, и его заместитель, который руководил клиникой в отсутствие директора, и следователь. Но так как я была супругой, то мне и выпала «честь» увидеться с ним первой. 
*** 
В палату вхожу с замиранием сердца. Чувствую тревогу и волнение перед встречей. Если бы не было всех этих гнусностей со стороны Матвея, я бы переживала за него и буквально жила в больнице, в ожидании его пробуждения. 
Но теперь… нет отголосков прежних чувств к этому человеку. 
Да, я волнуюсь, но лишь потому, что не знаю, как пройдет наша встреча. 
Супруг лежит на кровати в окружении медицинских приборов. Верхняя часть кровати приподнята, у Матвея посеревшее лицо с растерянным, потухшим взглядом. 
При виде меня он немного приободрился, даже попытался улыбнуться. 
Но это была улыбка не того Матвея, которым он был недавно. 
Тогда он буквально лоснился и был раздутым от важности, красиво одевался, укладывал волосы. 
Сейчас он осунулся, и это ему не к лицу, кожа на щеках обвисла, морщины вокруг рта стали глубокими. Его лицо все еще местами закрыто бинтами. Он очень сильно пострадал в аварии. 
Я знаю прогнозы врачей, и они неутешительные. 
Интересно, знает ли он сам, что его впереди не ждет ничего хорошего?
— Лиля. 
Даже его голос стал другим. 
Человека будто подменили! 
— Здравствуй, Матвей. Как ты себя чувствуешь?
— Учитывая обстановку… — делает паузу. — Даже не знаю, что сказать. Врачи говорят, я довольно много времени провел, не приходя в сознание. 
— Да, это так. 
— Присядешь? — просит он, медленно подняв руку. 
Его кисть протянута в мою сторону, он будто приглашает, чтобы я его обняла?
Неужели он во время аварии так сильно головой ударился? Ничего не помнит?
Потерял совесть давным-давно, теперь еще и памяти лишился?! 
Но у меня, слава богу, с памятью все в порядке. 
Поэтому я сажусь в кресло, но не спешу подвинуть его близко к постели больного, достав телефон, я незаметно включаю запись, не показывая экран телефона мужа. 
— Надеюсь, ты скоро пойдешь на поправку. Ты даже представить себе не можешь, какие люди с нетерпением дожидались, чтобы ты пришел в себя.
Я говорю с иронией, прежде всего, имея в виду следователя, юриста… Кого угодно, список получается длинный. Но Матвей с чего-то решил, что я имею в виду его родителей.
— Мама и папа, как они? Как восприняли новость?
— Скоро спросишь у них сам. С некоторых пор я с ними не общаюсь. 
— Почему?! 
— Ты помнишь, как произошла авария? А помнишь, что было перед этим? — спрашиваю я. — Ты напал на меня! 
— Я помню иначе, это не было нападение. Я не хотел тебе вредить, просто ты поскользнулась и неловко упала. 
— О нет, ты меня толкнул, толкнул очень сильно и не хотел вызывать скорую помощь. 
Матвей мрачнеет. 
— Лиля, я побывал на грани жизни и смерти. Неужели такие события ничего не способны изменить? Мне кажется, этот несчастный случай дает прекрасную возможность понять, как ценны наши отношения. Мы должны пройти эти испытания вместе… Рука об руку. Я сожалею, что ошибался, и надеюсь, ты меня простишь. 
— Ты едва не убил меня и надеешься отделаться одним неискренним «прости»? В чем дело, Матвей? Ты понял, что тебе снова нужна жена? Жена-прислуга, которая бы бегала по твоим делам, следила и ухаживала за тобой? Этому не бывать!
— Лиля, ты даже не даешь мне высказаться. 
— Я ничего нового не услышала. Только одно сплошное «я, я, я…» Все как и всегда. Ты не раскаялся, Матвей. ты просто надеешься избежать наказания. 
Удивлению в его глазах нет предела, еще там мелькает страх — чувство, которое почти никогда не видела в глазах мужа. 
— Какое наказание? О чем ты?!
— Следователь завел дело. Скоро тебя ждет встреча с ним. А еще вот… 
Наконец, я беру в руки большой пакет, который принесла с собой и ставлю его на кровать Матвея, быстро отпрянув в сторону, чтобы он до меня не дотронулся. 
Муж заглядывает в пакет, он в полном недоумении:
— Что это за ботинок?
— Ботинок твоей содержанки. Она приперлась в квартиру моих родителей, когда там была я. Вот так я и узнала, что ты пал даже ниже, чем я могла себе представить. Надеюсь, после нашего развода тебе хватит денег, чтобы удовлетворить все ее нужды. 
Поднявшись, я достаю из кармашка брюк обручальное кольцо и опускаю его на тумбу. 
— Все кончено, Матвей. Я подала на развод, дело будут рассматривать в суде. 
— Ты… Ты не можешь! Ты не можешь так подло со мной поступить!
Лицо мужа багровеет от эмоций, на шее вздулись толстые вены. 
— Это… Это удар ниже пояса, Лиля. 
— Даже если так, ты все равно его не почувствуешь, врачи говорят, что у тебя будет парализована вся нижняя часть тела. 
— Тем более. Ты… Ты не прошла испытание… трудностями! — шипит он. — Ты никчемная жена, меркантильная… слабачка! 
Его слова меня совсем не задевают. 
Он не имеет никакого права называть меня меркантильной. Была бы я меркантильной, никогда бы не вышла замуж за него и не потратила столько лет своей жизни служению его мечтам, налаживанию быта и поддержке… 
Я была для него опорой, а он стал вытирать об меня грязные ноги. 
Больше я не повторю этой ошибки. 
Никогда… 
— Хочешь развод? Будет тебе развод! Поборемся. Посмотрим, кто кого. Мои юристы разделают твоих жалких, дешевых практикантов… Раскатают в коровью лепешку! И если ты не одумаешься, я заставлю тебя пожалеть! 
  
Глава 22. Она 
 
Боже, какой он урод… Мелочный козел! Эгоист… 
Говорят, горбатого только могила исправит. Я раньше не встречала в живую подтверждения этой поговорке, но теперь поняла ее смысл. Такого, как Матвей, даже несчастье, кома и суровое испытание парализованной нижней частью тела не заставило измениться. 
Из него до сих пор сквозит высокомерие и сплошной негатив по отношению ко мне. Никаких теплых чувств.
Любви и в помине нет… 
Просто Матвей не дурак и сразу же понял, что ему потребуется уход, внимание. Я не знаю, удастся ли врачам вернуть ему возможность стоять на ногах, пока они не озвучили благоприятных прогнозов. Но факт, что Матвей будет прикован к постели, еще достаточно продолжительное количество времени, и ему требуется забота, уход. Те же мелкие поручения кто-то должен выполнять. И кто справится с этой задачей лучше, чем влюбленная дурочка жена? Она ведь и так все последние годы была на вторых ролях, как прислуга, а Матвей сиял ослепительно и повелевал всеми… 
Он поспешил предпринять меры и решил все вернуть назад, отмотать так, будто ничего и не было. 
Вот только я его больше не люблю.
Я его презираю, он такой жалкий, когда пыжится и угрожает мне. 
Как же славно, что я уже прозрела и была готова к его выходкам. 
Записывается ли разговор? Бросаю взгляд на телефон. 
Да, все записывается. Все его угрозы, все, до единой! 
— Счастливо оставаться, Матвей. За тобой пусть ухаживают твои родители. Может быть, Алене захочется принять участие в твоей нынешней жизни? Главное, не забудь ей заплатить. Ведь бесплатно она на тебя даже не посмотрит… 
  
***
Когда я выхожу, ко мне бросается свекровь, пытается что-то сказать, злится. У нее капнула слюна на подбородок от эмоций, но она не замечает, продолжает меня ругать.