Измена. Начать с нуля (СИ)

— Когда?! — ахает. — Что ты несешь?! Не было ничего такого! Когда это случилось? Что с Матвеем?
— Матвей лежит в больнице, в коме. Не приходит в себя. Следователь ищет всех, кто может что-нибудь знать о нем. 
— Ничего не знаю! Я с ним не ссорилась. Я… Никогда со спонсорами не ссорюсь, они всегда мне рады. Всегда. 
— Тогда ты будешь не против побеседовать со следователем?
  
Она делает шаг назад, пятится и… выбегает из квартиры в одном ботинке. 
— Куда ты? Алена! 
Она бежит к лестнице, спешит, спотыкается, падает, поднимается и снова бежит… 
Вдогонку за ней я, разумеется, бежать не стала. 
Но для себя делаю пометку — нужно поменять замки в квартире. Чем быстрее, тем лучше… Неизвестно, кого еще водил сюда Матвей!
Наверное, еще и кувыркался с этой шлюхой здесь... 
Скотина… Зла не хватает. 
И все-таки придется позвонить Семену, признаю с неохотой. 
У самой не получится пробиться к Горелову, слишком большая запись и все клиенты из числа «своих». 
  
Глава 20. Она 
 
Перед приемом у Горелова я довольно сильно нервничаю. Семен устроил прием в рекордно быстрые сроки, буквально, через два дня Горелов должен был принять меня у себя.
Разговор с Семеном получается натянутым, я испытываю волнение и чувствую себя неуютно, хотя ничего дурного не делаю. Но иногда проскальзывает странное ощущение, будто мужчина по мне заинтересован. 
Даже непривычно и чуточку смешно стало, когда у меня в голове промелькнула такая бредовая мысль. Хотелось встряхнуть себя хорошенько и сказать: «Очнись! Этот мужчина высмеивал тебя вместе с мужем…» 
Но следом возникает другая мысль, более отрезвляющая и, как мне сейчас кажется, намного более ценная. 
Ведь если бы я была ценна Матвею, как любимая женщина, как жена, которую он ценит и хотя бы уважает, он не позволил бы сказать в мой адрес ни одного дурного слова и приказал бы Семену прикрыть свой рот. Но он никак меня не защитил, ни словами, ни делами. 
Как я раньше это не разглядела и могла проглотить?
Пусть Семен затеял тот разговор нарочно и хотел вывести Матвея на чистую воду. Но именно Матвей — настоящий мерзавец, показавший свое гнилое и местами жадное, гнилое нутро. 
До чего низко он поступал… 
Даже в мелочах — приглашал свою шлюху на квартиру моих родителей, а я… Ой, дура… Муж, по большей части, занимался ремонтом, вел все дела, пока я была в депрессии и плохом состоянии после гибели родителей. Отремонтировать их квартиру было его идеей, я лишь поддержала и так глупо радовалась, когда он скупо сообщал, как идут работы. Да, мебель мы выбирали вместе, но все контролировал он сам… От и до. У меня хватало хлопот с его родителями, с нашим домом, с собственной работой!
Вот так я и пропустила момент, что Матвей превратил квартиру моих родителей в место для встреч со шлюхой, еще и соврал ей, что снял эту квартиру для их потрахушек, оговаривал время встречи. Разумеется, он знал, когда я там бываю. Откровенно говоря, я лишний раз не стремилась туда попасть, потому что квартира родителей, пусть даже обновленная до неузнаваемости, этот родной двор, навевали воспоминания. 
После того, как я узнала, что именно здесь Матвея ублажала эта дорогая шлюха, я заказала клининг и потратилась на то, чтобы сделать химчистку матрасов и мягкой мебели. Мало ли какие следы могли оставить любовнички на разных поверхностях. 
Неудивительно, что в последнее время Матвей ко мне в постель не спешил! Конечно, перед ним такая красотка с роскошными титьками и крепкой задницей гарцевала, старалась, ублажала и делала все, чтобы он оставался довольным. Это не жена, словом… 
Жена для быта, уборки и заботы о престарелых родителях, а дорогая красавица — для настроения и тела. 
И как забавно, что те самые родители, с которыми я проводила так много времени, искренне о них заботясь, в итоге начали считать меня врагом, отвернувшись… 
Свекровь и ее муж не желали смотреть в глаза правде. Даже следователь их не убедил, они твердили, что я очернила Матвея, пользуясь тем, что он в коме и не приходит в себя. 
***
— Привет. 
Знакомый голос заставляет меня обернуться и вырывает из мыслей. 
— Семен? Привет… — я растерялась, увидев его в реабилитационном центре. — Что ты здесь делаешь?
Он высокий, хорошо сложенный. Не такой крепкий, как Матвей… Ладно, буду честна, Матвей в последнее время раздобрел и перестал ходить в спортзал, брюшко над ремнем появилось. Семен более жилистый, немного угловатый в широких плечах. Он подстригся короче, изменил форму щетины. Вынуждена признать, ему так гораздо больше идет, теперь он выглядит значительно моложе. 
— Пришел тебя поддержать и лично познакомить с Гореловым. Мой старый приятель, еще с практики. Еще тогда он уже знал, кем хочет стать и шел к цели. Постоянно гонял студентов, в том числе и меня, — улыбается. — Как настроение?
Бахилы на ботинках Семена шуршат, он садится рядом. Его рука лежит на сиденье очень близко с моей рукой, которой я прижимаю к себе папку с анализами и выписками. 
— Немного волнуюсь. 
— Все будет хорошо. 
Семен касается моей руки, сжав в знак одобрения. Его лицо на миг оказывается слишком близко от моего, от мужского дыхания выбившиеся пряди всколыхнулись. 
— Спасибо. Не стоило беспокоиться. Я справлюсь. 
Семен коротко вздыхает. 
Создается впечатление, что он упорно ищет встречи, а я так же упорно избегаю этих встреч. Хотя сама постановка вопроса и ситуация кажется немного фантастической… 
— Яковлева? 
Из кабинета выходит медсестра, вызывает меня по фамилии. 
— Да, это я. 
— Прошу, пройдемте. 
С удивлением замечаю, как Семен поднимается следом и шагает в кабинет врача. 
— Эдуард Евгеньевич, здравствуй! — приветствует именитого кинезиолога. 
— Здравствуй, здравствуй, дорогой. Сто лет не виделись. 
Мужчины здороваются, чуть-чуть приобнявшись. 
— Слышал, ты из клиники уволился? — спрашивает Горелов. — На старое место решил вернуться?
— Так и есть. 
— Я-то думал, тебя перспективами переманили. 
— Грешен, было дело. Не все перспективы оказываются так хороши, как о них рассказывают, — улыбается Семен. — Больше не буду отнимать твое время, прошу, удели его лучше Лилии. 
Семен отходит, на миг касается моего плеча. 
— Прошу, как за самого себя, — говорит он. 
— Ох, ну если ты просишь… Так уж и быть, поработаю. Иди, не переживай! — посмеивается врач. 
Семен оставляет меня в кабинете. 
— Итак, у нас Яковлева Лилия. Надо же, сколько однофамильцев… 
— Если вы имеете в виду Матвея, из чьей клиники уволился Семен, то я не его однофамилица. Он мой супруг. Пока что не бывший, к сожалению, — добавляю. 
Необязательно было подчеркивать это, конечно. 
Но мне очень сильно хочется избавиться от его фамилии. Пусть моя девичья фамилия, Носова, не такая громкая и благозвучная, как фамилия Яковлева, но лучше остаться при своей, чем быть на фамилии этого мерзавца!
***
Прием занял достаточно немало времени. Горелов принял меня, внимательно изучил все снимки, осмотрел. Попросил сделать еще несколько анализов и уже на начальном этапе расписал, как мы будем заниматься, какие процедуры проводить.
Из его кабинета я вышла, воодушевленная, в приподнятом настроении. Врачу удалось поселить в меня веру в благоприятный исход нашего лечения…
***
В этот же день меня настигает еще одна новость.
Вести приходят из больницы, где лежит мой супруг. 
Матвей… пришел в себя. 
  
Глава 21. Она 
 
Новость о том, что Матвей пришел в себя. всколыхнула во мне целый вихрь эмоций и чувств. 
  
Пока он не приходил в сознание, на меня временами накатывали мысли: жаль, что он лежит и не знает, какие события раскручиваются вокруг него! Лежит в неведении, что его злодеяния раскрыты!