Марс наш
Перед кем-то извиниться.
Поцеловать жену.
Взять на руки ребёнка, и уверить, что папа его любит.
Но когда ты играешь в жмурки со смертью, и осознаешь, что выигрыша у тебя нет, и не будет…
Вот тогда и родится внутри отчаяние и безысходность.
Чего же он тогда увёртывается?
Взял бы, да и подставил «Орион» под ракету, чтобы сразу – вдрызг…
А привычка такая – жить.
Глупая привычка…
Мюллер протянул Хартнелу бутылочку с водой.
Родерик открыл её одной рукой, и выцедил разом.
Полегчало.
«Энтерпрайз» шёл, не отставая, словно выжидая чего-то.
Может, командир ТМК запрашивал дальнейших указаний?
Добивать ли «Орион», или пускай болтается в космическом пространстве?
А что? Кислороду – мизер.
Они в «шлюпке» и суток не продержатся.
А спасать их некому.
Свои, вон, со свету сживают…
Неожиданно «Энтерпрайз» ускорился, стал вырастать на обзорном экране.
К сожалению, спасательная капсула не могла повысить свою скорость.
Были бы планетарные движки, как на русской капсуле, врубил бы их для ускорения, а так…
«Орион» приводняется на парашюте.
Да и толку от тех движков…
Хартнел похолодел – он ощутил, что сердце отбивает последние удары.
В следующее мгновенье глаза Родерика уловили ярчайшую вспышку.
И это было последнее впечатление в его жизни – луч рентгеновского лазера пробил «Орион» насквозь.
«Уорлд Таймс», Нью-Йорк:
«Москва в очередной раз продемонстрировала азиатское варварство – 22 августа, ровно в полдень по Гринвичу, тяжёлый межпланетный корабль (ТМК) «Леонов» из состава российских военно-космических сил, вооружённый боевыми лазерами, ракетами и безоткатными пушками Нудельмана, 1 атаковал мирный космический корабль «Аламо», уничтожив его.
Транспортный корабль снабжения «Аламо» осуществлял доставку груза для базы НАСА «Порт-Годдард» (Марс, Долина Маринер).
Уже выйдя на возвратную траекторию к Земле, безоружный и беззащитный, он подвергся вероломному нападению, хотя Кремль, как всегда, отрицает факт обстрела.
Мировое сообщество возмущено этим преступлением против человечности, и требует положить конец произволу русских».
«Норт-Америкен икзэминер», Нью-Йорк:
«Сенатор Маклейн, выступая в Лаборатории реактивного движения, Пасадена, призвал администрацию США дать отпор стране-агрессору.
«Давно пришло время посадить русского медведя в клетку! – заявил он. – Если мы хотим, чтобы космос был мирным, нужно применить силу!»
«Европейский Информационный Центр», Брюссель:
«Президент Соединённых Штатов Хайме Фуэнтес подверг резкой критике военные действия в космосе, повлекшие за собой гибель американских граждан, и призвал все цивилизованные страны сплотиться против новой угрозы.
Президент также выразил соболезнование семьям погибших астронавтов: Родерика Хартнела, командира; Энрике Фернандеса, пилота; Пегготи Кернса, специалиста полёта; Ганса Мюллера, специалиста по полезной нагрузке.
«Мы помним и скорбим, – сказал «Первый Сеньор». – И не простим смерти наших парней».
«Russia Today», Москва:
«Президент России Георгий Анатольевич Жданов заявил на пресс-конференции в Кремле, что считает инцидент с кораблём «Аламо» провокацией и жестоким спектаклем, разыгранным в космосе.
«Я уверен, – сказал он, в частности, – что режиссёры данной трагедии сидят в Белом доме и в Лэнгли, а продюсировали их те четыреста олигархов, которые правят Америкой. Им всё неймётся, им не по нутру, что центр силы, богатства и власти сместился с Запада на Восток. Надеюсь, «загнивающий империализм» станет хорошим удобрением…»
Глава 2. СТАРТ
Земля, Евразийский Союз, Казахстан, Байконур.
Июнь 2037 года
– Экипаж ТМК «Леонов» к полёту готов! – доложил Николай Воронин.
Проговаривая чеканную фразу, Воронин, как в песне поётся, был счастлив и горд.
Рапортовать могли лишь командиры кораблей.
Вот, и он дослужился до этого высокого звания…
Председатель госкомиссии, чувствуя состояние Николая, улыбнулся:
– Желаем вам успешного полёта и благополучного возвращения на Землю.
Экипаж вышел из скафандровой, и потопал к электробусу.
Вместе с Ворониным, их было четверо. Рядом с Николаем шагал штурман – здоровенный Генка Царёв, а догонял чернявый, суетливый, юркий Ашот Подолян, бортинженер.
Ещё один член экипажа, пилот Лю Гуань-чэн, дожидался их на первом модуле ТМК «Леонов», уже выведенном на орбиту.
Осталось вывести второй, чем они и займутся в самом скором времени.
Весь состав 7-й марсианской экспедиции – восемь кандидатов и докторов наук – уже сидели в салоне, громко переговариваясь и делясь впечатлениями.
На их фоне даже Царёв выглядел старым космическим волком.
– Как самочувствие, штурман? – спросил Николай.
– Как бы приподнятое, командир! – искренне ответил Геннадий.
– Ашот! Долго тебя ждать?
– Иду, иду!
– Идёт он… Все здесь?
– Все!
– Грузимся!
Экипаж расселся, и электробус тронулся с места, стал набирать скорость.
Новый Ленинск – зеркальные усечённые пирамиды, да крутые белые купола – они быстро проехали, и за окном потянулись старые пятиэтажки, с тополями, высаженными вдоль улицы.
А потом открылась голая степь.
– Чтобы вы просто понимали, – сказал Подолян, – здесь по весне красиво, когда тюльпаны цветут, и всё такое…
Но Воронин его не слушал.
Он и смотрел не на степные просторы, а на стартовые установки, колоссальными металлическими цветами распускавшиеся у горизонта.
На Байконуре он был впервые, раньше получалось стартовать либо с Восточного, либо с бразильской Алькантары.
По одному разу с космодрома Куру и с Оверберга, что в Южной Африке.
А тут – гагаринские места!
Воронин повернулся к Даниэлю Пратту, космонавту-исследователю из ЕКА.
Программа полёта ТМК «Леонов» включала в себя доставку людей и груза на базу «Королёв», затерявшуюся в Долине Маринер, плюс посещение астероида Цверг, чья орбита пролегала рядом с марсианской.
По наблюдениям астрономов, на Цверге имелись всамделишные златые горы, как на Амоне, а также платиновые и палладиевые.
Именно к Цвергу ЕКА направлял корабль «Терра-2», пропавший без вести.
Вот на Пратта и возложили печальную миссию: разобраться на месте, что же случилось с экспедицией, найти сам корабль или временную станцию на Цверге.
Расположение планет было удачным, и Управление космических сообщений РФ решило просьбу ЕКА удовлетворить – включить «спасьонавта» в состав 7-й марсианской.
– О чём задумался, детина?
Пратт улыбнулся.
– Я не думаю, – сказал он, – я набираюсь впечатлений. Красота-то какая!
– Лепота! – поддержал его Николай.
Электробус приблизился и проехал мимо стартового стола – исполинского, циклопического сооружения, нужда в котором проста – отводить огонь и газы, вырывающиеся из сопел ЖРД.
И ещё, и ещё стартовые пункты – для «Энергии», для «Союзов» и «Протонов», для «Руси» и «Ангары».
Ракета-носитель Н4 «Раскат» покоилась на площадке № 110, удерживаемая гигантской башней обслуживания, похожей на угольник высотой с 50-этажный дом.
Царь-ракета!
– Какая огромная… – пробормотал Леонид Гоцман, хирург, терапевт, психолог – медик на все руки.
Стартовики в синих комбинезонах открыли дверцы подъёмника.
– Заходим.