Марс наш
Валерий Большаков
Марс наш
Валерий Большаков
#МарсНаш
Глава 1. CASUS BELLI
Борт транспортного корабля снабжения (ТКС) «Аламо».
20 августа 2037 года.
Луч лазера прошил корабль насквозь.
Сверхсолнечное жжение испарило обшивку «Аламо», она словно протаяла – и в пробоину с рёвом устремился воздух, вытягивая в открытый космос тестеры, картриджи, исчерканные листы, тюбики с завтраком…
Родерика Хартнела спас блок компьютера – тот держался на присосках.
Могучая тяга сорвала прибор, и с силою впечатала в борт, затыкая дыру.
Рёв сразу стих, переходя в тонкий, режущий уши свист.
– Что за…
Хартнел поспешно отстегнулся, всплыл над креслом, протягивая руку за шлемом, и поспешно нацепил его.
Лязгнула, отворяясь, крышка люка. В командный отсек просунулся Энрике Фернандес.
Черноволосый, он был бледен до синевы, и смахивал на вампира.
– Родди! – крикнул он. – По нам стреляют! Бьют из лазеров!
– Кто?!
– Их не видно, маскируются!
– Радиограмму! На Землю! Быстро!
– А как?! Они антенну сбили!
– О-о, дьявол…
Корабль сотрясся, по отсекам прокатился грохот, тут же сменившийся жутким воем разгерметизации. Второе попадание…
Свет мигнул и потух.
– Всем в спасательную капсулу! – засуетился Хартнел. – Быстро, быстро, быстро!
Воздух, исторгнутый через пробоину, сработал как двигатель маневрирования – корабль «ушёл в кувырок».
Сила инерции, будто исполняя приказ Родерика, мигом перекинула его через пульт с обзорными экранами, и утянула к шлюзу.
Чувствительно приложившись спиной об люк переходного отсека, Хартнел торопливо разблокировал его.
– Фернандес! Мюллер! Кернс! Быстро, я сказал!
– Идём, командир! – откликнулся Энрике. – Пег ранен!
Замигал красный аварийный свет, и Родерик рассмотрел Ганса с Энрике, тащивших Пегготи Кернса.
– Что с ним?
– Попал под луч…
– Ч-чёрт… За мной!
Хартнел просунулся в переходник, добрался до стыковочного узла, и набрал код.
– Ганс, люк закрой!
– Йа, йа… О, майн гот…
Забравшись в спасательную капсулу, Родерик спешно активировал все системы, наплевав на обязательное тестирование – не до того.
– Укладывай, укладывай…
Пегготи жалобно застонал.
– Ганс, вколи ему обезболивающего!
– Найн. Нельзя – сердце не выдержит.
– Ч-чёрт… Приготовиться к старту! Расстыковка!
– Команда на расстыковку подана.
Старенькая капсула «Орион», похожая на притупленный конус, вздрогнула.
Медленно круживший «Аламо» придал ей ускорения, посылая, как из катапульты, и «Орион» поплыл, удаляясь от ТКС.
Неприятная мысль посетила Хартнела: а кто ему сказал, что неизвестные, обстрелявшие корабль, пощадят «спущенную шлюпку»?
«Поживём, увидим, – насупился Родерик. – Если доживём…»
– Старт!
Негромко зашуршали двигатели, «шлюпка» стала удаляться, вот только куда скроешься в космическом пространстве?
Одна надежда, что их долго-долго не будут замечать, позволяя удалиться за пределы действия локаторов…
Глупая надежда.
Хартнел поискал на экране Землю.
Вон она – маленький голубенький серпик.
Господи, далеко как…
Пегготи издал громкий стон, обрывая пляшущие мысли.
– Я их вижу! – воскликнул Фернандес. – Боже праведный, это же наши!
– Что значит – наши?
– Да «Энтерпрайз» это! На нём Блайн командиром, я его знаю! Надо немедленно связаться с ними, объяснить…
– Что ты собираешься объяснять киллеру, идиот?! – заорал Родерик. – Наши? Прекрасно! Вот они тебя и прикончат! По-нашенски!
– Это же ошибка, какое-то дикое недоразумение…
– Это подстава, Энрике. Сто процентов…
– О, майн готт…
Хартнел приник к экрану, ощущая себя голым на пустынной площади – ни убежать, ни укрыться.
А убийца – вот он, подходит не спеша, ухмыляется, помахивает «кольтом»…
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Хартнел навёл оптику, чтобы получше разглядеть «наших».
Да, это был «Энтерпрайз».
Только какие-то длинные штуки приделали к корпусу, типа тонких решётчатых мачт, торчавших во все стороны.
У четырёх мачт на концах серебрились большие оребренные цилиндры, похожие на бочки из-под солярки.
На двух стойках этих «бочек» не было.
В мозгу у Родерика закопошилось понимание.
Два попадания… Две «бочки» – два попадания.
Ещё одна сработает, и пипец «Ориону»…
Спасательная капсула успела удалиться на несколько километров, когда «Энтерпрайз» начал неторопливую погоню.
Разбитый «Аламо» в это время плавно вращался, сверкая на солнце и выказывая страшные, обгорелые зияния в борту.
Двигательный отсек с виду не пострадал, но отчего же подрагивала картинка?
Да он накаляется! Видать, реактор пошёл вразнос…
Оболочка, прикрывавшая двигатели, медленно вздувалась пузырями, её вело и корёжило.
Росли тёмные пятна, сливались, и уже пробивалось малиновое свечение.
Не выдержав нагрева, лопнул бак с аммиаком, и корма «Аламо» скрылась в полупрозрачном облаке.
– Догоняет… – проскулил Фернандес.
– Боится сделать промах, – выцедил Родерик. – Хочет, чтобы уж наверняка…
– Ракета, Родди! – подскочил Энрике. – Они выпустили по нам ракету!
– Да где ты её видишь?
– На локаторе!
Хартнел, поминая дьявола, глянул на противометеоритный локатор.
Вот она…
Скорость у ракеты класса «космос – космос» была невелика, по сравнению с метеоритами.
– Попробую увернуться!
Родерик прикинул траекторию ракеты, и врубил пару двигателей коррекции.
Те зашипели, отклоняя «Орион».
Медленно, Иисусе, до чего ж медленно!
Ракета, похожая на ядро с прицепленными движками, пролетела мимо.
– Не попала! – возрадовался Фернандес. – Не попала!
А реактивный снаряд описал дугу, и понёсся обратно, настигая цель «в лоб».
– Родди!
– Да вижу я…
Хартнел выждал пару секунд, шепча: «Тысяча раз… Тысяча два…», и дал импульс из маневрового.
Этот был посолиднее двигателя коррекции – «Орион» ушёл с линии огня со скоростью пешехода.
Ракета унеслась, минуя капсулу, обратно к «Энтерпрайзу».
– Попади! – взмолился Энрике. – Попади!
Но нет – зачастили вспышки автоматической пушки, и ракета рванула, вспухла клубом подсвеченного дыма, и будто растаяла в черноте.
А пушка заработала снова, выпуская длинную очередь.
Стреляли с упреждением, поэтому Родерик затормозил «Орион», а потом вернул его на прежнюю траекторию.
Цепочка зловредных снарядиков промахнула рядом, ощутимая лишь локатором, на экране которого пару раз мигнуло красным: «Метеоритная атака!»
Если бы…
Сгинуть от метеорита было бы не так обидно и стыдно.
Астронавт должен быть готов ко всем опасностям космоса – к перегрузкам, к разгерметизации и вакууму, к испепеляющей жаре и ледяному холоду, к радиации и метеоритам.
Но не к подлому расстрелу!
– О, майн готт… – вздохнул Ганс.
– Что ещё? – буркнул Хартнел, не спускавший глаз с силуэта «Энтерпрайза».
– Пег умер…
Родерик перекрестился, даже не взглянув на Кернса.
– Скоро наша очередь… – выдавил Энрике жалкую улыбку.
– Перестань!
– А я так и не помирился с Долорес…
Хартнел свирепо засопел.
– Ганс! Дай водички! Продуктовый ящик рядом с тобой.
– Йа, йа… Воды мало, командир.
– Нам хватит, – криво усмехнулся Родерик.
Он вдруг остро ощутил невесомость.
Теперь она была и в его душе.
Грешной, запятнанной проступками и незаслуженными обидами, которые он причинял жене, сыну, матери, отцу…
И ничего уже не исправишь…
Пока человек жив, он наивно полагает, что способен планировать своё житие, в нём крепко убеждение: всё ещё можно исправить, переиграть!