Марс наш

Поднявшись на лифте к самому верху, Воронин вышел на площадку, откуда был виден весь Байконур, но смотрел он на ракету, необъятную и неохватную, грозную в своей мощи.
– Лепота!
Николай хотел похлопать ладонью по тёплому боку «Раската», но не решился на святотатство – погладил только.
За обтекателем покоился второй крупноблочный модуль корабля «Леонов», весом в сто пятьдесят тонн – МОК, марсианский орбитальный корабль, в связке с МПК – марсианским посадочным комплексом.
  
Это будет носовая часть «Леонова».
Первый модуль, «кормовой» – с ядерным двигателем, топливными баками, полными атомарного водорода, и прочим хозяйством – уже кружил по «монтажной» орбите.
– Чтобы вы понимали, занимаем места согласно купленным билетам! – сказал Подолян, отпирая внешний люк в манере проводника вагона.
– Чучело… – вздохнул командир.
Все чинно проследовали в МОК.
Отсеки тут располагались в семь этажей.
Верхним был отсек ОДУ – объединённой двигательной установки – пилоты нежно звали её «одуванчиком».
Ниже шла кают-компания, жилой отсек, грузовой, лабораторный.
Рабочий и приборно-агрегатный отсеки находились в «кормовом» модуле, дожидавшемся «воссоединения» в околоземном пространстве.
Пассажиры обеспокоились было, всем ли хватит места.
Хватило.
– Готовность пятнадцать минут!
Воронин, Царёв и Подолян перешагнули высокий комингс пилотской кабины.
– Ключ на старт! – послышался в наушниках голос руководителя пуска.
– Есть ключ на старт! – это уже компьютер отрепетовал.
Вышколили его тут.
И правильно. Нечего машины распускать…
– На борту порядок, – солидно доложил Николай. – К старту готовы.
– Внимание! Все предстартовые команды прошли!
Воронин шустро занял место командира, и пристегнулся.
Кресло плавно наклонилось, опуская человека в положение полулёжа.
Николай лежал и поглядывал на пультик справа, где радостно горел розовый огонёк, заговорщицки подмигивал зелёный и неуверенно подрагивал жёлтый столбик, колеблясь у белой единички.
– Протяжка один!
– Есть протяжка один!
Сейчас датчики контрольной системы шарили по всем системам, вынюхивая наиничтожнейший разлад. Мало ли…
– Продувка!
– Есть продувка!
Где-то под МОКом, в утробе «Раската», зачмокали пневмоклапаны, прошипел, просвистел по магистралям аргон.
– Ключ на дренаж!
– Пуск!
– Протяжка два!
– Есть протяжка два!
«Лучше перебдеть, чем недобдеть». Правильно…
Николай поймал себя на том, что бессознательно напрягает мышцы, и расслабился.
Две минуты до старта! Полторы минуты. Одна…
– Контакт «Земля – борт»!
– Зажигание!
– Пять… четыре… три… два… один…
– Старт!
Ракета вздрогнула, по стенкам МОКа потёк глухой грохот чудовищных двигателей.
Степь на обзорном экране стронулась и стала медленно уплывать вниз.
Ракета закачалась вправо, влево, как будто теряя равновесие, зависла на пару секунд, и пошла, пошла вверх.
– Поехали! – удовлетворённо сказал Ашот.
– Тоже мне, – фыркнул командир, – Гагарин нашёлся!
Грохот перешёл в оглушающий рёв, Воронина ощутимо прижало к креслу.
А скорость росла и росла, перегрузка давила и давила, застя свет, оттягивая щёки.
Глаза застлала красная пелена, голова закружилась, стало трудно дышать.
– Подпрыгивает ракета… – выговорил Николай.
– Тангаж и рысканье в норме… – просипел Подолян.
– Полёт устойчивый… Давление в камерах сгорания – в норме.
Лишние «же» наседали, подступила боль в пояснице и затылке, мягчайшая подушка ещё больше просела в подставку амортизатора.
Незаметно отошли ракетные модули первой и второй ступеней, выпустили крылья, и потянули «домой».
Третья и четвёртая ступень, отделяясь, прилично били под зад.
– Есть сброс обтекателя!
– Триста двадцать секунд полёта. Давление в МОК без изменений.
– Активный участок полёта завершается.
Небо потемнело, стало синим, как в сумерки.
А Земля зримо округлилась, показала край.
Загорелись первые звёзды.
Несильный толчок качнул выводимый «груз».
– Есть отделение корабля от носителя!
Разогнанный модуль ТМК «Леонов» нёсся сам, своими хилыми силёнками одолевая последний рубеж, дотягивая до первой космической.
И вот сплошная чернота вверху, и сияющий голубой шар внизу.
– Пятьсот тридцать секунд полёта, – скучно констатировал Воронин. – Корабль вышел на орбиту.
«Жэньминь жибао», Пекин:
«Как нам сообщили в Китайском национальном космическом управлении, закладка первой базы на Марсе произойдёт уже в этом году.
В настоящее время ТМК «Янцзы» готовится к старту, в состав марсианской экспедиции войдут шесть человек во главе с известным тайкунавтом Чжаем Цзюньлуном, а также четыре представителя стран БРИКС – численность уточняется.
Первоначально база будет состоять из четырёх гермокуполов, теплицы, плантации хлореллы и бункера для мобильного энергоблока российского производства.
Поскольку китайская база расположится в Долине Маринер (каньон Мелас Чазма), где уже находятся русская и американская базы, названные в честь основоположников ракетостроения, то мы продолжим эту традицию. База КНР получит название «Цянь» – в честь Цяня Сюэсэня, «отца китайской космонавтики»
Глава 3. В ШТАТНОМ РЕЖИМЕ
Борт ТМК «Леонов»
Модуль летел на высоте двести с лишним километров, и Земля вовсе не воспринималась шаром – слишком огромна была Планета. Казалось, что МОК с МПК стоят на месте, а земная поверхность прокатывается понизу, демонстрируя все свои красы и прелести.
– Лепота! – искренне выразился Воронин. – Скажи?
– Так точно, – улыбнулся Царёв.
– Идём в графике, всё в норме, – доложил Ашот.
– Первый манёвр уже сделал? – спросил Воронин.
– Чего? Ну, да…
– Не тупи!
– Первый двухимпульсный выполнил точно, – отрапортовал Подолян. – Ориентацию выполнял в режиме «Импульс РО экономичный». Сейчас все три параметра по нулям.
– Отлично.
– Цель расположена на четыре клетки вверх, точно по центру.
Фон бездонной черноты разнообразил «кормовой» модуль «Леонова», блестящей ёлочной игрушкой «висевший» на созвездии.
Корма ТМК, как и нос, впрочем, представляла собой набор цилиндров разного размера, дисков и усечённых конусов, собранных вместе, как детская «пирамидка».
Посерёдке торца «пирамидки» корячился стыковочный узел.
К нему и направился «носовой» модуль.
На пульте замигало табло «Исходное стыковки» и тут же заговорил коммуникатор:
– Корма «Леонова» вызывает нос! – зазвучал весёлый голос сменного пилота. – Как жизнь? То есть, я хотел сказать: режим сближения – в норме!
– Манёвр проходит штатно, – официальным голосом ответил Воронин, – корабль готов к стыковке.
– Зануда ты, Колян! – пожаловался пилот. – Есть зависание. Набирается скорость…
– Двигатель включился на гашение «бока». Есть гашение боковой…
– Готов принять швартовы!
– Блин, стыкуемся когда – по сопатке заеду! – пообещал командир.
– О! – восхитились на «корме». – Ужель возвышенные речи толкует друг мой Николай?! Э-э… Дальность сто шестьдесят метров. Летим в режиме зависания.
– Крен выбери, летун!
– Переходим к причаливанию… Есть выравнивание крена.
– Дальность сто метров. Цель точно в перекрестье визира.
– Подходим. Дальность сто метров. Скорость ноль семь.
– Дальность пятьдесят метров. Прошло включение двигателя на торможение.
Подрабатывая движками маневрирования, «нос» вплотную приблизился к «корме».
  
– Зона торможения… Есть захват! Ожидаем касания…
– Есть касание! Хорошее касание, чёткое. Горит «Стык»! Есть сцепка!