Эхо смерти

На холодный и пристальный взгляд Ева ответила точно таким же.
– Мы можем долго сидеть здесь и рассуждать об адвокатской тайне и судебных распоряжениях, а в это время преступник, который убил вашего клиента и изнасиловал его жену, готовит новое нападение. А пострадавшая супруга вышеупомянутого клиента будет тревожиться еще сильнее, потому что осталась без средств к существованию. Или мы можем отбросить условности…
  
Уиз нахмурился, побарабанил пальцами по столу, затем поднялся и подошел к маленькой зеленой площадке для мини-гольфа, расположившейся с одной стороны комнаты.
– Вы играете? – поинтересовался он.
– Нет, – ответила Ева. Пибоди покачала головой.
– Помогает думать.
Он закатил мяч в лунку, достал оттуда, установил на узкой зеленой полосе, еще раз отправил в лунку.
– Я опишу ситуацию в общих чертах, – произнес он. – Так сказать, гипотетически. Клиенты, которые обращаются ко мне за помощью в распоряжении наследуемым имуществом, как правило, имеют разветвленную систему финансов, и потому документы редко бывают простыми и понятными. Тем не менее некоторые клиенты требуют именно однозначности.
Он вернулся к столу, взял чашку с латте.
– Еще есть такие, кто по злобе, а иногда и небезосновательно, намерены оставить кого-то из семьи без наследства или установить ограничения по наследованию. Кое-кто желает завещать основную часть своего состояния на благотворительность либо какой-нибудь организации. Скажем, больнице, где он проработал много лет, но с условием, что средства можно тратить только на определенные цели, с указанием имени жертвователя.
– Понимаю.
– Клиент может состоять в браке или иметь постоянного партнера, и, если у клиента есть недвижимое имущество, скажем, дом, он может оставить его пережившему супругу, точно так же, как и подарки, полученные во время супружества или партнерства. Например, ювелирные украшения, одежду, меха. Возможно, этот самый клиент составил точный список принадлежащих ему произведений искусства, обстановки и всего остального, указав, что именно перейдет по наследству супругу или партнеру, а что должно быть продано на аукционе с последующей передачей вырученных средств на определенные в завещании цели.
Уиз помолчал и продолжил:
– Как адвокат, который работает с большим количеством завещаний и распоряжается наследуемым имуществом, я бы, конечно, посоветовал клиенту учредить доверительный фонд для супруга или партнера, чтобы по меньшей мере содержать эту недвижимость и погасить все залоговые обязательства. Иногда моими советами пренебрегают.
– Ясно.
– Позвольте еще заметить, что в данном гипотетическом случае потребуется около двух лет, чтобы все уладить, даже по ускоренной схеме. В течение этого времени недвижимость нельзя продавать, если это будет противоречить условиям завещания. Если вы будете разговаривать с Дафной до меня, скажите, пусть не волнуется, наша контора предоставит любую сумму на ее расходы.
– Хорошо. Вы занимались ее брачным контрактом?
Уиз вздохнул, да так громко, словно бык фыркнул.
– Да. И, повторю еще раз, я не вправе обсуждать подробности. Однако замечу: хотя я настоятельно рекомендовал Дафне нанять адвоката, чтобы он проверил соглашение, она не послушалась. А время, которое потребовалось на составление контракта, отвечающего требованиям Энтони, не входит в те десять дней, когда он мне нравился.
– Боюсь, у нас есть доказательства дурного обращения Энтони Страццы с женой? Он применял к ней психическое, физическое и, возможно, сексуальное насилие.
Уиз резко встал из-за стола, пристально посмотрел на зеленую полоску мини-гольфа.
– Нет, не поможет…
Он отвернулся и уставился сквозь стекло на густой снегопад.
– Мы с Энтони редко общались в неформальной обстановке, хотя посещаем один и тот же клуб – душное, старомодное местечко, которое я нежно люблю. У нас мало общего. Я бы не удивился, если бы вы сказали, что он оскорблял ее словесно, помыкал ею, заставлял вести себя определенным образом. Но вы утверждаете, что он применял силу?
– Я не вправе обсуждать подробности.
– Туше, – признал адвокат со слабой улыбкой. – Я видел ее всего несколько раз. Юная, свежая, необычайно привлекательная. Честно говоря, я не ждал, что их брак продлится долго. Думал, что кому-то из них или сразу обоим вскоре наскучит семейная жизнь, и последует развод. Но я даже не подозревал – хотя, повторюсь, я недолюбливал Страццу, – что он будет жестоко обращаться с Дафной. Не знаю, как бы я поступил, узнав такое.
Он вернулся, вновь сел за стол.
– У меня есть дочь. Ее фамилия тоже в названии фирмы, мы работаем вместе. Три года назад она вышла замуж и вот-вот подарит мне первого внука. Я очень хорошего мнения о своем зяте, можно сказать, души в нем не чаю, но если бы он ударил мою дочь, то я переломал бы ему руки. Нет, наверное, я все-таки знаю, как поступил бы, если бы мне стало известно, что Энтони плохо обращается с Дафной.
Уиз откинулся на спинку стула.
– У меня есть сын. Он не пошел по моим стопам и не стал адвокатом, как три поколения мужчин в нашей семье. Он один из ваших. – Уиз улыбнулся. – Если бы я узнал, то обратился бы к Нельсону, попросил бы разобраться.
– Детектив Нельсон Уиз, напарник лейтенанта Мерсера… – сказала Ева. – Хороший коп.
– Приятно слышать.
– А как насчет первой жены Страццы?
– Как я уже говорил, мы мало общались с Энтони. Я не занимался его разводом, поручил одному из сотрудников. Насколько я помню, бывшая жена Энтони согласилась на денежную компенсацию и уехала из страны.
– Понятно.
– Передайте Дафне, что наша фирма к ее услугам и что я хотел бы как можно скорее с ней поговорить. Что касается лечения, то его оплатят за счет наследственного имущества, я об этом позабочусь. Также мы обеспечим Дафну необходимыми средствами на жилье и другие расходы. А теперь, если у вас больше нет вопросов, я хотел бы поехать домой и налить себе большую порцию виски.
* * *
– Для законника он вполне приличный человек, – заметила Пибоди, когда они покинули кабинет Уиза. – И латте у него хороший.
– Еще одна галочка в графе «Малоприятный Страцца».
Вернувшись в приемную, Ева заметила, что женщина с белоснежными волосами по-прежнему в одиночку управляется со всей техникой и, похоже, совершенно очарована Рорком, который небрежно облокотился на стойку.
Он обернулся и одарил Еву неотразимой улыбкой.
– А вот и мой коп с Пибоди.
– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросила Ева.
– Говорю восхитительной Донне, что на сегодня мы прекращаем почти все операции и я попрошу жену подбросить меня до дома.
– Я не еду домой.
– Тогда подвези меня туда, куда ты едешь. Вы все-таки не хотите уходить, Донна.
– Не хочу. Я люблю снег.
Ева направилась к лифту и сурово взглянула на Рорка, когда двери закрылись.
– Она тебе в матери годится!
– И что?
Ева только покачала головой и отправила лифт на первый уровень гаражей.
– Ты отследил нас до офиса Уиза?
– Ничего сложного. Как дела, Пибоди?
– Прекрасно. Я тоже люблю снег. По дороге домой собираюсь заглянуть на рынок, купить все для супа, может, и для хлеба на пиве. Он быстро печется.
– Хлеб на пиве? – переспросил Рорк, явно заинтересованный.
Пока Пибоди объясняла Рорку тонкости хлебопечения, Ева не слушала, прикидывая, что она уже знает, что пока нет, и что будет дальше.
– Поезжай домой, – велела Ева Пибоди, когда они добрались до нужного этажа. – Готовь суп и хлеб из пива.
– Правда?
– Напиши все, что тебе известно о бармене, составь отчет о нашей встрече с Уизом. Проверь вместе с Кармайкл и Сантьяго список гостей, перешли мне и, на всякий случай, проверь алиби Уиза с вечера субботы до утра воскресенья.
  
– Сделаю.
– Вызвать тебе машину? – предложил Рорк.
– Спасибо, тут до метро два шага, доеду до центра без сумасшедших водителей. Все нормально, Даллас.