Вместе (ЛП)

Я закусила губу, лихорадочно соображая, как помочь всем нам. Но чертовски трудно помогать другим, когда всё, чего ты хочешь на самом деле — это спасти саму себя.
— Если тебе понадобится помощь, в любой момент — мы рядом, — улыбнулась ей Химена.
— Спасибо, девочки. Мне пора, скоро ужин, а Мелвилл очень печётся о моей пунктуальности. Она закатила глаза и вышла из комнаты.
  
Химена поднялась, поправляя юбку, и посмотрела на меня. — Слушай, встретимся в столовой, ладно? Хочу успеть найти Рута до ужина и переговорить с ним.
Слабая улыбка тронула мои губы. — Кое-что никогда не меняется, да? Иди, увидимся позже.
Когда и она закрыла за собой дверь и я осталась одна в нашей новой комнате, я погрузилась в свои мысли, глядя в окно.
Иногда мне безумно хотелось, чтобы всё стало как раньше, много лет назад. А иногда я надеялась, что этого не случится никогда.
Химена
Слова Рутениса, пропитанные обидой, не выходили у меня из головы с той самой секунды, как они сорвались с его губ. Они высветили ту сторону истории, о которой я никогда не задумывалась.
Сторону, где страдали не только мы.
Я вдруг осознала: боль, которую я чувствовала, вовсе не защищала меня, как я верила, выстраивая барьер между мной и остальным миром. Напротив, она меня изолировала. Всё, что происходило вокруг, перестало меня волновать. Я упивалась собственными страданиями, лишь краем глаза приглядывая за Данталианом и Эразмом — их муку я видела каждый божий день.
Я зациклилась на той части истории, которая касалась только нас троих, и почти забыла, что в ней были не только мы. Что на куски разлетелись жизни не только у нас, но и ещё у троих человек.
Я видела своими глазами, как боль и разочарование могут заставить кого-то потерять даже самого себя.
Но я никогда не думала о том, каково это — потерять вообще всё, включая собственную личность.
Потерянная в своих мыслях, пока одинокая слеза катилась по щеке, я не особо смотрела, куда иду. Поэтому я изрядно удивилась, когда, рассеянно подняв взгляд, наткнулась на пару небесно-голубых глаз с ангельским взором, которые так контрастировали с наглой ухмылкой на его лице. Нивек.
Я поздоровалась с ним через силу. Его взгляд проследил за каплей, скользнувшей по моей щеке, которую я поспешно вытерла тыльной стороной ладони.
Я фыркнула и прошла мимо прежде, чем он успел выдать какую-нибудь из своих шуточек. Хотя, если сравнивать с Мелвиллом, он был приятнее и не таким грубым, его присутствие всё равно радости не доставляло.
— Химена, — окликнул он меня, заставив обернуться.
Он запустил руку под пиджак, и мои ладони зачесались от магии, которая начала там скапливаться, предчувствуя опасность.
Однако Нивек меня удивил: он достал белый шёлковый платок и протянул мне.
Я вежливо взяла его, вытирая остатки слёз, и посмотрела на парня иначе. Может, он и не такой плохой. — Спасибо, — пробормотала я.
Коротким кивком он дал понять, что это пустяки, забрал платок и продолжил подниматься по лестнице.
Поражённая этим неожиданным жестом, я направилась туда, где надеялась найти Рутениса до начала ужина. Интуиция меня не подвела: он стоял в углу сада и смотрел на небо, затянутое тёмными тучами. Судя по всему, скоро должен был начаться дождь.
Я подошла неслышно, и он, кажется, узнал меня по звуку шагов — а может, по запаху, — но не обернулся.
— Знаешь, там, внизу, больше всего мне не хватало именно неба, — сказал он. — Думаю, это одна из вещей, которые я люблю в мире смертных больше всего. Видеть, как оно постоянно меняется… это напоминает мне о том, что даже небо не остаётся прежним вечно. А когда идёт дождь, мне нравится, что он позволяет людям плакать так, чтобы никто не заметил.
Я встала рядом с ним, прижав руки к животу — прямо там я ощутила внезапную тяжесть. — Мне жаль, Рутенис.
Он наклонил голову влево, но на меня не взглянул. — О чём именно?
— О том, что я не подумала о твоей боли. О том, что ни разу не вспомнила о тебе, пока ты был заперт в Аду — разве что когда проклинала тебя за то, что ты меня оставил.
— А я о тебе думал. Каждую минуту каждого дня. Потому что не хотел рисковать — боялся, что боль заставит меня забыть, кто я на самом деле. Он стиснул зубы. — Потому что мне кажется, что вы все об этом забыли. Кем вы являетесь. Или кем когда-то были.
У меня защипало в глазах. — И кто же ты, Рутенис?
— Человек, который обменял свою душу на ту, кого любил. Человек, который терял её дважды. Демон. Демон, который до беспамятства влюбился в ведьму, которую должен был защищать ценой своей жизни. Хотя он сжимал челюсти всё сильнее, его слова начали дрожать. — Друг, который видел, как его единственная подруга вонзает кинжал себе в сердце. Брат, который потерял другого брата, пока они были заперты в разных измерениях.
— Рутенис… — мой голос сорвался.
Наконец он посмотрел на меня. — Но, пожалуй, проще сказать так: я — живое существо, которое потеряло всё, а не только свою душу. Единственный из этой проклятой компании, кто действительно пытается вернуть всё назад.
Я подошла ближе и обхватила его щёки ладонями, позволяя капле магии коснуться нас, чтобы хоть немного его утешить. Я не смогла сдержать слёз, и они потекли по щекам, а его глаза необычного синего цвета пристально следили за каждой дорожкой.
— Мне жаль, что всё это с нами случилось. Мне так жаль, что боль разделила нас после всего, через что мы прошли, чтобы быть вместе, — прошептала я.
Он прижался своим лбом к моему. — Я не понимаю одного… почему сейчас, когда мы снова вместе, нам так трудно… быть вместе?
У меня вырвался придушенный всхлип. Очерёдная слеза скатилась по щеке и исчезла на коже его большого пальца, которым он нежно меня ласкал.
— Не знаю. Говорят, что всегда возвращаешься туда, где тебе было хорошо, но никто не говорит, как же чертовски трудно это сделать на самом деле. И сколько времени должно пройти, прежде чем это случится.
Его глаза потемнели, пока он бережно вытирал мои слёзы. Прошло немало времени, прежде чем он нашёл что сказать, но стоило ему открыть рот, как звук звонка перекрыл всё остальное.
Магия момента разлетелась вдребезги.
Он отстранился, убирая руки от моего лица, и отвёл взгляд. — Нам пора. Не стоит нарываться на наказание.
Я с трудом проглотила ком, от которого во рту стало горько. — Хорошо, — прошептала я.
Затем я развернулась, чтобы войти в здание, и оставила его в саду, под дождём, который начал лениво капать с неба.
У меня было чувство, что я оставила там и своё сердце.
ГЛАВА 8
Арья
Прошло пара дней адаптации, мы пытались выстроить новую рутину, и вот наступили выходные. По субботам занятия длились только полдня, а остаток времени мы были вольны проводить как угодно — разумеется, не забывая, что плохие оценки здесь караются сурово.
Поэтому, пока большинство студентов корпело над учебниками, я прохлаждалась в библиотеке.
Мой Киндл, забитый ромфэнтези и пошлыми романчиками, к сожалению, остался дома: я знала, что в Геенне электронные устройства запрещены. Перебирая доступные тома, я к своей радости обнаружила «Джейн Эйр» — одну из моих любимых книг — и решила её перечитать.
Чтение помогало мне оторваться от реальности и погрузиться в мир, в котором я, может, и не хотела бы оказаться на самом деле, но который хотя бы помогал мне чувствовать себя менее одинокой. Теперь это было не просто развлечением. Это было спасением.
  
— Хорошая книга. Классика для той, кто умудрился схлопотать наказание, не пробыв здесь и недели. Насмешливый голос раздался у самого моего уха, заставив меня нехотя поднять взгляд от страниц.
Я встретилась с парой небесно-голубых глаз, которые буквально искрились. Нивек, в отличие от Мелвилла, казался парнем общительным. Возможно, даже чересчур.