Шторм серебряных клятв

— Что-о ты такое говоришь?
Она снова смеется, и я слышу, как незнакомка кружится позади меня. Происходящее подталкивает к истерике, и я почти теряю шаткий баланс. Женщина танцует и веселится, в то время как я пытаюсь разобраться, почему меня называют другим именем.
Когда по тронному залу прокатывается нарастающий глухой звук барабанов, она перестает смеяться и танцевать. Земля под ногами медленно приходит в движение, и каменная пыль сыплется сверху мне на лицо.
  
— Когда придет время, ты обо всем узнаешь, а сейчас тебе нужно проснуться, иначе ты умрешь, моя девочка.
— Умру? Но я же сплю.
Она проводит острым ногтем по моему позвоночнику, и по телу пробегают мурашки.
— Да неужели?
Женщина надавливает сильнее и моя кожа под ее ногтями лопается. Я тихо вскрикиваю, и звук барабанов поглощает мой голос.
— Селин, открой глаза. Дело дрянь, — меня трясут за плечи, и я недовольно бурчу, пытаясь перевернуться. Подушка подо мной почти деревянная, самая неудобная в мире.
— Все в порядке, с ней такое постоянно, — натянуто смеется друг, кому-то что-то объясняя. — Сейчас она проснется.
Меня поднимают и куда-то тянут вверх, а потом холодные пальцы разлепляют веки. Свет бьет прямо в глаза, отчего я сразу же прикрываюсь руками в попытке не ослепнуть.
— Селин, выходим из машины. Скоро наш вылет, — говорит мужской голос, удерживая меня в сидячем положении. Передо мной вырисовывается образ Джеймса: сначала нечеткий, но потом я вижу его напряженное лицо.
— Что? Какой вылет? Мы же спим в отеле.
— У вас точно все в порядке? Не похоже, что девушка...
— Все в порядке, — перебивает Джеймс. — Спросонья не всегда понимает, где находится. Я уже смирился. Вот, держите.
Я слышу шелест бумажных купюр, но все еще не понимаю, почему мы не в отеле, а в... машине. Поворачиваю голову и вижу аэропорт Каира, голубое небо и солнце, желающее сжечь каждого, кто оказался на улице.
— Селин, господи, если ты сейчас не подашь признаки жизни, этот таксист позвонит в полицию, и меня посадят за попытку похищения, — шипит он и не придумывает ничего лучше, чем ущипнуть меня за руку.
— Ай! — я тру больное место и постепенно осознаю, что происходит.
— Спасибо, что подвезли.
Я хватаюсь за ручку двери и неуверенно выхожу из машины. Джеймс делает то же самое, а водитель помогает достать наши чемоданы. Замечаю, что вещей гораздо меньше, чем было. Я убью его, если он выкинул мою косметику или платья.
Джеймс пожимает руку таксисту и откатывает вещи в сторону.
— Спасибо за помощь.
— Мэм? — мужчина спускает очки на переносицу и пристально смотрит мне в глаза.
— Спасибо, все хорошо. Я просто крепко сплю и не могу сразу проснуться, — отмахиваюсь я.
Он несколько раз кивает, оценивая, насколько это может быть правдой, а потом одаривает нас белоснежной улыбкой.
— Тогда мягкой посадки. Приезжайте в Каир еще раз!
«Да боже упаси», — думаю я про себя, и по лицу друга вижу, что наши мнения схожи. Мы машем таксисту рукой, и я жду, пока он уедет, чтобы узнать, какого черта происходит.
— Я тебе все сейчас объясню, — Джеймс поднимает руки перед собой. — Но, пожалуйста, давай сделаем это позже.
Я потираю глаза и вдыхаю жаркий сухой воздух. Он прав — объяснения подождут. А пока мне нужен кофе и немного прохлады.
В аэропорту почти не было людей, а очередь на регистрацию заняла не больше двадцати минут. Я все еще двигалась заторможенно, ощущая себя в тумане, покачивалась и озиралась по сторонам. Моя жизнь разделилась на «до» и «после» случившегося — теперь я буду еще более бдительней.
Выбрав тишину и покой, мы уселись в бизнес-зале и заняли угловой диван. Мой живот предательски урчал, а голова пульсировала невыносимой, дробленой болью. Казалось, каждый удар это столкновение с острым углом. Джеймс выглядел не сильно лучше: синяки под глазами, лицо помятое, волосы торчат в разные стороны. Сомневаюсь, что он вообще умывался. Я все еще в той же одежде, но на шее шелковый платок Кассандры, а Джеймс надел вещи, которые я не узнаю и сомневаюсь, что они его.
— Почему мы здесь, а не сидим, как нам было велено? — спрашиваю я, откусывая булку. На вкус она отвратительная и сухая.
— Я был уверен, что они придут ночью или хотя бы утром, но они так и не появились. Ты не просыпалась. Я решил, что нет смысла ждать и подумал о нашей безопасности.
Я хмурюсь.
— Мне кажется, нельзя было покидать номер.
Они собирались вернуться с информацией, которая могла бы помочь и я, вроде как, обещала Каэлису дождаться. Все это время они спасали наши задницы, вчера отправились уничтожить улики, а мы взяли и уехали.
— Нельзя доверять первым встречным, — подмечает он и наклоняется ко мне ближе. — Та девушка выглядела как головорезка, а ее приятель рукой пробил грудную клетку. Рукой. Не кажется ли тебе, что с таким набором способностей с ними может быть небезопасно?
Я задумываюсь над тем, что он говорит, и киваю. Они вполне могут быть такими же убийцами, как и те, кто по нам стрелял. Просто в этот раз мы оказываемся в зоне их интересов.
— А если нас задержат по подозрению в убийстве?
— Еще громче об этом скажи, — Джеймс озирается по сторонам и его голос переходит на шепот. — Как только долетим до дома — мы в безопасности.
Из моих рук падает вилка и со звоном ударяется о тарелку. Я вспоминаю, что мне снилось и перестаю жевать.
— У меня было видение. И это оказался худший кошмар в за все время! — сосиска, предназначавшаяся мне, теперь не выглядела аппетитно и стала напоминать то, что плавало в реке. Я отодвигаю тарелку в сторону и смотрю на Джеймса. Он тоже перестает жевать. — Во сне мне сказали, что я не Селин. Я — Мораэль.
— Мораэль? — его брови сходятся на переносице. — В кабинете доктора Шадида ты уже говорила, что голос кричал это имя, — Джеймс на секунду задумывается. — Получается, ты… Мораэль? То есть твое прошлое имя или... воплощение?
Я пожимаю плечами — все до сих пор кажется бредом. Это что-то сверхъестественное.
— А еще, — продолжаю я, — она сказала, что скучала по мне.
Глаза Джеймса расширяются. Он берет стакан ягодного компота и делает глоток.
— Ты меня пугаешь. Давай такую информацию, пожалуйста, дозировано.
— Да-да..., — сглатываю я, и по рукам пробегают мурашки, — и что это все не сны, и я могу умереть там.
Джеймс продолжает смотреть в ответ и я подмечаю, что в его глазах собираются слезы. Он несколько раз моргает, а потом сжимает мою руку, большим пальцем поглаживая тыльную сторону ладони.
— Тогда я пойду за тобой и вытащу тебя, куда бы они тебя не забрали.
От этого признания сердце больно сжимается в груди, и я уверена: он именно так и сделает.
Глава 14 
Мы дома. Я стою на пороге своей квартиры в Чикаго, и все кажется таким нереалистичным. Как будто от момента вылета до возвращения прошла целая вечность, а все, что произошло между, — это сценарий для голливудского боевика. В квартире тихо, в воздухе пахнет пионами, которые я оставила на прошлой неделе в вазе. За окном кипит ночная городская жизнь, а мне хочется лечь на пол в коридоре и думать о бесконечном вечном.
Чемодан легко скользит по лакированному деревянному полу. Я нажимаю на кнопку, и поочередно загораются все подсвечники и люстра в зале. Первое, на что обращаю внимание, — гора писем на столе. Второе — мигающая зеленая кнопка на домашнем телефоне, которая говорит о том, что у меня куча неотвеченных звонков. Решаю разобраться с этим утром.
Мама была здесь, пока меня не было — это очевидно: холодильник полон здоровой и правильной еды, а на нем записка:
  
«Ты не появлялась слишком долго, так что я решила, что пора устроить инвентаризацию холодильника. Избавилась от всего, что пищит, пахнет или содержит сахар в трех первых ингредиентах. Добавила овощей, йогуртов и еды, в которой есть витамины, а не только глютен и кофеин. Ты — не мусорное ведро, помни об этом.P.S. В морозилке спрятала твои наггетсы. Я не чудовище».— Мама.