Шторм серебряных клятв

Глава 12 
Наступила ночь, а наших спасителей до сих пор не было. Оставшиеся полдня мы с Джеймсом провели перед телевизором, страшась, что СМИ выйдут в эфир с сенсационным заявлением. Оба вздрагивали, когда сотрудники отеля проходили мимо нашего номера и стучали, чтобы узнать, нужно ли нам что-то еще. И даже когда глаза отчаянно слипались, я хлопала себя по щекам, пытаясь не вырубиться. Каэлис и Кассандра могли вернуться в любую минуту, только если не решили, что помогать нам себе дороже.
  
Я сгрызла все ногти на руках, обдумывая, что буду делать, если полиция арестует нас. Мы с Джеймсом оказались в этом торнадо случайно, но кто нам поверит? Удивлена, что Хепри до сих пор не сдала и не стоит сейчас перед нашим отелем.
— Ты как хочешь, а я собираюсь поспать, — зевая, говорит Джеймс. Он натягивает на себя одеяло и вырубает телевизор.
— Нет, — останавливаю я его и забираю пульт. Нажимаю на зеленую кнопку и снова смотрю, как двое ведущих новостей о чем-то разговаривают.
— Селин, сегодня был самый ужасный день в моей жизни, и если сегодняшняя ночь последняя перед арестом, то я бы хотел поспать. В новостях сегодня уже точно ничего не выйдет, не занимайся саморазрушением и тоже ложись. Иначе я выставлю тебя за дверь.
— Ты же можешь уснуть при любых обстоятельствах.
— Раньше в меня не стреляли, так что в данном случае твое замечание неуместно. Спи, — он еще что-то бубнит себе под нос, а потом переворачивается на другой бок к балкону.
Он прав. На часах уже почти двенадцать, и вероятность, что заявление по TV выйдет, мала, почти ничтожна. И мой мозг уже настолько не соображает, что я забываю, как выглядит Шадид. Даже мертвый. Моя психика пытается нас спасти и ограждает от ужасающих воспоминаний.
Я выключаю телевизор и ложусь на спину. Легкий ночной ветерок доходит до моего лица, и я наконец вздыхаю полной грудью. Хочется, чтобы эта ночь унесла все переживания и стерла из памяти этот день. На секунду я думаю, что отдала бы многое за это. Но прежде чем уснуть, снова вспоминаю каждую минуту прошедшего дня, а последнее, что вижу перед глазами, — это янтарные глаза.
Кровь.Кровь.Кровь.
Я провожу рукой по гладкой мокрой поверхности и резко отдергиваю ее к груди. Понимаю, что снова оказалась в заложниках своих сновидений и не проснусь, пока не придет время. Место, в котором очутилась, мне незнакомо, но предполагаю, что это пещера. Темная, сырая, с горящими факелами, закрепленными на длинных шестах, и густой кровью, доходящей до середины бедра.Желудок сворачивается, и на лбу проступает холодный пот. Я делаю два небольших шага в сторону стены и снимаю один из факелов. От огня исходит жар, и это немного согревает, в то время как вся нижняя часть тела погрязла в холоде.
Я перекладываю тяжелый факел в левую руку, правой держу равновесие, касаясь стен пещеры, и двигаюсь вперед. Под ногами что-то неприятно хрустит и впивается в кожу, но размышлять о том, что это может быть — самоубийство. Я закрываю на это глаза и просто продолжаю путь. Воздух в пещере тяжелый. Чувствую, как вдыхаю затхлый запах, который проносится через нос в легкие, и меня мутит на каждом шагу.
Чем дальше иду, тем факелов на стене меньше, а алой жидкости больше. Я совершенно дезориентирована, темнота — мой худший враг. И когда в бедро что-то резко упирается, я громко вскрикиваю, застывая на месте. Сначала мне показалось это тень, но потом мимо проплывает что-то небольшое и круглое, а затем продолговатое. Я понимаю, что увиденное мне не понравится. Более того, осознаю, что могу получить инфаркт, но тем не менее дрожащими руками направляю факел вниз.
Я кричу так громко, что голос разносится по всей пещере. Чудом не роняю факел и прижимаюсь к липкой стене спиной. На поверхности реки плывет человеческий череп, останки, отдельные части тел и обглоданные кости. В какой-то момент их становится настолько много, что я вновь кричу. Крик обретает новую форму — я почти в истерике. Черепов и скелетов становится все больше, будто кто-то долго их копил, а теперь решил высыпать в эту проклятую реку.Они задевают оголенную кожу, царапают ноги, проплывая рядом. Я закрываю глаза и пытаюсь себя успокоить тем, что они неживые, и мне нечего бояться. Но места в этой пещере становится все меньше, и скоро я попросту погрязну в останках, если продолжу стоять.
Я даю себе минуту, чтобы принять решение, куда двигаться дальше. Позади нет ни единого поворота и только тупик, впереди — пробка из черепов и костей. Глубоко вздохнув, опускаю руку, и факел скрывается в крови. В пещере еще есть возможность разглядеть, что ждет впереди, но понимаю, что это дело времени. Стоит мне пройти еще метров сто — и света может не быть.
Я быстро перебираю ногами, не обращая внимания на все, что проплывает мимо или на что ступают ноги. Разгребаю и расчищаю себе путь, пытаясь продвинуться дальше и не помереть в объятиях скелета. Это ведь просто: откидывать в сторону черепа и идти — на этом и концентрируюсь. Плевать, что я по уши в липкой крови, которая засасывает вниз. Плевать, что становится тяжелее дышать, а ноги разрезаны. Плевать, если это необходимо, чтобы выжить.
Крови становится меньше, и это первая большая радость за последнее время. Я выбита из сил и едва разгребаю в стороны мертвецов. Но когда перед собой вижу чистый коридор с огромной железной дверью, то почти плачу от счастья.
Ноги подкашиваются на последних шагах перед широкой лестницей. Я падаю на каменный пол и дышу ртом. Больные колени ноют, а я умоляю себя встать и продолжить идти. В таком положении я трясусь, как стиральная машина, и шансов подняться все меньше.
— Селин, — шипит откуда-то издалека знакомый голос.
Дополнительная мотивация пришла как никогда кстати. Единственное, что заставит меня бежать сломя голову.
Ведьмы.
Сердце стучит уже практически во рту, а тошнота следует за ним, поэтому я взбираюсь по ступенькам, невзирая на больные ноги, и хватаюсь за ручку двери. Неважно, что скрывается за ней, — я тяну дверь на себя и забегаю внутрь
Глава 13 
Я оказываюсь в огромном тронном зале без окон. Задирая голову к потолку, я вижу огромную люстру, благодаря которой здесь чуть светлее, чем в пещере. Не сразу замечаю, что здесь нет ни малейшего намека на легкий ветерок, а стоит мне выдохнуть — из моего рта выходит пар.
Здесь жутко холодно, а я почти раздетая и босиком стою на каменном полу. Он весь в трещинах и расписан в черно-белые цвета в стиле шахматной доски. Центр зала округлый, с каменными бортиками, в которые вкручены невысокие железные спицы с наконечниками. За ним еще одна лестница, уходящая вверх к трону… из черепов и останков.
Я сглатываю, собирая воедино, что та пещера и этот тронный зал связаны. Те черепа, которыми украшен трон, могли также плавать и в той реке.
«Господи, пусть это все закончится», — шепчу я сама себе.
— Здесь он тебе не поможет, — позади раздается ехидный смех. Моя грудь сжимается, как будто воздух превратился в свинец.
Пытаюсь повернуться, чтобы посмотреть, кто со мной говорит, но тело отказывается повиноваться. Я сглатываю комок в горле, прежде чем спросить дрожжащим голосом.
— Кто ты?
Обладатель голоса хохочет. Смех отталкивающий, он разносится по залу и вибрирует внутри меня. Женщина продолжает стоять за спиной, и я чувствую кожей ее близкое дыхание.
— Ты знаешь, кто я. Пускай и не помнишь.
— Я не помню никого из своей прошлой жизни, — говорю я тихо, но уверенно. — Но ты можешь мне помочь.
  
Она снова смеется, и на этот раз ее смех снисходительный. Пальцем она отбрасывает мои волосы через плечо и касается губами моего уха.
— Я прощаю тебе эту дерзость, Мораэль. И только потому, что так сильно по тебе скучаю, не убью тебя.
Может ли тело еще больше деревенеть, если ты и так обездвижен?
— Я Селин, — не соглашаюсь я.
— Нет, глупышка. Мораэль — твое настоящее имя. Имя Селин дали тебе смертные родители.