Шторм серебряных клятв

— Адрес вашего отеля, — Каэлис передает мне навигатор, а сам заводит машину и перекидывает ремень безопасности.
Несколько секунд я мешкаюсь и взвешиваю, безопасно ли им доверять.
— Да брось, мы только что спасли вам жизнь.
— Может, вы так пытаетесь сбить нас с толку, чтобы прикончить потом, — Джеймс останавливает мои пальцы, замершие над клавиатурой, и смотрит на Каэлиса через зеркало заднего вида.
  
Тот закатывает глаза и выезжает на проезжую часть.
— Если бы я хотел тебя убить, Кассандра воткнула бы нож в твое горло в тот самый момент, как ты вошел в здание. Твоя смерть не входит в мои планы.
— Пока, — заканчивает она, и мне совсем не нравится, куда заходит наш разговор.
Джеймс смотрит на меня, и его выражение лица говорит, что он готов выпрыгнуть из машины прямо сейчас. Я поджимаю губы, мой взгляд мечется от друга к новому знакомому. Единственное, чего я хочу — это оказаться в безопасности, проверить голову на наличие сотрясения и улететь первым рейсом. Доверять нам сейчас некому, но эти люди хотя бы увозят подальше от ада.
— Я напишу адрес.
Плечи водителя расслабляются, и я ввожу в поисковой строке наш отель. Друг обиженно отвернулся к окну, восприняв мои слова как предательство.
— Джеймс, — шепчу я, передавая телефон Кассандре в руки и подвигаюсь к парню ближе. — У нас нет выбора, и ты об этом знаешь.
Глава 11 
По пути до отеля девушка дала еще влажных салфеток, полотенце и антисептики. Кровь Шадида до сих пор была на руках, в волосах и под ногтями. И если ссадины и кровь меня не сильно волновали, то следы пальцев на шее — да. Поэтому Кассандра дала шелковый шарф фиолетового оттенка, чтобы я могла обмотаться им и не спугнуть всех работников отеля.
План был простым и сложным одновременно: закрыться в номере и ждать, пока Каэлис и его спутница не разузнают о тех грабителях и не зачистят помещение. Я уже махнула рукой, когда они стали обсуждать план, куда деть тела. Думаю о том, что будет, когда полиция начнет разбираться и узнает, что я была клиенткой, и в это утро у нас был запланирован сеанс. Вот тогда-то ко мне и постучат в номер.
Администратор на стойке опять мило улыбнулась и помахала рукой. Все мои вещи мы перетащили в номер Джеймса. Врач постучал почти сразу, как только мы разобрались с переездом. Но перед тем как подойти ко мне, Каэлис прижал его к стене, обыскивая карманы, а также содержимое сумки.
Я была готова провалиться под землю. Но очередная доза стыда не заставляет себя долго ждать.
— Снимайте одежду. Мне необходимо вас осмотреть, — говорит доктор. Я пялюсь на троих людей в комнате, в ожидании, что они уйдут. Но они не уходят, вместо этого отворачиваются к стене, а Каэлис ведет диалог весь прием.
 Пожалуйста, убейте меня. 
— Скорей всего, у вас сотрясение мозга, но, чтобы удостовериться, необходимо сделать снимок, — Омар проверяет зрачки, а потом переходит к рефлексам.
— У нее была ссадина на голове. Проверьте, насколько это серьезно. — Очередной приказ и врач тяжело вздыхает. Я улыбаюсь ему, чтобы разрядить обстановку, но его суровость не уходит.
— У вас очень беспокойный муж.
— Он мне не муж, — возражаю я.
«На самом деле, я знаю его всего несколько часов, — хочется ответить мне». Я кошусь в сторону Каэлиса, надеясь пробить дыру в его голове. Если он не замолчит, то врач начнет копать дальше.
— Вам нужно появиться в больнице в ближайшее время, — наконец Омар заканчивает осмотр, а я одеваюсь. Каэлис оказывается рядом с нами в ту же секунду. — Я назначил мази от ушибов и оставляю обезболивающее, а также направление. Если станет хуже, позвоните мне.
— Это ваш рабочий номер? – новый знакомый вертит в руках визитку. — Мне нужен личный.
 ¡Dios mío. 
Я пихаю его локтем в бок, хотя хочется наступить на ногу.
— Рабочего номера более чем достаточно, — говорю я, выхватывая визитку. Прячу ее в карман и широко улыбаюсь. Каэлис буравит меня взглядом, оценивая мой ответ как глупость. Но мне плевать. Доктору пора уходить с пустой головой.
Когда он уходит, мы еще раз обговариваем план, а Кассандра обрабатывает мне рану на затылке. Это неприятно и больно, но обезболивающее начинает действовать. Джеймс отказывается от вмешательств брюнетки. Хотя она все равно помогает ему, потому что он не может самостоятельно дотянуться до спины.
— Из номера никуда не выходить.
Я киваю на очередную команду, как жалкий песик, у которого нет права голоса.
— Спасибо за то, что помогаете, — я наблюдаю за тем, как он что-то пишет в телефоне, а потом убирает его в карман. — Пока я готова закрыть глаза на то, что это подозрительно.
Он улыбается. И от того, как улыбка появляется на его губах у меня пропадает воздух в легких.
Это все сотрясение.
— Тебе нужно отдыхать, — его голос рокочущий. Мужчина подходит так близко, что я пячусь, ударяясь пятками о кровать. Мы снова играем в гляделки и по какой-то причине я стараюсь запомнить его лицо. Прямой нос, волевой подбородок, нижняя губа… она чуть полнее верхней и глаза цвета тумана. — Постарайся не попасть в беду, пока меня не будет.
Я улыбаюсь ему в ответ.
— Ты не знаешь, с кем связался. Беда со мной не просто ходит — мы в отношениях.
Когда дверь за ними захлопнулась, мы остаемся втроем: я, Джеймс и моя паника. Друг заказывает еды в номер и убирает вещи, освободив мне пространство. Мы почти не разговариваем, и эта тишина кажется комфортной.
Без слов он расставляет передо мной посуду и наливает чай. Я достаю салфетки и расстилаю их, чтобы не испачкаться. Он отдает мне свою булку, потому что знает, как я люблю выпечку, а себе забирает мясо, которое я никак не могу заставить себя съесть.
Каждый думает о своем, пока мы набиваем животы и стараемся сделать этот день максимально нормальным. Конечно, фиолетовый синяк на его скуле и пятна крови на одежде напоминают, что утром мы боролись за выживание.
Джеймс уступил мне первой сходить помыться, и я немного разозлилась, что в моем номере был душ, в то время как у него — огромная ванна. Я сняла одежду и сразу положила ее в пакет, чтобы позже сжечь.
Вода была горячей. Тихо застонав, я погрузилась в нее по самый подбородок и прикрыла глаза. Вчера в баре я боялась, что моя жизнь может перевернуться с ног на голову, но даже в самых смелых фантазиях я не могла представить, что будет так: убийцы, погоня, выстрелы. Я хоть и размышляла о возможной смерти, все равно думалось, что обойдется.
 Тук. Тук. Тук.
Распахиваю глаза и смотрю на дверь.
— Селин, у тебя там все хорошо?
— Да, я в порядке, — вру в ответ, потому что последнее, что хочу снова делать, — это плакать. Мне кажется, я выплакала годовую норму за нас двоих.
Ответ слышу не сразу и сначала думаю, что он уже ушел, чтобы вновь заняться своими делами.
— Мы что-нибудь придумаем. Вернемся в Чикаго, проведем небольшой отпуск и просто дадим себе время все переварить, а потом возьмемся за дневник Шадида.
— Договорились. Отличный план! — Слишком быстро и бодро отвечаю я, но во мне все стягивается в тонкую нить — еще чуть-чуть, и она порвется.
Почти слышу, как он улыбается за дверью, и не хочу его огорчать. А может, и он понимает, что я только что соврала.
Я отмывала волосы и проходилась по телу мочалкой снова и снова, пока вода не стала кристально чистой. Стоя перед зеркалом в полный рост, старалась взять себя в руки, смотря на синяки и порезы, покрывавшие тело. Если не знать, то можно подумать, что я боролась на ринге и проиграла. На виске с правой стороны красовалась рана — кожа лопнула от удара, и теперь переживаю, что останется шрам. Руки опускаются ниже, к ребрам — я кривлюсь от боли, но надеюсь, что ничего не сломано; видны только чернеющие синяки. Ноги выглядят живее, не считая колен. Слишком часто падала на них в последнее время.
  
Костюм, который я успела вытащить из чемодана, покрывал все тело. Верх похож на укороченное кимоно, а штаны были достаточно длинными и прятали пальцы на ногах. Не так уж и плохо. Если не смотреть на себя в зеркало без одежды.