Охота на чародея (СИ)

Мой серо-стальной «Росинант» стоял во дворе РОВД прямо у крыльца. Я поднялся по ступеням, зашел внутрь, повернулся к дежурному милиционеру, сидящему за барьером:
— Добрый вечер, товарищ майор! Я — Ковалев Антон Николаевич. Приехал за машиной. Вам должны были позвонить.
— Ковалев, Ковалев… — майор, краснолицый, полный мужик возрастом за сорок, презрительно поджал губы, демонстративно медленно стал перебирать бумажки на столе. Он лениво посмотрел на меня:
  
— И кто кому должен звонить?
— Начальник РОВД должен был вас предупредить, — терпеливо пояснил я. — Что я приеду за своей машиной. А ему звонил начальник Управления КГБ генерал-майор Киструсс Никита Павлович.
Я улыбнулся, растягивая губы в резиновой улыбке.
— Вон стоит машина начальника Управления КГБ, — я показал в окно. — Я на ней приехал, если вы не верите.
Майор пожевал губами, демонстративно закатил глаза. То ли ему было скучно, то ли он хотел показать свою значимость. Вообще в РОВД стояла непривычная тишина. В обоих «обезьянниках» — пусто и даже не воняло. В дежурке — один только майор и больше никого. Как-то даже непривычно и немного подозрительно. Особенно после сегодняшних приключений.
— Ладно, — я махнул рукой. — Не хотите отдавать, я поехал обратно в город. Завтра сами пригоните к зданию КГБ.
Не успел я подойти к двери, как майор поспешно крикнул мне в спину:
— Стой, куда пошел? Забери!
Он перегнулся, бросил на барьер ключи от машины. Ключи упали на пол. Я нагнулся, поднял.
— Надеюсь, там ничего не украли ваши сотрудники, — язвительно сказал я. — Сейчас проверю. Если что, будем разбираться…
— Да пошел ты! — услышал я, закрывая за собой дверь.
Я открыл дверь «Росинанта», вставил ключ в замок зажигания и усмехнулся: генеральская «волга» аж с пробуксовкой стартовала со двора райотдела. Вот ведь гад! А если у меня машина не заведется? Машина завелась. Пока грелся двигатель, я залез в багажник, осмотрел салон. Моя сумка была на месте, в порядке. Подарки от Селифана, мясо в багажнике, тоже лежало на месте и даже не пропало. Хотя, чего ему пропадать. На морозе-то?
А вот состояние двух сумок Натальи Михайловны, хозяйственной и обычной, дамской, стоящих на заднем сиденье, мне не понравилось. Во-первых, они были раскрыты. Насколько я знал и помнил, Наташка, отличавшая поразительной аккуратностью, никогда бы не оставила сумку открытой. А тут хозяйственная сумка прямо-таки демонстрировала содержимое, надо отметить, интимного характера: Наталья везла в город бельё в стирку. А, во-вторых… Во-вторых, на задних сиденьях я никого не возил, в этой связи резиновые коврики сзади были чистыми. Дамскую сумку в этой связи Наталья ставила за мою спинку сиденья на пол, чтобы она была под рукой. Сейчас она стояла на сиденье.
Я проверил её: документы на месте, кошелек вроде тоже. Но только подозрительно тонкий. Я раскрыл её. Ну, конечно! Кошелек был пуст. Совсем пуст!
Я положил его в газету, вылез из машины («Москвич» — не автобус, сзади тесновато) и направился в РОВД.
Майор с едва скрываемой ненавистью посмотрел на меня. Я положил на барьер газету с кошельком, улыбнулся резиновой улыбкой:
— Пусто. Кто-то вытащил все деньги.
— И что? — скривился дежурный. — Я при чём? Мне ключи передали, я их отдал вам.
— Кто передал? — поинтересовался я.
— Какая разница, кто? Наши сотрудники.
Я вздохнул, развёл руками:
— Дайте мне, пожалуйста. Ручку и бумагу. Будем писать заявление о краже. А вот это, — я показал кошелек в газете, — я отдам экспертам КГБ. Пусть они снимут отпечатки пальцев. Если обнаружатся «пальчики» ваших коллег… Ну, тогда извините.
Майор взял в руку трубку телефона, на брал три цифры, буркнул:
— Витольд! Вы в Бурлаково за машиной ездили? Спустись. Тут хозяин за ней пришел!
Минут через пять в дежурку со второго этажа спустился недовольный старший лейтенант невысокого роста с заспанной физиономией и пролежнями на физиономии.
— Вот, — дежурный махнул в его сторону рукой. — Член дежурной оперативно-следственной группы Болдырев Витольд Васильевич. Ездил по поводу вашей машины. С ним и разбирайтесь.
Поначалу я думал, что Витольд — это какой-нибудь блондин, из породы истинных арийцев. Нет, у этого старлея морда была типично мордовская: губастенький, глаза навыкате, щеки из-за спины видать.
— Что надо? — нахмурился старлей. — Чем ты недоволен, пацан?
Аура у него светилась красным. Болдырев был разозлен, спать ему помешали.
— Сколько денег ты вытащил из кошелька? — спросил я.
— 382 рубля 84 копейки, — автоматически ответил он. Взгляд у него «поплыл».
— Вот дурак, млиат! — дежурный схватился за голову.
— Куда их дел?
— Во внутреннем кармане лежат, — так же вроде как «на автомате» ответил старлей, хлопнув себя рукой по груди.
Это был конструкт не подчинения, а правды. Отвечающий не мог смолчать и соврать. Он правдиво отвечал на все вопросы, прекрасно осознавая происходящее.
— Что еще украл?
— Больше ничего, — ответил старлей и взревел. — Вот ты сука!
— Ну, что, — я повернулся к дежурному. — Будем звонить начальнику РОВД? Я полагаю, вы, товарищ майор, и так ему утром доложите.
— Деньги верни, Витольд, млиат! — приказал майор. — Бегом!
Старлей сунул руку в карман, выгреб бумажки, мелочь, поспешно выложил на барьер. Барьер был широкий, ничего не упало.
Я сгреб всё это, помахал рукой:
— Ладно, поехал я. А то времени уже много. А мне в город ехать.
Повернулся к старлею:
— Завтра утром доложите начальнику РОВД рапортом. Я ему позвоню в понедельник, поинтересуюсь. Или уголовное дело и в кадровую инспекцию. Вот так!
Машина уже прогрелась. Я не спеша (куда спешить зимней ночью на снежной дороге?) двинулся в обратную сторону. Я ехал к Наталье. Надо было и сумки отдать, и деньги. Да и поговорить перед визитом к генералу очень не мешало бы.
  
Глава 44
 
Глава 44
Шпионские страсти
Управление КГБ располагалось в живописном трехэтажном доме дореволюционной постройки, с колоннами, узорами, всякими балкончиками, пилястрами и даже горгульями. Поговаривали, что до революции здесь был публичный дом. Пардон, купеческая гостиница обрусевших немцев братьев Штехартов.
Во дворе стоял отдельный домик, ныне служебная гостиница, которая в тридцатые годы использовалась в качестве тюрьмы НКВД.
К генералу я явился за пять минут до обозначенного времени — в 9.55. Снизу, от дежурного прапорщика набрал номер Устинова.
— На тебя пропуск выписан, — сообщил он. — Лежит у прапорщика. Называешь свою фамилию, предъявляешь документ. Он тебя пропускает. Помнишь, где мой кабинет? Или за тобой спуститься?
— Помню.
— Тебе удостоверение выдали, — сказал он мне уже в кабинете, где мы вдвоем ждали вызова от генерала. — Можешь по нему свободно проходить в Управление безо всяких пропусков. Понял?
— Как вчера закончилось-то? — поинтересовался я.
— Не закончилось, — усмехнулся он и нахмурился. — Всё продолжается. И чем дальше, тем интересатее, как говорил товарищ Льюис Кэролл.
В это время зазвонил телефон. Устинов поднял трубку, представился:
— Слушаю, Устинов. Есть!
Встал:
— Ну, пошли что ли?
В приемной мы задержались буквально на несколько секунд: секретарша повелительно остановила нас, подняла трубку, доложила:
— Никита Павлович, к вам Устинов и штатский.
Выслушала ответ, положила трубку и милостиво кивнула, не приподнимая задницы от стула:
— Проходите.
Мы зашли в кабинет: Устинов первым, я вслед за ним. Киструсс, в непривычном наряде — джинсы и олимпийка на белую футболку — вышел из-за стола навстречу, поздоровался со мной, пожал руку и указал на стулья возле приставного стола:
  
— Присаживайтесь.
Судя по тому, что с Устиновым он не поздоровался, я понял, что они уже сегодня виделись. Генерал подошел к двери, приоткрыл и попросил: