Охота на чародея (СИ)

— Значит, сейчас с тобой за ней поедем, — хитро ухмыльнулся я.
— Чего? — возмутился Денис.
— Ну, ты ж не хочешь, чтобы я на рейсовом автобусе ехал, мерз, тосковал, мучился, правда?
  
Глава 42
 
Глава 42
Медведи до севера так и не дошли.
— Значит так, — я стал объяснять собравшимся товарищам. — Эти граждане являются английскими спецназовцами. Поэтому прошу проявлять максимум внимания. У них достаточно высокая боевая подготовка. Надо быть готовым ко всяким сюрпризам.
  
— Ты, пацан, что сказать-то хочешь? — угрюмо сказал один из кгбшников. — Что мы с ними не справимся? Ты справился, а мы нет, так что ли?
— Не справишься, Филипп, — подхватил Устинов. — Не справишься, от слова совсем. Слушай, что тебе говорят.
— Делаем так, — продолжил я. — Я их по одному освобождаю от паралича, но прежде вы на них надеваете наручники или что там у вас…
— Ага, кандалы… — вставил тот же чекист.
— Филипп, ты договоришься… — пообещал Устинов.
— Ой, да ладно!
— Заткнись! — к нам подошел еще один товарищ в черном пальто, пыжиковой шапке и, судя по возрасту, из начальства. — Делать, как он говорит! А вас, товарищ капитан, после мероприятия прошу зайти ко мне.
Говорливый Филипп сразу сник.
— Начальник отдела контрразведки полковник Борисенков, — шепнул Устинов.
Так мы и поступили. Я по очереди выводил задержанных из паралича, но прежде на них надевали «браслеты», заводя руки за спину. Устинов потом по секрету сообщил, что за наручниками пришлось заехать в УВД. На всё Управление КГБ оказалось всего 4 пары «браслетов».
Потом их загружали в «автозак», который приехал минут через тридцать.
— Как ты с ними жестко, — заметил Денис, наблюдая за состоянием загружаемых в автозак англичан. Состояние у них, мягко говоря, было явно не совсем здоровым. О чём говорить, если они провели на холоде, лежа на снегу в одних полушерстяных кителях около часа.
— Меня они вообще в гробу везли, — усмехнулся я. — Пусть радуются, что живы остались. В конце концов, я их сюда не звал, греть и лечить не нанимался.
— Одной машины мало будет, — заметил подошедший полковник Борисенков. — Я позвонил дежурному, попросил еще пару машин организовать. Антон Николаевич, вы не возражаете, если задержанные пока посидят в «рафике»?
Я удивленно поднял брови, но потом понял. В «рафике» сидела Наталья Михайловна.
— Может, пока ваши водители свободны, Наталью Михайловну отвезут домой? — предложил я. — Полчаса на дорогу туда-обратно за глаза хватит.
Устинов согласно кивнул. А вот Наталья Михайловна развела руками:
— Куда я поеду? У меня сумка с вещами у тебя осталась в машине. Хорошо, ключи от квартиры в кармане были…
— Езжай домой, я за машиной вечером сгончу, сумки тебе привезу попозже! — пообещал я, вытаскивая из внутреннего кармана сложенные купюры. — Держи на всякий случай!
В отличие от неё, я своё таскал с собой: деньги, документы, ключи — у меня всё было распихано по карманам.
Отдельная группа товарищей занималась изъятыми мною вещами: документами, оружием, мелочевкой. Особо они заморачиваться, как я понял, не стали: сложили барахло по отдельным сумкам — большим, зеленым, которые из-под парашютов — и уложили по машинам.
К нам подошел Борисенков:
— Антон Николаевич! С вами дама хочет поговорить!
— Какая дама? — не понял я. Наталья Михайловна уехала с водителем минут десять назад.
— Задержанная, — Борисенков показал рукой в её сторону. — Вон стоит. Очень хочет. Прямо рвётся пообщаться.
Я кивнул, подошел к ведьме. Была молодая симпатичная женщина, а сейчас лицо уже изрезали морщины, на коже появились пигментные пятна.
— Верни мне силу колдун! — хрипло попросила она. — Я тебе, что захочешь за это сделаю!
Глаза у неё были черные, словно бездна, зрачок от радужки не отличишь. Внешняя часть ауры полыхала ярко-багровым огнём ненависти, внутренняя была сама чернота. Мне почему-то вспомнилась та цыганка с Химика. Очень похожая аура у обеих.
Я отрицательно покачал головой.
— Они ничего вам не скажут! — злобно заявила она. — У них у всех в голове запрет стоит. Верни мне силу!
— Я сниму у них запрет, — усмехнулся я. — Или ты сомневаешься?
— Сними! Я ведь сдохну! — простонала она и вдруг бросилась на меня, легко порвав цепочку наручников, устремившись пальцами к моему лицу. Я успел заметить только черные длинные, словно когти, острые ногти на пальцах. Мышцы сработали рефлекторно: мой кулак, мгновенно подпитанный «живой» силой, врезался ей в подбородок. Ведьма будто бы подлетела от удара, рухнула навзничь и, вытянувшись, замерла.
Ко мне подбежал Киструсс:
— Что это она?
Увидел порванные звенья «браслетов», присвистнул:
— Бракованные что ли?
— Не бракованные, — покачал головой я. — Силища у неё просто неимоверная.
— Ну, она жива?
Он хотел нагнуться к ней.
— Нет! — крикнул я. — Не сметь!
Киструсс чуть ли не отскочил.
— Что?
— Они так просто не умирают, — вполголоса сообщил я и наугад ляпнул. — Ей лет пятьсот, не меньше.
— Что? — Киструсс открыл рот.
— Этой ведьме лет пятьсот, — повторил я.
— Не может быть! — он недоверчиво покачал головой. — Вот что. Давай, собирайся, едем с нами. Расскажешь, всё как было!
— Не поеду, — я отрицательно мотнул головой. — Я сейчас за своей машиной. А к вам завтра с утра приду. Часам к 10.
— Завтра суббота, — напомнил он. — Выходной.
— Ну, и что? — ответил я. — вы ж теперь без выходных будете работать.
— Да, — согласился он. — Пока их всех не оформим, выходных нам не видать. На чём собираешься ехать за машиной?
— У вас попросить хотел, — засмеялся я. — Откажете?
— Наглец! — сказал генерал. — Бери тогда мою. А я с помощником со своим уеду.
— А тётка, похоже, всё-таки концы отдала, — заметил Устинов. Пока мы разговаривали, он наклонился к ней (упустил я этот момент!), пощупал пульс на шее.
— Ты ей шею, что ли свернул?
— Дайте команду, — вдруг попросил я, — чтобы эксперты её ногти проверили. Мне почему-то кажется, на них должен быть яд. И осторожнее с её телом.
— В смысле? — не понял Киструсс.
— Это старая ведьма, — сказал я. — Очень старая. Какие она сюрпризы оставила, чёрт её знает?
  
Глава 43
 
Глава 43
Танцы с ментами
Генеральский водитель, Алексей Николаевич Кочетов, как он мне представился, когда я сел в машину, да еще сзади, как начальство, всю дорогу то ныл, то нудел, действуя мне на нервы. И, дескать, работа у него ненормированная, и едем чёрт-те куда на ночь глядя, и никто за это не то чтобы стакан налить, спасибо не скажет. А еще, мол, некоторые молокососы из себя начальство строят, все такие важные…
В общем, через час он меня достал конкретно. Особенно, когда перешел уже на личности, обозвав меня высокомерным недорослем, который неуважительно относится к старшим. После этого я не выдержал:
— Заткнитесь, наконец, уважаемый! Вы мне мешаете. Или я вам лицо набью, а генералу скажу, что так и было.
Он замолчал. Наверное, больше от неожиданности. Я добавил:
— Впрочем, завтра я ему и так скажу про ваш нудёж.
Водитель больше не проронил ни слова до самого Кутятинского РОВД. И сразу захотел слинять, как я только вышел из машины.
— Стой! — я решительно пресек его попытку смыться.
— Ну, чего еще? — заныл он опять. — Я тебя привёз? Всё. Мне обратно пора.
— Пока мне машину не отдадут, стой здесь! — приказал я и пригрозил. — Уедешь, позвоню Киструссу домой. Ему точно не понравится.
  
Время было позднее, около десяти вечера. Так что мой возможный звонок да еще на домашний телефон начальнику Управления КГБ точно бы не понравился. Правда, Кочетов не знал, что я блефую, откуда у меня домашний телефон генерала? Но Устинову я бы позвонил.